Напоив юношу, она продолжила ему выговаривать.

— Только за то, что ты насмешил Башыка и с одного удара успокоил сыновей сотника, которых он не любит, хромой пощадил тебя и не сделал калекой. Он велел передать тебе, что ты подрос в его глазах и будешь теперь козопасом. Завтра Керти тебя отведет к новому стаду. А сегодня ночью ты должен отдать мне все свои долги.

Радзи-ил обреченно кивнул:

— А зачем, тетка Агарья, вам это надо?

Та, услышав вопрос, рассмеялась:

— Мне только тридцать лет, миленький. И тело просит ласки, прикосновения мужских ласковых рук, а где ее тут найдешь, эту ласку? А ты чистый, красивый. Руки не грубые, всегда стараешься. Аристократки приплачивают вашему брату за такое. Так что, миленький, нам с матерью Керти, можно сказать, повезло. Раб ты или не раб, а жить хочется.

Со следующего утра он стал пасти стадо молоденьких коз. На выгон его отвела непривычно хмурая Керти. Радзи-ил, чувствуя себя виноватым, не знал, как с ней заговорить. Так всю дорогу и промолчали.

Пасти стадо оказалось непросто. Козы разбредались. В небе кружили стервятники, выискивая легкую добычу, и первый день для него выдался нелегким, он избегался, устал, собирая коз и отгоняя камнями шарныг и степных орлов. Загнав коз за загородку, он отправился ночевать к Агарье. В шатер Лариссы идти побоялся: как там его примут после всего случившегося? Но та сама пришла за ним и, уперев руки в боки, стала наступать на Агарью:

— Попользовалась, и хватит, Агарья. Надо и другим дать.

— А я что, силой его держу, что ли? — усмехнулась та. — Сам пришел.

— Сам пришел, со мной ушел! — заявила Ларисса и повернулась к растерянному парню: — Пошли, малыш. Ты живешь у меня.

Радзи-ил опустил голову и безропотно пошел за Лариссой. В шатре его ждала наряженная Керти. Умытая, с чистыми, расчесанными волосами и пахнущая полевыми цветами. Низкий стол был накрыт по-праздничному. Он недоуменно посмотрел поочередно на девочку и на ее мать. Ларисса правильно поняла его невысказанный вопрос.

— Исправлять будешь то, что наделал, — жестко произнесла она. — Садись. — Когда юноша уселся, она уперла в него злой взгляд. — Кто тебя просил заступаться за Керти?

Радзи-ил потупил глаза, не отвечая.

— Значит, так, — решительно заявила Ларисса, — сейчас вы поедите, а потом ты будешь делать Керти ребеночка!

Сильно удивившись, Радзи-ил вскинул на нее глаза.

— Зачем? — только и смог произнести он. Он перевел взгляд на напряженно сидевшую с прямой спиной и сильно покрасневшую девочку. — Зачем? — снова повторил он.

— А затем, малыш, что это единственное, что может спаси мою дочь. Если сотник узнает, что ты переспал с Керти, он будет ждать результат. Ее не будут трогать. А ты будешь стараться каждую ночь, пока она не забеременеет. Понял?

— Понял, — тихо произнес Радзи-ил и побоялся смотреть на девочку. Он смотрел на свои грязные руки с отросшими ногтями, под которыми тоже была грязь. — А как сотник узнает, что между нами что-то было? — все так же тихо спросил он.

Женщина усмехнулась:

— Это уже моя забота. Пошли, я вымою тебя.

Эта ночь стала для него кошмаром. Он не мог справиться с собой, его и Керти трясло, как в лихорадке. Ларисса как коршун нависала над ними и давала советы. Девочка от страха сжималась и, получив пощечину от матери, разревелась. Не выдержав, заревела и Ларисса.

Радзи-ил уже понял, что должен это сделать. Не ради себя, ради безопасности Керти. Он стал гладить девочку по голове, как маленькую, прижал ее к себе и стал говорить нежные и ласковые слова. Керти перестала плакать, вытерла слезы и прижалась к юноше.

Наутро она со счастливыми глазами выбежала из шатра. Побледневшая Ларисса обняла эльфара и поцеловала в лоб.

— Спасибо, малыш. — Затем оттолкнула его от себя. — Беги к стаду, а то получишь удар плетью от Башыка.

После этой ночи его и Керти перестали трогать. Через неделю мать отвела Керти к тетке Агарье, и вернулись обе зареванные.

Вечером, придя с пастбища, Радзи-ил узнал, что девочка не понесла.

— Ну ничего страшного, — постарался успокоить их Радзи-ил. — Мы будем стараться.

— Дурачок, — слабо улыбнулась Ларисса, — для зачатия нужны определенные дни, а они уже прошли. Иди к Агарье. Поживешь пока у нее.

Радзи-ил вновь безропотно встал и ушел. Ночью тетка Агарья предавалась сильнейшей страсти, а Радзи-ил терпел и выполнял все ее пожелания. Разомлевшая и усталая женщина, лежа на спине, спросила:

— И как, понравилась тебе Керти?

— В каком смысле? — не понял юноша.

— В смысле как женщина! — засмеялась та.

— Да нет, Агарья, Керти еще ребенок, — спокойно ответил Радзи-ил. — Мы это делали, чтобы спасти девочку.

— Да? — изумилась Агарья. — А я, представляешь, заревновала. Ты живешь там и живешь, ко мне не приходишь, я и обманула малышку. А она, знаешь, понесла от тебя, проказник.

Она навалилась потным телом на эльфара и стала его жарко целовать. Не сопротивляясь, он решил утром пойти и все рассказать Лариссе.

Но утром он встретился с Грумом и его братом. Они перегородили ему дорогу. В руках их были палки.

— Ну что, брат наш козопас, оказывается, никчемный производитель, — обратился низкий к высокому. — Надо его поучить, чтобы старался.

— Надо, брат, — флегматично ответил Грум и с размаха опустил палку на плечо эльфара.

Тот чуть сдвинулся в сторону, и удар прошел мимо. Следующий удар пришелся по ногам, и вновь эльфар, подпрыгнув, избежал попадания.

У загона стоял и кривился Башык. Старый хромой орк успевал повсюду.

— Забирай коз, пиявка, иначе моего кнута отведаешь.

Радзи-ил обежал братьев и устремился к загону.

"Лишь бы по ногам не попали", — думал он.

Братья, обозленные неудачей, помчались следом. Проскочив в загон, эльфар, легко перепрыгивая через коз, заорал, козы испуганно заблеяли и побежали из загона навстречу братьям. Те были не так ловки, как худой эльфар, и, споткнувшись, один за другим упали. Когда им удалось подняться, над ними возвышался Башык. Он отобрал палки и зашвырнул их далеко.

— Не я вас учил, бездари, — проговорил он презрительно, как только мог, и пошел прочь.

В степи Радзи-ил уже освоился. Он из веревки сделал себе пращу, набрал у реки круглые камни и отгонял от стада хищников. Но на этом не успокоился. Срезал осколком черного вулканического стекла веточку речного дерева и сделал свистульку. Осколок выбросил. Если увидят или найдут у него такой предмет, сломают все пальцы, он это хорошо усвоил.

Козы хоть и глупые создания, но на игру его дудочки отзывались. Он приучил их, подкармливая недоступным им лакомством — молодыми побегами речного дерева, до которых они не могли добраться. Поэтому стоило им начать разбредаться, как он играл на своей дудочке, и стадо во всю прыть неслось к нему.

Чуть позже зареванная и избитая Керти принесла ему обед.

— Что случилось? — Радзи-ил погладил девочку по голове.

— Ничего! — сбросила его руку девочка. — Мать избила. Говорила, что я не старалась. А что я должна была делать? На́ обед! — Она сунула ему в руки узелок.

— Керти, это неправда, — поспешил утешить ее юноша. — Агарья вас обманула. Ты забеременела.

Девочка, уже собравшаяся уходить, остановилась.

— Это правда? — спросила она.

— Правда. Она вас обманула, потому что приревновала, и рассказала это мне сама.

— Ой! — обрадованно вскрикнула Керти. Бросилась Радзи-илу на шею, крепко обняла его и стала неумело целовать.

— Смотри, брат, они уже милуются! — послышался голос одного из братьев за спиной Керти. — Ей, видно, понравилось.

— Не говори, брат. А мы чем хуже этой пиявки? Эй! Оставь его и иди к нам.

Девочка испуганно разжала объятия и спряталась за спину эльфара:

— Мне нельзя, я беременная.

Братья громко рассмеялись.

— Знаем, какая ты беременная, — сквозь смех проговорил низкий. — Давай иди сюда. Мы будем тебя делать беременной.