К нам ловко подскочил МС Ржавый Гной с микрофоном в руке, сверил номер на моём билете с номером на корешке и потащил меня к сцене под аплодисменты и свист. Я шёл и думал, что вселенная имеет специфическое чувство юмора. Второй по главенству приз, который мне вручили под рёв толпы, оказался ящиком пива. Да не какой‑то шляпы, разлитой за углом. Дорогого, импортного. Мексиканского. Corona Extra. Целый ящик.

Малопьющему человеку. На Новый год. Ну спасибо, конечно.

Хотя, подарок реально шикарный, дорогой. От души.

И в тот момент, глядя на пиво, мне кое‑то вспомнилось… Что‑то с непередаваемой мексиканской атмосферой…

Легендарная музыка в стиле Mariachi? Нет…

Всё вокруг в тёмно‑жёлтых тонах? Тоже нет…

Картели? Снова нет…

Буррито? Начос? Кесадилья? Мимо…

Местные деревенские шаманы, знахари, лекари, которые используют Кока Колу в качестве святой воды, «лечат» ей всё, что только можно, в том числе и диабет, тем самым помогая значительно ускорить уход в мир иной? Нет… Но не полностью.

Ладно, так уж и быть, хах. Вспомнилось мне вот что. Как‑то увидел в новостном ролике на YouTube, незадолго до моего… «перемещения» такую дичь, что даже у меня, видавшего виды, волосы по всему телу дыбом встали.

Оказалось, что в США медленно, но верно начал набирать оборот тренд среди мужчин, что они не хотят брать девушек… скажем так… «с большим пробегом» в серьёзные отношения и, тем более, в брак. Самим парням такое не надо, и маме такую избранницу стыдно показать – мамы сыновей не дадут соврать. На раз – можно. Для чего‑то большего – пошла тенденция на отказ. И, казалось бы, девушки, видя это, могли начать остепеняться, задуматься о чистоте. Старшие к младшим, а младшие между собой могли бы начать советовать друг другу ценность долгосрочных отношений и верность одному условному Джонни – как выбрала по молодости, так и живешь с ним, сохраняя семью. То есть, вот это вот всё из семейных ценностей.

Но, не тут‑то было!

Кто‑то из дам, в ответ на мужской тренд и на раздражающие их вопросы от мужчин «Сколько у тебя было?», запустил и начал продвигать ответный тренд. Суть которого заключалась в «обнулении счетчика пробега».

Как, спросите вы? Гименопластика? О, нет… Нет, нет и нет. Они придумали способ лучше. Нужно поехать в Мексику к тем самым местным шаманам и совершить специальный ритуальный обряд омовения (видимо, Колой), по завершении которого счётчик скидывается до нуля. Да, они в это верили! Или, как минимум, хотели верить.

То есть, есть условная американская Мелисса двадцати пяти лет. Со старшей школы скакала, словно стрекоза, то тут, то там. Наскакала сто пятьдесят партнёров, включая тех, что за гаражами по пьянке, в туалетах, аниматоры в курортных территориях. А потом такая: «Так, хочу замуж. Мексика, встречай меня!» Поехала в Мексику, сделала всё, как старшие подруги советовали, вернулась в США. Познакомилась с условным Винсентом, работящим, порядочным, доверчивым парнем лет тридцати двух. Хорошим парнем, который всю дорогу был сфокусирован на построении успешной карьеры и не сильно представлял, что происходило в середине двадцатых на рынке отношений.

На вопрос: «И сколько у тебя было, Мелисса?», получил ответ: «Ноль, милый, я невинна. Хранила себя для брака».

И всё. Аркан сработал. Парень уже бежит радостный покупать кольца… попутно цепляясь оленьими рогами за ветки деревьев. Но он этого не замечает, потому что он встретил «ту самую»…

В этом моменте, наверное, очень к месту бы вспомнился легендарный мем с Дэниелом Дэй‑Льюисом «Да что ты, чёрт побери, такое несёшь?»

И я бы рад был сказать, что это была новогодняя шутка. Своего рода тонкий мексиканский юмор.

Да вот только… Нет. Это была печальная правда об идиотизме высшего порядка. Я лишь надеюсь, что это было лишь единичными случаями и не стало массовым явлением в две тысячи двадцать шестом.

Хотя… кого я обманываю?

Интересно, а если потанцевать с бубнами и полить из ковшика Колой капот машины – пробег тоже скрутится до нуля? Хмм… Ни разу не пробовал.

В общем, я гордо вернулся к столику с ящиком мексиканского пива, поставил его на пол, развёл руками.

– Поздравляю, – сказал Кит, ухмыляясь. – Практически самый трезвый человек в клубе выиграл пиво.

– Ирония судьбы, – согласился я. – Денис, забирай половину.

– Не‑не, – он замотал головой. – Это твой выигрыш. Сам пей. Домой забери. Разве что., возьму сейчас бутылочку для дегустации.

И тут меня и подвело.

Не знаю, что щёлкнуло. То ли Benny Benassi в ушах, то ли конфетти за шиворотом, то ли просто молодое тело, которое весь год держали условно на овсянке и дисциплине, взбунтовалось и потребовало своего. Но я подумал: а, чёрт с ним. Один раз. Новый год же. Когда я ещё так посижу – двадцать два года, друзья, девушка, звезда мировая на сцене.

– А давай я тоже продегустирую с тобой, – сказал я и открыл первую бутылку. Полируя пивом коньяк и шампанское до этого…

Дальнейшее я помню кусками.

Срамота!

Помню, как мы с Китом орали друг другу что‑то в ухо, перекрикивая музыку, и оба ржали, хотя ни черта не слышали. Помню, как танцевал с Леной, и она смеялась, и мне было хорошо, по‑настоящему хорошо, без задней мысли, без стратегии, без просчёта на три хода вперёд. Помню вкус холодного пива и то, как оно за год отвыкшему организму ударило в голову куда быстрее, чем я рассчитывал.

Год трезвости (практически), оказывается, сильно опускает планку.

Помню, что я доплатил администратору сверху, и вроде как немало, уже плохо соображая, но мысль была ясная и правильная – чтобы организовали совместное фото. Нас четверых с Бенни, Полом и Виолеттой. После их выступления, в подсобке или где там у них гримёрка. Уже не помнил, что это было за помещение. Звёзды оказались нормальными ребятами, уставшими, но улыбчивыми, привыкшими к такому. Виолетта что‑то сказала с лёгким румынским акцентом на английском, Лена ответила, тоже по‑английски, все смеялись. Вспышка. Щелчок. Фотография, которая теперь будет жить вечно – четверо счастливых и три заезжих знаменитости мирового уровня.

А дальше – темнота. Провал. Занавес.

Очнулся я первого января две тысячи шестого года ближе к обеду.

Сначала пришёл звук – ровное гудение где‑то в черепе, как трансформаторная будка. Потом свет, режущий даже сквозь закрытые веки. Потом понимание, что я лежу дома, на своём уголке комфортного дивана, и что голова у меня – чугунная сковорода, в которой кто‑то жарит мои мозги с добавлением прионов в качестве приправы.

Я приоткрыл один глаз.

Рядом, свернувшись калачиком, спала Лена. Тихо, спокойно, во сне чуть улыбаясь. Кто‑то – явно она – укрыл меня одеялом, поставила на тумбочку стакан минеральной воды и упаковку аспирина. Заботливо. Почему минеральной? Потому что с похмелья у меня открылись магические способности. Я стал видеть их… я преисполнился в понимании воды…

Если бы. На самом деле всё просто – бутылка минералки стояла рядом.

Я полежал, разглядывая потолок и оценивая масштаб бедствия.

Бедствие в голове было полное.

Я не помнил, как мы доехали. Не помнил, как разделись, как легли. Не помнил последний час (или больше) клуба вообще. В сорок с лишним лет я бы за такое возненавидел себя на неделю вперёд. Но молодое тело, при всём похмелье, восстанавливалось куда бодрее, и где‑то под чугунной сковородой уже шевелилась мысль, что вечером я буду почти человеком.

Я аккуратно встал, чтобы не потревожить спящую заботливую девушку, бахнул таблетку аспирина, запил водой, выпив стакан залпом. Доплёлся до кухни, цепляясь за стены руками.

На кухне меня встретил он. Ящик Corona Extra. Точнее, половина ящика. Куда делась вторая половина – история умалчивала. Я смотрел на бутылки и пытался реконструировать события методом инженерной дедукции. Получалось плохо.