— Старшая дочь. Талантливая, сильная. Эфира считала её своей наследницей. Она погибла в бою с Рогатым Демоном двести лет назад. В том самом бою, когда Эфира превратила Демона в камень. Она пожертвовала дочерью, чтобы спасти остальных.

Эльвира почувствовала холод.

— А второй?

— Сын. Младший. Эларион.

Эльвира вздрогнула. Имя показалось знакомым.

— Он жил отдельно от матери. Где-то далеко на севере. Не хотел быть магом, хотел быть воином. Эфира часто сетовала, что они видятся редко. Скучала. А однажды он приехал. Без предупреждения. Хотел о чём-то поговорить с матерью. Важном.

Торвен замолчал, глядя на свои руки.

— И не успел. Он шёл по двору Академии, когда начался прорыв. Поклонники Рогатого атаковали внезапно.

Он поднял взгляд на Эльвиру.

— Помнишь, я в лазарете рассказывал тебе про героя Элариона Светозарного?

Эльвира медленно кивнула. Пазл складывался.

— Это был сын Эфиры. Культисты прорвались через ворота. Им оставалось только пройти двор и спуститься по лестнице в подземелье, к печати. Стража была перебита. Магистры были в другом крыле. Дальше их никто бы не остановил.

Торвен говорил тихо, но каждое слово падало тяжело, как камень.

— Эларион был один. Он поднял тревогу. И удерживал их. Один против десятка фанатиков и чудовищ. Он дал нам время. Мы подоспели. Но…

— Он погиб, — прошептала Эльвира.

— Да. На глазах у матери. Эфира ещё до смерти сына начала путь трансформации, но это событие… оно сломало в ней что-то человеческое. После этого она почти совсем отошла от дел. Ушла в башню. Стала призраком при жизни.

Торвен покачал головой.

— Тогда Игния и приняла на себя её обязанности. Взяла власть, потому что больше некому было.

В кабинете повисла тишина. Только ветер свистел за окном.

Эльвира сидела, ошеломлённая.

Она вспоминала свой первый день. Фигуру на балконе. Взгляд, устремлённый на неё.

Ночь в лазарете. Эфира у её кровати.

"Прости меня".

За что она просила прощения? За то, что не уберегла сына? Или за то, что видит в Эльвире новую жертву для защиты своего "единственного ребёнка" — Академии?

Торвен хлопнул ладонью по столу, разрушая наваждение.

— Хватит истории. У нас с тобой есть серьёзные дела.

Он встал, расправляя мантию. Лицо снова стало строгим, учительским.

— Давай заниматься, Эльвира. Сосредоточься. Твой контроль всё ещё далёк от идеала.

Эльвира кивнула.

Но мысли её были далеко. Там, в прошлом. Где горел огонь и погибали дети великих магов.

Утро в башне Торвена началось с тишины. Магистр вышел в соседнюю комнату — лабораторию, откуда доносился звон стекла и запах озона. Эльвира осталась одна в кабинете.

Она сидела в кресле, переводя дух после медитации. Голова гудела. Амулет на шее, казалось, стал тяжелее, холоднее.

Взгляд скользнул по столу магистра. Обычно там царил идеальный порядок. Свитки свернуты, перья в стакане. Но сегодня там лежала книга.

Толстая. В переплете из темной, потрескавшейся кожи. Без названия на обложке.

Эльвира нахмурилась. Она видела эту книгу. Совсем недавно.

Встала. Подошла к столу. Сердце забилось быстрее.

Протянула руку, коснулась обложки. Кожа была холодной, неприятной на ощупь.

Она открыла книгу наугад.

Страницы были исписаны неровным, острым почерком. Схемы. Рисунки.

Эльвира узнала их мгновенно.

Круг призыва. Руны, которые Марен чертил на полу в зале Демона. Те самые, которые должны были «укрепить» печать, но вместо этого разрушили её.

Это была та самая книга. Ловушка. Подделка, которую подбросили старшекурсникам.

— Любопытный экземпляр, не так ли?

Эльвира вздрогнула и резко обернулась. Книга захлопнулась с глухим стуком.

Торвен стоял в дверях лаборатории. Он вытирал руки тряпкой. Лицо было спокойным, даже слегка улыбающимся.

— Магистр… — Эльвира отступила от стола. — Я… это книга Кайдена. Та, которую нашли в подземелье.

— Верно, — Торвен подошел к столу, неторопливо взял книгу. — Я конфисковал её для изучения.

— Но вы сказали, что это подделка. Ловушка. Что её нужно уничтожить.

— Уничтожать знания — удел глупцов и фанатиков, — мягко возразил Торвен. — Даже если эти знания опасны. Чтение запрещенных книг — одна из привилегий магистра.

Он провел ладонью по обложке, словно лаская её.

— К тому же, автор этой подделки был весьма искусен. Ложь здесь перемешана с истиной так тонко, что даже опытный маг мог бы ошибиться.

Торвен раскрыл книгу ближе к концу. Постучал пальцем по сложной диаграмме, изображающей квадрат, вписанный в круг.

— Смотри. Это описание Печати Земли.

Эльвира подошла ближе, заглядывая через его плечо.

— Печати?

— Того, что держит Демона, — пояснил Торвен.

Он обвел пальцем квадрат на странице.

— Здесь очень толково описана структура Печати Земли. По сути, Эфира использовала именно это заклятие двести лет назад. Только влила туда неимоверную, чудовищную мощь.

Голос Торвена изменился. В нем появилось что-то странное. Уважение? Или… досада?

— Земля — самая упрямая стихия, — задумчиво произнес он. — Она не течет, как вода. Не рассеивается, как воздух. Она стоит. И Печать Земли — самая сложная для… взаимодействия.

Он поднял глаза на Эльвиру.

— Знаешь, почему?

Эльвира покачала головой.

— Потому что Земля требует абсолютной неподвижности. Абсолютной уверенности.

Торвен закрыл книгу и отложил её в сторону. Его лицо помрачнело.

— Магистр Терра, — сказал он тихо, словно сам себе. — Она идеальное воплощение своей стихии. Твердая. Несгибаемая. И абсолютно… непроницаемая.

Эльвира уловила в его тоне нотку раздражения.

— Она сильный маг, — сказала девушка осторожно.

— Сильный? О да, — усмехнулся Торвен. Усмешка вышла холодной. — Она единственная из нас, кто не поддается влиянию. Ни логике, ни эмоциям, ни страху. Она просто стоит на своем, как скала.

Он прошелся по кабинету, заложив руки за спину.

— Управлять Огнем можно, раздувая его ярость. Воду можно направить по новому руслу. Воздух можно поймать в парус. Но Земля… Землю нельзя уговорить. Её можно только сломать. Или быть сломленным ею.

Эльвира почувствовала странный холодок. Торвен говорил о магии, но казалось, что он говорит о человеке. О Терре.

— Печать Земли — это камень преткновения, — пробормотал он. — Ключ, который не поворачивается.

Он резко остановился и посмотрел на Эльвиру, словно только что вспомнил о её присутствии. Маска доброжелательного учителя вернулась на место.

— Но это всё теория, — сказал он бодрее. — Тебе пока рано думать о снятии печатей. Твоя задача — научиться их чувствовать.

Торвен указал на центр комнаты.

— Садись в круг. Сегодня мы попробуем кое-что новое. Ты будешь учиться чувствовать структуру чужой магии.

Эльвира послушно села.

Мысли её путались.

Книга с ловушкой — на столе магистра.

Печать Земли, которую сложно открыть.

И Терра — единственная, кого Торвен, кажется, не может… что? Убедить? Заставить?

«Он не контролирует её», — поняла Эльвира. — «И это его злит».

Следующее утро началось не с тренировки.

Эльвира поднималась по винтовой лестнице. Ступени здесь были выше, чем в остальной академии, и каждый шаг отдавался глухой болью в ноющих мышцах. Стены башни давили. Казалось, сам камень здесь пропитан холодом — не природным, а тем, что исходит от хозяина кабинета.

Когда она подошла к двери, та оказалась приоткрыта.

Узкая щель. Полоска пыльного света, падающая из коридора внутрь, разрезала полумрак кабинета.

Это было неправильно. Торвен был одержим порядком. Он всегда запирался. Или ждал её, стоя у окна, похожий на черную статую.