— Откуда? — спросила Аэрис.

— Он… он вырезан на раме зеркала в нашей комнате. В самом углу. Я думала, это клеймо мастера. Или просто украшение. Я часто его протирала, когда… — она осеклась.

Эльвира, повинуясь страшной догадке, нажала на камень с «чашей».

Поверхность центрального зеркала перед ними пошла рябью, как вода от камня. Отражение девушек исчезло. Вместо него появилась картинка.

Их комната.

Пустая. Кровати застелены. На тумбочке Эльвиры забытая лента. Окно тёмное. Видно всё — от двери до каждого угла.

— Боги… — выдохнула Виолетта.

Эльвира нажала соседнюю кнопку.

Зеркало мигнуло. Теперь оно показывало коридор общежития.

Ещё кнопка — лазарет. Пустая койка, где лежала Брена.

Ещё одна — душевая.

Лили отшатнулась, закрыв рот руками. Её глаза наполнились слезами ужаса и стыда.

— Он видел, — прошептала она. — Он видел всё. Как мы переодеваемся. Как я прихорашиваюсь. Как мы плачем. Как секретничаем.

— Он следил за всей Академией, — холодно произнесла Умбра. — За каждым студентом. За каждым шагом. Как паук в центре паутины.

Эльвира смотрела на пульт. Сотни глаз. Сотни ушей.

Теперь она поняла природу того холодного взгляда, который чувствовала спиной все эти недели. Это была не паранойя. Это был он. Торвен сидел здесь, в тишине, и наблюдал. Изучал. Искал слабости. Выбирал жертв.

— Ублюдок, — прорычала Аэрис. — Какой же больной ублюдок.

— Девочки, смотрите! — вскрикнула Виолетта, указывая на одно из боковых зеркал.

Оно не было выключено. Поверхность светилась мутным серым светом.

В зеркале отражался коридор. Тёмный, каменный, с низким сводом. По нему шла фигура.

Торвен.

Он шёл быстро, решительно. На нём не было парадной мантии — только рабочий костюм, облегающий, удобный. В руке он сжимал посох, навершие которого пульсировало тёмным светом.

— Где это? — спросила Эльвира.

Все, не сговариваясь, посмотрели на Виолетту. Она лучше всех ориентировалась в подземельях благодаря семейным архивам и рассказам.

Виолетта растерянно моргнула, вглядываясь в мутное стекло:

— Я… я не знаю.

И вдруг в её глазах вспыхнула радость решения.

— Архимедиус!

Дух немедленно возник над плечом Виолетты, светясь в полумраке зеркальной комнаты.

— Где это? — спросила Виолетта, указывая на зеркало.

Обычно словоохотливый дух на сей раз был краток: — Я понял.

Он подлетел к самому стеклу, внимательно вглядываясь в изображение. Поправил призрачные очки.

— Хм… — пробормотал он неуверенно. — Это коридор за залом Демона. Самый дальний. Но там тупик. Глухая стена.

Торвен в зеркале остановился именно там, где сказал дух. Поднял посох. Камень стены дрогнул и поплыл, как жидкая глина, открывая проход, которого не было на картах.

— Видите? — воскликнул дух. — Он открыл проход!

Виолетта повернулась к нему:

— Это точно то место?

— Да, это он, — уверенно заявил Архимедиус. — Там такой приметный камень в кладке, видите? С трещиной в форме молнии. Я помню его! Или это была трещина в форме змеи? Нет, точно молнии!

— Значит, он идёт в своё логово, — сказала Эльвира, сжимая кулаки.

— Он открыл проход магией, — заметила Аэрис. — Значит, он сейчас открыт.

— Нам нужно спешить, — Эльвира развернулась к выходу. — Пока след не остыл. Пока он не закрыл дверь за собой.

Они выбежали из Зеркальной комнаты, оставляя за спиной сотни мёртвых стеклянных глаз.

Бежали вниз. Через двор, который содрогался от подземных толчков — Терра держалась, но силы её были не бесконечны.

В подземелье.

Мимо статуи Демона, которая снова начала вибрировать, сбрасывая ледяные оковы.

К тупику за залом.

Стена была открыта. Проход, созданный Торвеном, зиял чёрной дырой, пахнущей озоном и гнилью.

— Туда, — кивнула Эльвира.

Они шагнули в темноту.

Спуск был долгим. Воздух здесь был другим — не сырым, как в обычных подвалах, а сухим, наэлектризованным. Волосы на руках вставали дыбом.

Наконец лестница кончилась.

Впереди был свет. Холодный, голубовато-зелёный, мертвенный.

Они подошли к огромным дверям. Створки были распахнуты.

Эльвира заглянула внутрь. И застыла.

— Мы нашли их, — прошептала она. — Мы нашли их всех.

Она шагнула через порог. Подруги за ней.

Это была не просто лаборатория.

Это был склеп. И сокровищница. И тюрьма.

Зал был огромным. И тихим. Мертвенно тихим.

Вдоль стен стояли саркофаги. Стеклянные капсулы, заполненные густой, мерцающей жидкостью. Внутри плавали фигуры. Студенты. Молодые, красивые, неподвижные. Они спали. Но этот сон был похож на смерть.

От каждой капсулы тянулись тонкие трубки, уходящие в пол, к единому центру, где пульсировал тёмный кристалл.

— Боги… — прошептала Лили, зажимая рот рукой. — Здесь их… десятки.

Виолетта не смотрела по сторонам. Она шла вперёд, словно ведомая невидимой нитью. К одной конкретной капсуле в центре зала.

Остановилась. Прижала ладони к холодному стеклу.

Внутри, в голубоватом сиянии, плавала девушка. Рыжие волосы, похожие на волосы Виолетты, медленно колыхались в жидкости. Лицо было спокойным, умиротворённым.

— Элара, — выдохнула Виолетта. Слёзы брызнули из глаз. — Я нашла тебя.

— Жемчужина коллекции, — раздался спокойный голос за их спинами.

Девушки резко обернулись.

Торвен вышел из тени. Он не выглядел удивлённым или испуганным. Он был спокоен, как коллекционер, показывающий гостям свои сокровища.

Он подошёл ближе, с восхищением глядя на девушку в капсуле.

— Маг огромной силы и ёмкости, — сказал он, кивнув на саркофаг. — Она, пожалуй, одна стоит половину всей моей коллекции.

Он обвёл рукой остальные ряды спящих студентов.

— К сожалению, — в его голосе прозвучала досада, — из-за молодости я не знал, что прадед и дед Элары были связаны с самыми влиятельными магами Совета. Думал — так, талантливая девушка из обедневшего рода. Никому не нужная.

Он покачал головой:

— Ошибка. Родные подняли слишком сильный шум. Запросы, письма, стража. Поэтому обычную операцию прикрытия — письма от родных — пришлось свернуть. Слишком рискованно. Пришлось объявить её погибшей.

Виолетта не отрывала взгляда от лица кузины. Её трясло.

— Но у неё же было кольцо, — прошептала она, поворачиваясь к Торвену. В её глазах была ненависть. — Оно защищает от зла. Оно должно было предупредить!

Торвен усмехнулся. Снисходительно.

— Кольцо показывает агрессию. Нападение. Злой умысел.

Он сделал шаг вперёд, вспоминая:

— А тут… Представь: солнечный день. Рынок. Красивая девушка торгует редкими цветами. Элара заинтересовалась. Она любила красоту. Девушка улыбается, обещает показать тайный сад, где растут эти цветы. Никакой агрессии. Только дружелюбие.

Виолетта всхлипнула, закрыв лицо руками:

— У нас в семье её звали «Цветочница Элара». Она всегда вилась возле клумбы… Она обожала цветы…

Торвен кивнул:

— Я знал это. Я наблюдал. Я знал, что она не пройдёт мимо.

Он продолжил лекторским тоном:

— Та девушка-торговка не желала ей зла. Она просто хотела показать сад. А потом — подарить Эларе цветок. Особенный. Она же не знала, что перед этим я капнул в бутон сонного зелья. Высшей концентрации.

— Элара вдохнула аромат. И просто… захотела спать. Кольцо молчало. Ведь никто не нападал.

— А когда Элара уснула на скамейке в том саду, — Торвен развёл руками, — я «совершенно случайно» оказался рядом. Как заботливый наставник. Предложил отвезти студентку в Академию, раз ей нездоровится. Всё очень… гуманно.

Эльвира шагнула вперёд, сжимая копьё. Её голос звенел от напряжения:

— А что стало с девушкой? С той цветочницей?

Торвен посмотрел на неё равнодушно.

— «Случайно», — он выделил это слово интонацией, — её убили на следующий день. Во время уличного ограбления.