– Так тебе теперь не безопасно по улицам ходить? И рядом с тем переулком? Что если они тебя подкараулят, чтобы отомстить?

– За это не переживай, – рассмеялся я в ответ. – Они теперь меня за километр стороной обходить будут. Поверь.

Она нервничала…

– Иди ко мне, сядь на колени.

Лена перебралась ко мне на колени, я обнял её и поцеловал.

– Это в прошлом. Мир полон негодяев, от этого никуда не деться. Важно – уметь защищать свои границы.

– Ну да… – вздохнула она, опустив глаза.

– Кстати, завтра я поеду в платную клинику, поставить прививку от столбняка. Если хочешь – можем вместе, за компанию.

– Да, конечно, я с тобой.

– Ааа… и это… Лен… пока никакого секса. Я сначала хочу кровь на анализ сдать, чтобы убедиться, что не подцепил какой гадости с ножа. Но не прямо завтра. Нужно выждать инкубацию, все дела. Через несколько недель.

– Да, я поняла. Ты прям заботишься обо мне…

– Ага. О нас.

Мы поцеловались романтично.

Она подняла глаза на цветы.

– Так красиво… Ты мне никогда цветов не дарил.

– Вот, исправляюсь. На Новый год положено делать что‑то необычное.

– Так ты ведь и так уже.,

Она счастливо вздохнула.

– Спасибо, – сказала она тихо и обняла меня. – Они красивые, уточнённые. Не как у всех. Прям как ты.

– В смысле как мой тонкий кровопдтёк от пореза на руке?

Она засмеялась, ткнула меня кулаком в плечо руки без пореза

Я скукожился от боли. Тело всё еще поднывало.

– Ой, прости, – сказала она и поцеловала место тычка. – В смысле не как у всех, балда.

Она пересела на другой стул – побитые ноги стали сильно болеть от её веса. Мы сидели на кухне, держали руки друг друга, за окном валил ровный безразличный снег, и на секунду я позволил себе просто быть. Без стратегии, без сервера Тагира, без девушки с тремя миллионами, без гонки с невидимой Вершининой. Просто парень и девушка, пять голландских роз в кувшине и остаток праздников впереди.

Хорошее было ощущение. Редкое. Милое и доброе.

Пожалуй, это был пример той самой созидающей женской энергетики. Как лечебная мазь на мои синяки, порез и голову в шишках. Редкая искренняя женская энергетика, которая способна восстановить мужчину даже после сильных невзгод… а не та паразитарная кхм… «женская энергетика», про которую в середине две тысячи двадцатых чесали по ушам неокрепшим умам Яночка, раздвигающая ворота́, и вся остальная банда тарелочниц из Говнограма.

А потом, конечно, рациональное мышление включилось обратно. Один день выходил дежурить, десятого все на работу, надо готовить план по объектам Тагира на январь, надо дальше думу думать про базу, про обитую дверь, про Светлану Андреевну с её паролями. Жизнь не собиралась стоять на месте только потому, что мне на кухне тепло и спокойно.

Но это потом.

Я заварил чай. С клубникой, дорогой. Налил две кружки, протянул одну Лене.

– За новый год, – сказал я. – Чтоб он оказался поспокойнее прошлого.

– А прошлый разве был неспокойный? – удивилась она. – Ты ж вроде так чётко раскрутился во второй половине. Или ты про суету? Она была суровая?

Я посмотрел на неё и улыбнулся.

– Ты даже не представляешь, Лен. Совсем не представляешь.

Она пожала плечами, не поняв, и отпила чай. А я подумал, что, наверное, это и хорошо, что не представляет. Меньше знаешь – крепче спишь. Особенно когда живёшь рядом с человеком, который умер в две тысячи двадцать шестом и теперь расставляет ей розочки на кухне в две тысячи шестом.

Снег всё падал. До конца каникул оставалось ещё несколько дней. И я решил их просто прожить – без расчёта, без напряга, как нормальный молодой парень, которому повезло встретить адекватную девушку.

Дальше будет продолжение борьбы. Дальше будет Тагир, сервер, имя под чужим паролем, форум Вершининой и всё остальное.

Но это – дальше.

Марина

Город Тюмень встретил меня серым январским небом и грязным снегом по обочинам – после поселковой белизны он показался каким‑то застиранным. Такси высадило меня у подъезда, я затащила наверх сумку с маминой едой и моими пожитками, поставила пироги в холодильник и первым делом включила ноутбук.

Он загудел, ожил, и я выдохнула. Вот оно. Моя стихия. Лента форума, новые регистрации, цифры посещаемости. Дома.

А потом, через некоторое время, конечно, опять телефон.

«Доехала? Очень ждал».

Всё никак не может дождаться. Я смотрела на экран телефона и думала, что вот сейчас начнётся то, чего я, по совести, сама и наворотила. Поводок – штука удобная ровно до тех пор, пока зверь на другом конце согласен на длину этого поводка. А Алексей, судя по всему, согласие пересматривал. Пытался.

Я набрала: «Доехала. Устала с дороги. Спишемся завтра».

Отправила и сразу поняла, что «завтра» он прочитает как «послезавтра в лучшем случае», и это его подкосит. И захочется написать мне поскорее.

Блииин.

Ну и пускай подкосит. Мне нужен был вечер тишины.

Вечер тишины не случился.

Он позвонил через двадцать минут.

– Марин, привет. Я знаю, ты устала. Я на минуту.

Опять «на минуту». У них это семейное, у влюблённых мужчин – все их минуты растягиваются в часы, и они искренне этого не замечают.

– Привет, Лёш. Слушаю.

– Я тут… – Он замялся. Я слышала, как он дышит в трубку, собираясь с духом. – В общем, я всё решил. Я с Алиной поговорю. Так больше нельзя, я не могу жить на две стороны, это нечестно по отношению ко всем… К ней… К тебе., К себе.

Я закрыла глаза.

Приехали, Вершинина.

Я села на кухонный табурет, прижала трубку плечом и потёрла переносицу. В голове щёлкало холодное, аналитическое: ситуация вышла из‑под контроля, нужно гасить. А где‑то под этим аналитическим скребло другое, неудобное, чему я не давала названия.

– Лёш, стоп, – сказала я ровно. – Не надо ни с кем разговаривать.

– Почему? – В голосе у него прорезалась обида, мгновенная, как у ребёнка. – Ты же сама… мы же… И первый раз… тот самый первый… Марин, я думал, что у нас…

– Что у нас? – Я постаралась, чтобы это не прозвучало жёстко. Получилось так себе. – Лёш. Мы взрослые люди. Я тебе с самого начала сказала: без обещаний, без планов. Ты помнишь? Блин, да мы знакомы без году неделя. Я не просила тебя ни с кем расставаться.

Молчание. Долгое. Я почти видела, как у него вытягивается лицо.

– То есть для тебя это вообще ничего не значит, – сказал он наконец. Тихо, без театра, и от этой тихости стало муторно. – Я для тебя кто? Развлечение на праздники?

И вот тут меня и накрыло то самое неудобное.

Вернее, не то, что неудобное, а то, на что не хотелось бы отвечать. Хотелось просто соскочить с темы и просто обвинить его в чём‑нибудь. Классика, которая всегда срабатывает в любой непонятной ситуации с мужчиной. «Сам виноват», «тебя никто не просил» – вот эти все маленькие женские хитрости, хех.

Потому что – да. По факту – да. Он озвучил как есть. Я нашла себе человека, спокойного, умного, при девушке, можно сказать – специально при девушке, чтобы не строил планов и был, как я это формулировала про себя, удобным. Карманным. Я выбрала его как выбирают подрядчика – по техзаданию. И техзадание сработало против меня, потому что живой человек оказался живым, а не функцией.

– Ну что ты на меня наседаешь? Нельзя так с девушкой. Мы же эмоциональные – так можно и травмировать. Ты для меня не развлечение, – сказала я, невозмутимо и уверенно. – Ты хороший. Умный. Мне правда с тобой хорошо. Но я тебя честно предупреждала, в каком я состоянии. У меня нет ресурса на полноценные отношения. Совсем нет. Я не вру тебе сейчас и не врала тогда.

– А Алина что? Мне с ней теперь как?

– Так же, как было до меня, – сказала я. – Я не хочу, чтобы ты из‑за меня ломал свою жизнь. Это будет ошибка. Твоя и моя. Я не могу предложить тебе что‑то большее, чем то, что есть.

Подумав пару секунд о факторе поводка, я добавила: