Время играет против меня. Единственное, что по логике может заставить врата остановиться, — убийство аспера. Но убивать её, скорее всего, нельзя. Это может нарушить пространственно-временную линию. А может и нет. Бездна! Знать бы как мои действия влияют на прошлое-настоящее-будущее?

Единственным решением, что я придумал, так это сосредоточить свою способность чувствовать на вражеском воплощении. Мне нужно попробовать ощутить, что скрывается за маской. Разобрать на частицы и попробовать найти хотя бы намёк на уязвимое место.

Капитан пришёл на помощь, взяв управление и уходя с траектории атак. Тем не менее, пока я пытался прочувствовать и разобраться в аспере, одна атака меня достала как раз во время выхода из точки телепортации.

Удар пришёлся на грудь и, заставив сделать кувырок в космосе на триста шестьдесят, отшвырнул меня прочь из центра… Чтобы через секунду я врезался в сектор врат. Он тут же начал пытаться меня поглотить, не так, как в прошлый раз, сетью жидкости, а медленно и равномерно впитать. Так как не было ни звезды, ни корабля, ни планеты, к которым можно было бы привязаться, я не был уверен, какой это из секторов. Но чутье подсказывало, что старый знакомый.

— Да как ты меня достал! Уймись уже!

Клинок позволил освободить половину тела, как раз к моменту, когда аспер напала. Её рука превратилась в лезвие, стремительно летящее в беспокровное место на груди. Я увернулся, и лезвие вошло во Врата. Аспер болезненно взвыла и с ненавистью посмотрела на вырвавшегося меня. Только было поздно. Я уже понял её суть. Удивительно и невероятно, но в ней ещё сохранились остатки человеческого тела. По какой-то причине, скорее всего из-за нехватки квазижидкости, аспер Элейн была замещена не полностью.

Пока она восстанавливала руку, я телепортировался к ней, отшвырнул вглубь врат, подальше от доставшего меня сектора. Вместе с этим поставил «Динамический щит», чтобы избежать хотя бы пары атак. А затем ударил клинком. Бил не насмерть, только чтобы остановить. Удар пришёлся в солнечное сплетение. Именно там скопилось самое большое количество квазижидкости.

Как она завизжала. Рёв оглушил мой корпус, а сила крика заставила меня отлететь. Сама же аспер израненная зависла в космосе, держась за живот. Врата перестали стрелять и направили к ней жгуты. Но я был готов и начал их отсекать один за другим. Они старались. Они пытались к ней прорваться. Аспер подвывала от боли. Я не знаю, сколько это длилось. Может час, а может секунд десять. Время как единица измерения перестало быть объективной.

— Я… нет, кто ты? Ты — Изначальная королева?

Слава холоду, что её голос, человеческий голос, меня не сбил с ритма атаки.

Вратам это надоело. Они разом перестали что-либо пытаться сделать и замерли, как и подобает неживым конструкциям. Я посмотрел на Элейн. В её глазах оставалась человечность.

Я хотел было сказать. Хотел объяснить. Но мир прошёлся предательской рябью.

И когда она исчезла, меня вдруг обдало всего таким холодом, что мне показалось, будто замёрзло тело. По прикидкам, я уже был под такой температурой. Когда-то, когда во мне был Эйн и проводил важные эволюции, нужно было как-то охлаждать, и Юм это делал своей способностью. И сейчас запоздало я почувствовал, что попал под её действие. Но при этом самого Юма рядом не ощущал.

Где-то на грани ощущений и разума родилась гипотеза, что температура в этой зоне близка к абсолютному нулю, когда застывает вся материя. Покров покрылся инеем и ослаб. Но я был жив, я осознавал. А мой мех, несмотря ни на что, всё равно мог едва двигаться и пытался вырваться из этой ловушки.

Как в замедленной съёмке, я увидел, что недалеко передо мной появляются костяные иглы и невидимые лезвия. Они летели прямо в меня. И я понимал, что не успеваю. Даже применение «Аннигиляции способностей» позволило бы вырваться, но я просто не успевал увернуться.

Каково же было моё удивление, когда на пути этой атаки так же неожиданно возник злосчастный сектор и закрыл меня от них. При этом его дёрнуло в мою сторону, и я смог рассмотреть следы от клинка, которые сам и оставил. То есть этот сектор намеренно тянулся ко мне. Из-за квазижидкости внутри? Или его направлял Юм?

Обдумывая эту мысль, я не успел применить «Аннигиляцию способностей». Из-за этого завис на месте, и сектор врезался прямо в меня, потащив по инерции в свою сторону.

— Было забавно видеть, как ты привязываешься к Валькирии. Совсем как я к Элейн.

Под слова Юма мы покинули зону заморозки. Органический покров начал слетать с корпуса, как бесполезный мусор. Это я отметил краем сознания. Больше меня занимали врата. Боясь быть поглощённым, я выставил руки и оттолкнулся. Каково было моё удивление, когда опора под руками начала разваливаться на куски.

И снова я не успел отследить момент смены пространства-времени. Капитан отслеживал всё по ощущениям и смотрел на триста шестьдесят градусов. И всё равно следующий пространственно-временной переход, обозначенный лёгкой рябью, случился неожиданно. По чувствам ударило присутствие Уробороса, а затем я и вовсе врезался в него спиной. Но пока что он чувствовался вполне живым и даже незаражённым.

Что примечательно, сектор тоже переместился со мной. Оттолкнув его от себя, я выкинул вперёд руку и со злостью выстрелил Печатью. За этот бой он так меня достал, что захотелось его испепелить, изрезать и дезинтегрировать, чтобы его не существовало. И он уничтожался. Распадался на куски, разлетающиеся во все стороны. И когда я перестал стрелять, то понял: я только что создал сектор, занимающий на циферблате место от шести до девяти. Именно такой, какой я видел, когда приближался к вратам.

Посмотрев на него некоторое время, я попытался понять, что же произошло. Подсказал Капитан. Он не чувствовал квазижизни. Не было той сущности в нём, что пыталась меня поглотить некоторое время назад. С виду он превратился в обычный каменный полиметалл. Почему-то подумалось, что Джоуи, Ксандру и другим учёным было бы интересно исследовать, из чего он состоит. Но брать с собой эту дрянь я категорически не хотел.

Похлопав гладкую чешую бывшего претора, я откинулся головой на него. Всё же было приятно передохнуть со стоящим рядом незаражённым и пока ещё живым Уроборосом, который не пытался меня убить.

— Спасибо, парнишка. И держись. Здесь творится бездна знает что.

Ответом мне была фраза Юма, эхом раздавшаяся по всему пространству.

— ЭТО МОЙ ВЫБОР!

Резкая, колючая и почему-то одинокая.

Я вдруг понял, что он был тут совсем один. Сколько? Годы, десятилетия? Месяцы? Дни? Сколько он ждал, в одиночестве сидя на платформе и глядя на разрушающиеся врата? Он ли стоит за этими временными сдвигами? Он ли заставляет сражаться Рой? И все эти фразы — разговоры с самим собой.

— Да сожри тебя Эхерион! Как будто я хотел, чтобы всё закончилось именно так! — зло заорал я ему в ответ. — Как будто я хотел становиться частью Роя! Убивать тебя или Элейн! Доставать ей эту чёртову квазижидкость! Взрывать эти гребаные врата, которые сидят уже в печенках! И идти сюда, чтобы в конце убить тебя. ТЫ ХОТЯ БЫ МОГ ВЫБРАТЬ!

Со злостью я ударил по Уроборосу. Удар вышел такой сильный, что по телу прошла рябь и раздался болезненный гул. А я безумно расхохотался.

— Прости. Нервишки шалят. Уже с собой разговариваю.

Я снова поднял взгляд, туда, к центру. И увидел сцену. Эхерион достиг платформы и рванул в сторону Юма. Но тот вытянул руку и, кажется, силой гравитации, задавил его на месте. Затем вальяжно подошёл к нему и… заразил. Серебристые линии начали опутывать тело Эхериона. Юм же на этом просто сделал жест, и бывшего претора смело как муху. Он пропал где-то в полёте.

— Зачем и надо было мне их подсовывать, Эйн? — обратился я к тому, кого здесь быть не могло. — Чтобы они друг друга пожрали? Ладно, хотя бы от Уробороса есть польза.

Оттолкнувшись, я полетел вперёд. Надеюсь, вторая попытка достигнуть Юма будет более удачной, чем первая.