— Всё будет хорошо. Мы справимся.

Аэрис и Умбра тоже подошли — обняли всех вместе.

Стояли так — молча, тепло.

Вместе.

Эльвира первая прервала молчание:

— В таверне, где ты работаешь, нужны помощники?

Виолетта отстранилась, задумалась. Посмотрела в окно, потом обратно на Эльвиру.

Покачала головой:

— Нет. Со мной ещё одна девушка работает. Её зовут Марта. Мы вдвоём справляемся.

Пауза.

— Но в соседних часто не хватает людей. Владельцы между собой разговаривают, жалуются. Говорят — мало желающих работать по ночам. Опасно, тяжело, платят мало.

Посмотрела на подруг:

— Если хотите… я могу спросить. Договориться. Хозяин моей таверны знает владельцев других. Может, устроит вас.

Эльвира кивнула:

— Да. Спроси, пожалуйста.

Аэрис:

— Мы готовы. Любую работу.

Лили:

— Только вместе. Парами. Одной я… боюсь.

Виолетта обняла её:

— Конечно вместе. Я так и скажу. Парами.

Умбра:

— Когда сможешь договориться?

Виолетта:

— Завтра. Пойду вечером, поговорю с хозяином. Он добрый. Поможет.

На следующий вечер Виолетта вернулась с хорошими новостями.

Хозяин "Золотого кубка" поговорил с коллегами. Договорился.

На следующее ночь на работу отправились уже все вместе. Виолетта шла по подземелью быстро и уверенно. Подруги едва успевали за ней. Ход вёл из западного крыла академии, спускался глубоко под землю, тянулся почти милю и выходил в старом заброшенном складе на окраине города.

Лили и Аэрис устроились в таверну "Старый бочонок". Поменьше, спокойнее. На тихой улице, рядом с ремесленным кварталом. Посетители — местные, знакомые. Хозяин — добрый старик с седой бородой, не придирался. Сказал: "Работайте честно — заплачу честно".

Эльвира и Умбра — в таверну "Весёлый путник". Средняя по размеру, на краю рыночной площади. Шумная по вечерам, но не слишком. Хозяйка — строгая женщина средних лет, с острым взглядом. Но справедливая. Сказала: "Ломать ничего не будете — работа ваша".

Девушки приходили поздно вечером — когда академия засыпала. Пробирались через подземный ход тихо, осторожно. Выходили в городе, на тёмной улице. Шли к тавернам — быстро, держась вместе, оглядываясь.

Работа была тяжёлой.

Убирали столы — вытирали деревянные поверхности, липкие от пролитого пива и вина. Собирали грязные кружки — тяжёлые, глиняные, жирные от прикосновений десятков рук. Тарелки с остатками еды — кости, корки хлеба, размазанный жир. Пахло пивом, жареным мясом, потом, дымом от очага.

Мыли посуду — в задней комнате таверны, у большого деревянного чана с горячей водой. Вода обжигала руки, но нужно было терпеть. Жир не отмывался с первого раза — приходилось тереть жёсткой щёткой, скрести, снова мыть. Руки краснели. Кожа трескалась — болезненно, неприятно. К концу ночи пальцы опухали.

Подметали пол — опилки, смешанные с грязью, пролитым пивом, крошками, окурками от трубок. Метла тяжёлая, деревянная. Спина болела от постоянных наклонов.

Выносили мусор — в деревянные бочки за таверной. В тёмный грязный переулок, где пахло гнилью и помоями, где скреблись крысы.

Работали всю ночь — с десяти вечера до четырёх утра. Шесть часов без перерыва, на ногах. Ноги гудели. Спина ныла. Руки дрожали от усталости.

Хозяева платили медяками — несколько штук за ночь. Три, четыре, иногда пять — если повезёт и хозяин будет в хорошем настроении. Мало. Очень мало. Но лучше, чем ничего.

Виолетта копила каждую монетку. Складывала в холщовый мешочек, завязывала туго, прятала под подушкой. Считала каждое утро — тихо, шёпотом, для себя.

Через несколько дней стало подруги стали понимать Виолетту. Почему она все время спала..

Усталость накапливалась. Сон урывками — два-три часа после возвращения из таверн, потом подъём на занятия. Недостаточно. Совсем недостаточно. Даже капли бодровика помогали мало.

Девушки начали клевать носом на уроках.

Первой пострадала Аэрис на теории магии у Торвена

Аэрис сидела за партой. Перед ней лежала открытая тетрадь, перо в руке. Торвен что-то рассказывал — голос монотонный, спокойный, убаюкивающий.

— …принципы резонанса заключаются в гармонии между магом и стихией. Это не подчинение, а сотрудничество. Взаимное…

Аэрис слушала. Пыталась.

Но веки тяжелели. Голова клонилась вперёд.

Нет. Не спать. Нужно слушать.

Моргала — быстро-быстро. Встряхивалась.

Но усталость сильнее.

Голова опустилась на руки. Глаза закрылись.

Уснула.

Лили, сидящая рядом, заметила. Толкнула локтем — тихо, осторожно.

Аэрис вздрогнула, проснулась — резко, испуганно. Подняла голову.

Торвен стоял у доски, смотрел на неё — поверх очков, бровь приподнята.

Класс засмеялся — негромко, сдавленно.

Аэрис покраснела — до корней волос. Выпрямилась, опустила взгляд.

Торвен вздохнул:

— Мисс Небесная. Полагаю, резонанс вас не интересует?

— Простите, магистр, — прошептала Аэрис. — Не специально.

Торвен кивнул:

— Понимаю. Но всё же прошу бодрствовать на моих занятиях.

Вернулся к доске, продолжил.

Аэрис сидела — красная, пристыженная. Лили шепнула:

— Держись.

Следующей на уроке Цирконии уснула. Эльвира

Голова на сложенных руках, глаза закрыты, дыхание ровное.

Циркония объясняла что-то — стояла у окна, показывала движение потоков воздуха.

Остановилась. Посмотрела на класс. Увидела Эльвиру.

— Мисс Светлолистная?

Тишина.

— Мисс Светлолистная!

Голос громче, строже.

Эльвира подскочила — резко, испуганно. Голова дёрнулась вверх, глаза распахнулись.

Весь класс засмеялся — громко, дружно.

Рен, сидящий через несколько рядов, усмехнулся — громко, чтобы слышали:

— Вот это усердие. Спит прямо на уроке.

Клара фыркнула рядом с ним — язвительно:

— Видимо, кому-то слишком скучно учиться. Или просто уровень не тот для академии.

Несколько студентов хихикнули.

Лили сжала кулаки под партой, бросила на них сердитый взгляд.

Умбра холодно посмотрела на Рена — молча, но угрожающе.

Циркония подняла руку — резко. Тишина:

— Достаточно. Мистер Вальтерс, мисс Эштон — молчать.

Посмотрела на Эльвиру — строго:

— Вижу, управление ветром вам не интересно, мисс Светлолистная.

Эльвира:

— Нет, магистр, я…

Циркония подняла руку — остановила:

— После занятия останетесь. Дополнительное задание. Может, оно поможет вам не засыпать в следующий раз.

Эльвира кивнула — виновато, тихо:

— Да, магистр.

Сидела весь урок — красная, пристыженная. Не поднимала глаз.

Рен. Клара. Всегда находят повод уколоть.

После урока осталась. Циркония дала задание — переписать три главы из учебника. Эльвира кивнула, взяла книгу, ушла.

В коридоре Лили ждала:

— Ты в порядке?

Эльвира кивнула:

— Да. Просто устала.

Лили сжала её руку:

— Не слушай их. Рен и Клара — просто завистники. Им нечем заняться, кроме как язвить.

Эльвира улыбнулась слабо:

— Знаю. Спасибо.

Лили обняла её:

— Держись. Скоро всё закончится.

Из всех Лили страдала меньше.

У неё был дар — красивый, чёткий, разборчивый почерк. Каллиграфический почти. Каждая буква — ровная, аккуратная. Каждое слово — на своём месте.

И она записывала всё. Каждое занятие. Каждое слово магистров. Каждое объяснение, каждый пример.

Тетради Лили были произведением искусства — чёткие, понятные, с рисунками и схемами на полях. Стрелочки, пометки, подчёркивания.

Подруги заглядывали в её записи — когда не успевали записать сами, когда засыпали на уроках, когда не понимали объяснений.

Переписывали. Учили. Благодарили.

Урок Терры. Основы стихии Земли.

Эльвира сидела рядом с Лили. Смотрела в её тетрадь — записи свежие, чернила ещё не высохли.