Осмотрел её. Туника чистая, аккуратная — похожа на студенческую академии. Но лицо усталое. Круги под глазами тёмные. Руки красные — кожа потрескавшаяся, ногти обломанные. От работы, от воды, от тяжёлого труда.

Служанка? Или студентка, подрабатывающая? Бедная, во всяком случае.

Усмехнулся — презрительно, скучающе:

— Особенное предложение? От девчонки с руками посудомойки? — Выпустил струю дыма в её сторону. — Проваливай, пока я не потерял терпение. Мне не нужны попрошайки.

Лили не двинулась. Выпрямилась, подняла подбородок.

Голос тихий, но твёрдый:

— Я маг, господин. Иллюзионистка. Могу показать вам то, что вы хотите увидеть. То, что потеряли.

Пауза.

— За золотой.

Купец расхохотался — громко, раскатисто. Несколько посетителей обернулись.

— Маг! Ты! — Вытер выступившие слёзы от смеха. — Слушай, девка, если ты маг, то я — архидемон собственной персоной! С рогами и копытами!

Лили, спокойно, не дрогнув:

— Хотите проверку?

Что-то в голосе — уверенность, спокойствие — заставило его замолчать. Смех застыл.

Она протянула руку — ладонью вверх, пальцы слегка разведены.

Воздух над ладонью замерцал.

И появилась бабочка.

Маленькая, сияющая, словно сотканная из света. Крылья переливались всеми цветами радуги — золотой, синий, зелёный, фиолетовый, красный. Она кружилась в воздухе легко, невесомо, садилась на палец Лили, взмахивала крыльями. Каждое движение грациозное, живое.

Купец вытаращил глаза. Рот приоткрылся. Трубка замерла у губ.

— Как… как ты…

— Иллюзия, — просто сказала Лили.

Щёлкнула пальцами.

Бабочка растаяла — словно её и не было. Воздух снова пуст.

— Я могу создать любую картину. Любое воспоминание. Любую память, которую вы хотите увидеть снова.

Пауза. Смотрит прямо в глаза купцу.

— За золотой.

Купец смотрел на неё долго — молча, задумчиво. Барабанил пальцами по столу. Лицо стало серьёзным.

Наконец усмехнулся — но уже не презрительно. Заинтересованно:

— Заманчиво. Но золотой — много для уличной фокусницы. Даже талантливой.

Лили, твёрдо:

— Девять серебряных.

— Пять.

— Восемь.

— Шесть. И это последнее слово.

— Семь, — сказала Лили не колеблясь. — И я покажу вам три иллюзии. Три памяти, которые вы хотите увидеть больше всего.

Им нужен целый золотой. Семь серебряных — это меньше. Но лучше, чем ничего. Лучше, чем уходить с пустыми руками.

Купец обдумывал — долго, молча. Смотрел в окно, потом обратно на Лили.

Наконец медленно кивнул:

— Ладно. Семь серебряных. Но иллюзии должны быть хорошими. Настоящими. Чтобы я поверил.

Лили кивнула:

— Будут. Обещаю.

Купец достал кошель — тяжёлый, кожаный, туго набитый. Развязал, отсчитал семь серебряных монет — звонких, блестящих — и протянул через стол.

Лили взяла деньги осторожно, как что-то драгоценное. Спрятала в карман. Улыбнулась — слабо, но уверенно:

— Приготовьтесь, господин. Сейчас вы увидите то, что потеряли.

Лили закрыла глаза. Глубоко вдохнула — медленно, сосредоточенно.

Эльвира, стоящая у входа за стеклом, видела — как по лицу Лили скользнула гримаса концентрации. Брови сдвинулись. Губы сжались в тонкую линию. Пальцы сжались в кулаки.

Воздух перед купцом начал мерцать — сначала едва заметно, потом сильнее. Как жаркий воздух над костром, как рябь на воде.

И появилась женщина.

Она материализовалась постепенно — сначала контур, потом детали.

Высокая, стройная. В роскошном платье — глубокого синего цвета, шёлкового, с золотым шитьём по подолу и рукавам. Ткань переливалась в свете, струилась. Волосы собраны в сложную причёску — тёмные, блестящие, украшены жемчужными шпильками. Лицо молодое, красивое — правильные черты, большие глаза, мягкая улыбка. Она протягивала руку — изящно, нежно, словно приглашая к танцу.

Улыбалась. Тепло. Любяще.

Купец ахнул — звук вырвался помимо воли. Задохнулся от удивления, от потрясения.

Рука дёрнулась вперёд — инстинктивно, тянулась к иллюзии.

— Моя жена… — прошептал он. Голос дрожал, ломался. — Элиза… Как она выглядела двадцать лет назад… Когда мы поженились… Боже…

Глаза увлажнились. Заблестели в свете свечей.

— Я… я почти забыл. Её лицо. Как она улыбалась. А теперь… теперь вижу…

Протянул руку ближе — пальцы дрожали. Хотел коснуться, обнять, почувствовать.

Но не успел.

Женщина улыбнулась последний раз — нежно, прощально.

И растаяла — словно дым, словно утренний туман под солнцем. Исчезла без следа.

Купец застыл — рука всё ещё протянута в пустоту. Смотрел на место, где только что стояла иллюзия.

Медленно опустил руку. Вытер глаза — быстро, украдкой, стыдясь слёз.

Молчал.

Лили открыла глаза — ненадолго. Пот выступил на лбу — мелкие капельки, блестящие. Стекали по вискам. Лицо побледнело. Дыхание участилось.

Эльвира знала — Лили никогда не делала больше одной иллюзии подряд. Это тяжело. Это выматывает. Магия вытягивает силы, как насос воду из колодца.

Лили закрыла глаза снова. Сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели.

Воздух начал мерцать снова.

Но слабее. Мерцание дрожало, неровное, словно пламя свечи на ветру.

Иллюзия никак не формировалась.

Лили качнулась — чуть не упала. Ноги подкосились.

Сейчас рухнет…

Эльвира, стоящая у входа, шагнула вперёд — инстинктивно, хотела ворваться, поддержать.

Но остановилась.

Что я могу сделать? Я не умею иллюзии. Не умею помогать магией. Я бесполезна…

Кусала губу — от злости, от собственного бессилия. До крови. Металлический привкус на языке.

Должна же быть какая-то помощь! Должна!

И вдруг — почувствовала.

Поток энергии.

Тёплый, пульсирующий, живой.

От Аэрис — стоящей рядом, у двери. Магия воздуха. Лёгкая, прохладная, словно свежий ветер с моря. Невидимая, но ощутимая.

От Виолетты — чуть позади, обхватившей себя руками. Магия огня. Тёплая, яркая, пульсирующая, как сердцебиение. Жаркая, но не обжигающая.

От Умбры — стоящей в тени у стены. Магия теней. Холодная, тихая, скользящая, как ночной туман.

Потоки кружились вокруг Эльвиры — невидимые для глаз, но ощутимые всем телом. Касались её, обвивали, словно ждали.

Что… что это?

Я… я чувствую их магию?

Инстинктивно — не думая, не понимая как — Эльвира коснулась потоков.

Мысленно. Как касалась стихии земли, когда призывала её.

Потоки откликнулись — немедленно, радостно, словно ждали этого прикосновения.

Они… они хотят помочь.

Они ждали, чтобы я их направила.

Эльвира сжала потоки — мысленно, осторожно.

И толкнула — направила в сторону Лили.

Потоки устремились к ней — быстро, стремительно. Обвили, влились в неё, как вода в русло реки.

Лили выпрямилась — резко, как будто получила мощный толчок изнутри.

Глаза всё ещё закрыты, но лицо разгладилось. Морщинка между бровей исчезла. Дыхание стало ровнее, глубже.

Воздух замерцал снова — ярче, чётче, увереннее.

И появился корабль.

Маленький, но детальный — каждая деталь прорисована, словно настоящий.

Трёхмачтовый торговый галеон. Деревянный корпус — потемневший от времени и воды, с резьбой на носу. Белые паруса — надутые невидимым ветром, натянутые, живые. Канаты натянуты, мачты прямые. Резная корма с именем судна. Флаг развевается — синий с золотым якорем.

Корабль качался на невидимых волнах — медленно, плавно, как настоящий. Скрипели доски, шелестели паруса.

Купец задохнулся второй раз.

Встал — резко, с грохотом отодвинув стул. Шагнул к иллюзии.

— Мой первый корабль… — голос сорвался, стал хриплым. — "Морская звезда"… Боже, я его продал тридцать лет назад… Чтобы купить лавку в городе… Думал, это правильно…

Протянул руку — хотел коснуться, погладить борт, как гладил когда-то.

— Я скучал по морю. Каждый день. Но не мог вернуться… Семья, дела… А теперь вижу его снова…