Дальше была рутина, которую я знал как свои пять пальцев ещё с прошлой жизни. Я не стал ничего менять – только читать. Фильтр по периоду: весна, апрель‑май. Фильтр по типу операции: крупные выплаты. Меня интересовали не ставки по сотне, а слоны. Те самые невозможные выигрыши, из‑за которых Тагир и засуетился.

Свой я нашёл сразу. Дорохов А., май, выплата частями, семьсот пятьдесят восемь тысяч. ЦСКА – «Спортинг», точный счёт. Вот он я, голубчик. Холодок прошёл – не от страха, а от понимания, насколько прозрачно я тут наследил. Они меня по этой строчке вычислили за пять минут.

Я пролистал дальше.

И нашёл вторую строчку.

Крупная выплата, конец мая. Сумма – почти три миллиона. Два миллиона девятьсот с лишним тысяч. Ставка на победу в финале при счёте ноль‑три к перерыву. Стамбул. «Ливерпуль».

Клиент: Вершинина М.

Я сидел и смотрел на экран. Текст словно расплывался перед глазами от зашкаливающего скачка давления…

Вершинина.

Не «какая‑то девушка‑выпускница», как мне обтекаемо описывал Рустам в плавучем ресторане. Вершинина. Марина. Та же фамилия, что под расследованием про дольщиков на сайте, который опередил эпоху лет на десять. Главный редактор «Медиа72». Тот же голос по телефону, что говорил «масштабирование» и «отказоустойчивость» так, будто прилетел из две тысячи двадцать какого‑то. Форум с механикой, которой, вероятнее всего, тут пока не должно быть.

И вот теперь – три миллиона за камбэк, который мог поставить только человек, заранее знающий результат. Вероятнее всего. Такие вещи не могут быть простыми совпадениями. Да? Хрен знает…

Разные независимые линии моего наблюдения за ней сошлись в одну точку.

И точка эта называлась – она такая же, как я.

Я откинулся на спинку кресла и какое‑то время просто дышал.

Тело отреагировало раньше головы. Где‑то в груди разлилось странное тепло – глупое, неуместное, и я тут же попытался его придавить. Потому что стратег во мне уже орал, что радоваться нечему, что это катастрофа, а не подарок. А вот эта тёплая дурь всё равно лезла наружу.

Я был не один.

Почти год. Целый год я жил с тайной, которую нельзя рассказать ни единой живой душе. Год держал в голове, что я мертвец из две тысячи двадцать шестого, разговаривал легендами про личностный рост, прикусывал язык, чтобы не процитировать сериал про Гену Букина, которого ещё нет. Но, надеюсь, что в этом году он здесь тоже выйдет, с тем же кастом… Год был самым умным человеком в комнате, который не может этого показать, потому что за это в лучшем случае психушка.

А оказывается, в этом же городе ходит ещё один такой. Который точно так же знает, что такое смартфон, что будет с долларом, кто выиграет в каких‑то из спортивных мероприятий… И, может даже, знает гораздо больше, чем помню я. Которому не надо ничего объяснять.

Ну, примерно, насколько это понимал я. Ведь я всё ещё не знал, с какого она года, кем была в оригинале – может, она вообще очень опасный и грязный элемент, преступница. Или из числа коррумпированных, прикормленных чиновников. Или она – серийная убийца с высоким уровнем интеллекта. Судя по её слогу и ходам – точно не Дунька доярка из Мухосранска. Да и вообще, из моей ли она реальности или из такой же, как эта – с небольшими отличиями.

Десятки разных мыслей, вопросов без ответа, начали роиться в моей голове… неприятно, безрадостно, словно гнездо азиатских гигантских шершней.

– Ну здравствуй, – сказал я тихо экрану. – Единственный человек в этом веке, кому не надо рисовать, как выглядит айфон.

Странная мысль. Сентиментальная. Я её отметил и отложил.

Потому что спорная «радость» держалась ровно минуту, а потом её сменило то, что должно было прийти первым, если бы я был хладнокровнее.

Я только что добыл эту информацию преступным доступом к базе криминальной структуры.

Как же мне было стыдно!

(нет)

Здесь про другое…

Я скопировал данные с сервера Тагира. Если это всплывёт – мне конец. Не фигурально. Буквально. И не только мне. Вряд ли они ограничатся чем‑то вроде… подбрасывания мне в постель головы лошади…

Я сидел в своём комфортном офисном кресле и раскладывал, медленно, по полочкам, гася тёплую дурь холодным расчётом.

Первое. Я теперь знаю, кто такая мадемуазель Вершинина Марина. Но знаю это так, что рассказать об источнике не могу никому, в том числе ей.

Второе, и от него стало совсем не по себе. Тагир свёл нас в один список. Он давно заподозрил связь между «айтишным пацаном» и «девушкой с тремя миллионами». Учитывая их род занятий – не удивлюсь, если он ещё нанял какого‑нибудь сыскаря, чтобы за нами по отдельности присматривать. А меня он как бы «прикормил» немного, дал обслуживать сети, подпустил к серверу… и я, своими собственными руками, добрался до доказательства этой связи раньше его сыщика. Я нашёл то, что искал Тагир. Фактически я отработал на него. Если он когда‑нибудь сложит два и два так же, как сложил их я, – то ниточка, которую он ищет, окажется протянута через меня.

Но он не сложит без внешней помощи, потому что у него нет тех познаний, что у меня. Ему могли бы в этом помочь только два известных мне человека – я или Марина. Или как там её по‑настоящему. Но я ему помогать точно не собирался. Да он и вообразить себе точно не может, что нужно думать в направлении того, что произошло со мной… с ней…

Я выключил виртуалку. Подумал, выдернул флешку, повертел в пальцах. Уничтожать пока рано – данные могут понадобиться. Но и держать на открытом месте эту бомбу глупо. Нужен тайник. Например, такой, как мой сейф.

– Поздравляю, Артём, – сказал я в потолок. – Ты нашёл родственную душу и одновременно выкопал себе потенциальную могилу. В одном флаконе. Эффективно.

Я заварил ещё чая и сел думать дальше, уже без тепла, на холодную голову.

Что с этим делать.

Связаться с ней – первое, что просило тело. Найти, прийти, сказать: эй, я тоже из будущего, я шёл ко дну у Ко Лана. А ты случайно не через то же самое прошла? Давай выдохнем вместе. Молодой Артём аж подскакивал от этой идеи. Но мудрёный жизненным опытом Михаил молодого Артёма осадил.

Нельзя нахрапом. Рациональнее всего исходить из того, что за нами всё‑таки наблюдают. Любой прямой контакт между нами – это ровно та самая связь, которую ищет Тагир. Мы встретимся открыто – подарим Тагиру ту самую ниточку, ради которой он держит меня на коротком поводке. Начнём общаться – он найдёт способ как внедрить к нам прослушку. И тогда нас обоих закопают в одной лесной могилке, чтоб два раза не ездить.

К тому же – а вдруг я ошибаюсь? Совпадение всё‑таки исключено, хоть и мизерный процент вероятности этому, я это понимал. Но действовать на «почти уверен» в ситуации, где цена ошибки – жизнь, нельзя.

Значит – наблюдать. Тихо. Через открытые источники, как я и решил ещё осенью: сайт, форум, публичное. Никаких червей, никаких прямых контактов. Смотреть, складывать, ждать момента, когда можно будет подойти безопасно. Да и при условии, если придёт понимание, что это нужно и эффективно для меня.

И не выдавать себя никак у Тагира. Сделать своё дело тихонько, как всегда, не углубляться больше, отрабатывать сети честно и скучно, быть полезным незаметным технарём. Стать фоном. Самая безопасная позиция – быть фоном.

Я допил чай.

Где‑то в этом же городе она сейчас, наверное, тоже сидела над своим ноутбуком. Марина Вершинина. Человек, который видел мир так же, как я. Размышляла над тем, как покорить этот мир, обладая такими бесценными знаниями.

Хмм… А ведь она, наверное, косится на мой Dornet, который выбивается из времени. Может, что‑то подозревает. А, может, и нет. Но, надеюсь, она не завидует и не злится. По крайне мере, я сам так не делаю, воспринимая её просто как конкурента, без фанатизма.