"Земля — стихия стабильности и терпения. Не требует скорости, требует силы воли. Камень не сдвинешь криком — сдвинешь упорством".

Рисунок на полях — схема потоков энергии сквозь камень.

Эльвира переписывала — быстро, аккуратно.

Терра заметила. Подошла — тихо, босиком.

Остановилась рядом с партой. Посмотрела на тетрадь Лили, потом на Эльвиру.

Эльвира вздрогнула, подняла голову:

— Простите, магистр. Я…

Терра улыбнулась — мягко, тепло:

— Не извиняйся, Эльвира.

Посмотрела на Лили:

— Вам повезло с подругой. У которой такой талант.

Лили покраснела, опустила взгляд.

Терра продолжала:

— Такой почерк — редкость. И такое терпение — записывать всё, каждое слово.

Положила руку на плечо Лили:

— Может, станешь переписчицей? Или библиотекарем? В академии нужны люди с таким даром.

Лили подняла взгляд — удивлённо, благодарно:

— Спасибо, магистр.

Терра кивнула, пошла дальше.

Эльвира шепнула Лили:

— Она права. Ты талантливая.

Лили улыбнулась — застенчиво, но довольно.

Неделя закончилась. Девушки вернулись с последнего занятия — усталые, измотанные.

Сидели на кроватях. Молчали. Слишком устали даже говорить.

Виолетта едва держалась — лицо бледное, круги под глазами тёмные, почти чёрные. Руки дрожали.

Лили зевала — широко, не прикрывая рот.

Аэрис дремала — сидя, голова клонилась вперёд.

Умбра молчала — капюшон надвинут, не видно лица.

Эльвира смотрела на них. Сжала кулаки.

Так не пойдёт. Мы все свалимся.

— Девочки.

Все подняли головы.

Эльвира:

— Так не пойдёт. Мы все вымотались. Ещё неделя — и мы просто свалимся на занятиях.

— Давайте со следующей недели работать через ночь. Одну ночь работаем, следующую — спим.

Виолетта замотала головой:

— Нет. Девочки, милые… вы совсем не обязаны работать. Это моя проблема. Моё кольцо. Моя вина, что заложила его.

Голос дрожал:

— Я не хочу, чтобы вы страдали из-за меня.

Лили встала, подошла, взяла Виолетту за руку — крепко, тепло:

— Мы твои подруги. Твои проблемы — наши проблемы.

Аэрис кивнула — серьёзно:

— Согласна. Я едва держусь, но не брошу тебя.

Умбра:

— Поддерживаю. Через ночь — разумно. Так мы продержимся.

Виолетта смотрела на них — глаза блестели от слёз.

Не плакала. Но слёзы были близко.

— Я… я не знаю, что сказать. Вы…

Эльвира обняла её:

— Не надо ничего говорить. Мы вместе. Всегда.

Зевнула — широко, устало:

— Давайте завтра всё обсудим. Подробно. Спокойно. Сейчас все устали. Нужно выспаться.

Все согласились — кивками, тихими голосами.

Легли спать — быстро, почти мгновенно. Усталость свалила как топором.

Но утро принесло совсем иные заботы.

Эльвира проснулась не от колокола.

От рыданий.

Тихих, надрывных, безутешных.

Открыла глаза — резко, испуганно. Села на кровати.

Виолетта сидела на своей кровати — обхватив колени, уткнувшись лицом в них. Плечи тряслись. Плакала — сквозь сжатые губы, стараясь не шуметь, но не получалось.

— Виолетта? — Эльвира встала, подошла быстро. — Что случилось?

Другие девушки тоже просыпались — Лили, Аэрис, Умбра. Поднялись, окружили Виолетту.

Лили села рядом, обняла:

— Вета, скажи. Что случилось?

Виолетта всхлипнула — подняла голову. Лицо красное, мокрое от слёз. Глаза опухшие.

Протянула письмо — смятое, в дрожащей руке.

Эльвира взяла, развернула, прочитала вслух:

"Владелице закладной № 247.

Уведомляем, что срок выкупа истекает сегодня, до вечера.

В случае невыплаты заложенное имущество будет продано на аукционе.

С уважением,

Ломбард "Золотая печать"

Тишина.

Аэрис:

— Сколько нужно?

Виолетта, сквозь слёзы:

— Три золотых. А мы накопили только два. Всего за несколько недель работы — два золотых…

Голос срывается:

— Это всё, что у меня осталось от семьи! Я не могу… я не могу его потерять!

Закрыла лицо руками, плакала — отчаянно, безнадёжно.

Лили обняла её крепче:

— Не потеряешь. Мы поможем.

Умбра:

— Один золотой. Нам нужен один золотой.

Эльвира посмотрела в окно. Солнце уже поднялось — суббота. Выходной день.

— Сегодня выходной. Мы можем выйти через главные ворота. Не нужен подземный ход.

Лили вдруг выпрямилась — резко:

— Я могу заработать!

Все повернулись.

— Как? — Эльвира.

Лили:

— Иллюзиями! Так же, как та девушка на площади, которую мы видели. Я могу показывать людям иллюзии. За деньги.

Аэрис фыркнула — скептически:

— Ты? Иллюзии? Лили, ты едва одну бабочку удерживаешь дольше минуты.

Лили обиделась — покраснела:

— Я могу! Я тренировалась!

Аэрис подняла бровь:

— И что ты будешь показывать? Своё… — Оглядела Лили с ног до головы, задержалась на груди. — …скромное телосложение? Сомневаюсь, что это кого-то впечатлит.

Лили вспыхнула — ярко-красная, возмущённая:

— Аэрис! Я не о таком! Я о настоящих иллюзиях! О воспоминаниях, о…

Умбра прервала — спокойно:

— План хороший. Лили может. Я помогу.

Эльвира кивнула:

— Я тоже. Мы все пойдём. Вместе.

Виолетта подняла голову — глаза красные, но надежда проступила:

— Вы… правда?

Лили обняла её:

— Конечно. Мы вместе. Всегда.

Девушки оделись быстро — простые туники, плащи. Ничего приметного.

Спустились вниз, вышли через главные ворота академии. Пошли к центру — туда, где площади, где люди, где деньги.

Утро было ясное, прохладное. Город просыпался медленно — лавки открывались, торговцы расставляли товары. По улицам бродили горожане — в выходныхх одеждах, неспешно.

Ходили по рыночной площади — между лавками, между толпами людей.

Искали богатого человека. Скучающего. Того, кто может заплатить.

Лили подходила к нескольким:

— Добрый день, господин, не желаете…

И всюду слышала:

— Проваливай, девка.

— Мне не нужны твои фокусы.

— У меня нет денег на ерунду.

Лили отходила — грустная, опустив голову.

Эльвира подбадривала:

— Ничего. Попробуем ещё.

Ещё площадь. Рядом с фонтаном.

Лили подходила к купцу — полному, в дорогом камзоле:

— Господин, я…

— Нет.

Отвернулся, ушёл.

Аэрис вздохнула:

— Может, это плохая идея?

Умбра:

— Нет. Просто не те люди. Нужен тот, кто хочет вспомнить что-то. Кто тоскует.

Виолетта, тихо:

— Времени мало… до вечера…

Голос дрожит.

Эльвира сжала её руку:

— Найдём. Обязательно.

Прошли ещё несколько улиц. Вышли на небольшую площадь — тихую, с несколькими тавернами.

И увидели.

У окна таверны "Весёлый путник" — той самой, где работали Эльвира и Умбра — сидел купец.

Полный, средних лет. Одет богато — бархатный камзол тёмно-синего цвета, шёлковая рубаха кремовая, золотые перстни на пальцах — массивные, с камнями. На шее — толстая золотая цепь. Курил длинную трубку из резного дерева. Смотрел в окно — задумчиво, грустно. Глаза полуприкрыты. Лицо тяжёлое, усталое.

Лили остановилась:

— Он.

Эльвира:

— Откуда знаешь?

Лили:

— Вижу. Он тоскует. Это видно по глазам. По тому, как он смотрит в пустоту.

Умбра кивнула:

— Да. Он хочет что-то вспомнить. Что-то потерянное.

Лили глубоко вдохнула:

— Иду.

Пошла к таверне.

Остальные последовали — тихо, осторожно. Остались у входа, наблюдали через окно.

Лили вошла в таверну. Подошла к столу купца.

Остановилась. Сделала неуклюжий реверанс — чуть неловко, но старательно:

— Добрый день, господин. Не желаете развлечься? У меня для вас особенное предложение.

Купец поднял взгляд — медленно, лениво.