— Чего ты хочешь? — спросила Эльвира, делая шаг вперёд. Страх ушел окончательно. Осталось только понимание и странное чувство родства с этим одиноким существом.

— Мира, — просто ответил Умброс. Это слово прозвучало как вздох облегчения. — Я хочу, чтобы мы договорились. Я хочу, чтобы мои братья, запертые в других Темницах, перестали страдать. Мы можем научить вас контролировать Тень, сделать её безопасной, а вы поможете нам вернуться домой. Или создать безопасное место для нас здесь. Сосуществование.

Эльвира обернулась к магистрам. Терра стояла, опустив голову, в её глазах читался шок. Игния кусала губы.

— Но почему же никто не знал о твоем существовании? — спросила девушка, и в её голосе звенело обвинение. — Почему в истории сказано о победе над Демоном, а не о тюрьме для беженцев? Почему нас учили лжи?

Она посмотрела на Терру, на Эфиру. Призрак Основательницы выглядел растерянным, её сияние померкло.

— Мы тоже ничего не знали, — тихо сказала магистр Земли. — Хроники говорят о битве с чистым злом. Оазисы описываются как бездумные природные явления, аномалии. Ни слова о разуме. Ни слова о переговорах.

— Но почему? — воскликнула Эльвира. — Кто скрыл правду? Кто переписал историю так, чтобы превратить жертв в монстров? Кто заставил нас забыть?

— Мы.

Голос прозвучал не в голове. Он раздался от входа в зал — скрипучий, сухой, как треск старого пергамента, но исполненный такой власти, что даже Умброс отшатнулся.

Все обернулись. Звук, раздавшийся от входа в разрушенную лабораторию, не был похож ни на что человеческое. Это был скрип самой истории, треск пергамента, пролежавшего в архивах тысячу лет.

В проёме, где ещё недавно были массивные двери, теперь стояли пять фигур. Они не были плотными, как живые люди, но и не походили на призраков. Они состояли из чистого, пульсирующего света, который, казалось, разгонял вековой мрак подземелья.

Три эльфа — высокие, с лицами, исполненными неземной красоты и печали, облачённые в мантии, узоры на которых менялись с каждым мгновением. Один дроу — тёмный, текучий силуэт, чьи фиолетовые глаза горели, как два холодных костра. И в центре — человек. Старик с длинной седой бородой, которая, казалось, стелилась туманом по полу. Он опирался на посох, вырезанный из переплетённых корней мирового древа.

Студенты, жавшиеся к стенам, затаили дыхание. Даже магистры, измученные битвой, выпрямились, чувствуя невероятную древнюю мощь, исходящую от этих сущностей.

— Мы — Хранители Печатей, — произнёс старик, делая шаг вперёд. Его ноги не касались пола, он плыл в дюйме над камнем. Его голос шелестел, заполняя каждый уголок огромного зала, проникая в мысли. — Те, кто стоял у истоков. Те, кто принял решение.

— Мои тюремщики, — отозвался Умброс. Тьма вокруг него сгустилась, вскипела, выражая презрение и вековую усталость. Его безликая голова повернулась к светящимся фигурам. — Вы пришли проверить, целы ли мои цепи?

— Мы пришли, потому что цепей больше нет, — спокойно ответил человек, игнорируя ярость существа. — Это мы запечатали Сгусток вместе с Умбросом восемь веков назад. Мы основали Академию не как школу, а как крепость, чтобы поддерживать Печати и охранять покой мира. И мы постановили предать эту историю забвению, вымарав её из всех книг, кроме самых тайных гримуаров.

Эльвира шагнула к Хранителям. Гнев, который она сдерживала, снова поднялся в ней, но теперь он был холодным, острым и рассудительным. Она чувствовала за спиной дыхание своих подруг, чувствовала страх студентов.

— Но почему? — спросила она, и её голос звенел в тишине. — Вы скрыли правду. Вы заставили нас жить на пороховой бочке, не зная о фитиле. Вы заставили нас сражаться с тенями, не объяснив их природы. Из-за вашего молчания едва не погибли десятки людей!

Старик вздохнул. От этого вздоха по залу пронеслось эхо, похожее на осенний ветер в пустом доме.

— Ты молода, дитя. Ты судишь с позиции того, кто выжил. Но послушай. Когда Теневая сущность только проникла в наш мир через разлом, многие маги — великие, мудрые маги — пытались её приручить. Они видели в ней силу, безграничные возможности, новое знание, способное изменить реальность.

Он обвёл рукой разрушенный зал, указывая на следы недавней битвы.

— Но это всегда заканчивалось катастрофой. Тень чужда нам. Маги либо гибли, сгорая изнутри от несовместимости энергий, либо превращались в чудовищ, потерявших человеческий облик и рассудок. Целые области становились безлюдными, выжженными Тенью, где даже трава не росла веками.

Хранитель-эльф шагнул вперед, его голос был похож на звон серебряной струны:

— Мы решили, что знание слишком опасно. Оно как яд — даже капля вызывает желание выпить больше. Пусть все забудут про Теневую магию. Пусть она станет мифом, сказкой, страшилкой на ночь. Чтобы ни у кого, даже у самых амбициозных, не возникало соблазнов открыть эту дверь снова. Забвение — лучшая тюрьма.

— Они правы, — раздался за спиной Эльвиры хриплый голос Игнии.

Бывший магистр Огня подошла ближе, кутаясь в серый плащ Аэрис. Её лицо было серым, но в глазах снова горел фанатичный огонь убеждённости.

— Вспомни Рогатого Демона, Эльвира. Сколько было попыток его освободить? А ведь это всего лишь страж! Если есть искушение, если есть запретный плод, то всегда найдется тот, кто из жажды знаний или жажды власти рискнет нарушить запрет. Торвен тому пример. Он узнал крупицу правды — и это уничтожило его и едва не уничтожило нас.

Эльвира резко развернулась к ней.

— Всё равно это обман! — твёрдо отрезала она. — А то, что построено на обмане, никогда не будет прочным. Фундамент из лжи всегда трескается. Торвен тоже пал именно тогда, когда понял, что то, во что он верил, было ложью. Он искал ответы, а нашел только стены и молчание. Если бы он знал правду с самого начала… кто знает, может, он стал бы стражем, а не разрушителем?

Игния смутилась под её прямым взглядом, отвела глаза. Аргумент был сильным.

— Может быть, ты и права, Эльвира Светлолистная, — тихо произнес Хранитель-человек. — Каждое поколение считает, что оно мудрее предыдущего. Но то, что было сделано, уже не вернёшь. Мы действовали так, как считали правильным для своего времени. Мы спасали мир так, как умели.

Он снова посмотрел на Умброса. Тень гиганта колыхалась, ожидая вердикта.

— Мы остановили Сгустки, но теневая сущность всё равно просачивается в наш мир. Медленно, капля за каплей, век за веком. Она смешивается с эфиром, с землей, с водой. Сейчас её уже видят сильные маги — такие, как ты, Эльвира. Через сто-двести лет её увидят все одарённые. Мир меняется.

Старик улыбнулся, и его призрачное лицо стало мягче, человечнее.

— Правда, и Тень становится менее опасной. Пятьсот лет назад она была концентрированной смертельной язвой. А сейчас та, что растворена в нашем мире, уже не убивает мгновенно. Она стала частью эфира. Она безопасна, если соблюдать осторожность. Мы адаптировались. И она адаптировалась.

— А вы хотите его снова запечатать в темницу? — спросила Лили, с опаской поглядывая на чёрную, пульсирующую фигуру Умброса. — Опять на сотни лет?

— Но ведь Ледяного Меча нет, — напомнила Умбра, касаясь своей забинтованной руки. В её голосе звучала боль потери. — Я уничтожила Якорь.

— Сейчас Ледяной Меч уже не нужен, — ответил Хранитель-дроу, его голос был глубоким и вибрирующим, похожим на эхо в глубокой пещере. — Сила Тени ослабла, она смешалась с нашим миром. Давление в котле упало. Достаточно просто Печатей стихий, чтобы удерживать ядро в стабильном состоянии. Без замков и ключей.