Мой козырь не скорость. Мой козырь – что я знаю, куда всё придёт. И могу идти туда спокойным шагом, закладывая правильную архитектуру с самого начала, чтобы потом не переписывать всё с нуля под нагрузкой.

Первое. Профили в Dornet – закладываю в архитектуру уже сейчас. Не выкатываю. Закладываю. Чтобы система с самого начала умела хранить человека целиком, а не только его контакты и сообщения.

Второе. Лента активности – следующим слоем, после того как ядро устаканится под реальной нагрузкой.

Третье. Выкатывать поэтапно… Сначала пусть мессенджер встанет на ноги в городе, обрастёт людьми и сообществами. Потом – лёгкие профили. Потом – связки между ними. По кирпичу. Без пафосного фейерверка.

Опережение по уму, а не по понтам.

Я хмыкнул в пустой кабинет.

– Гонимся, значит, – сказал я. – Только ты бежишь, а я иду. Посмотрим, кто раньше.

Кабинет промолчал. Они вообще неразговорчивые, эти кабинеты. Я начинал понимать, почему люди заводят кошек.

Шутка.

Марина

В общем, по цене и срокам мы тогда договорились легко, Тимофей сдал работу день в день, как всегда. В этом парне из Новосибирска было что‑то болезненно надёжное – он сдавал в срок с упорством, от которого я почти отвыкла за годы работы с творческими людьми, многие из которых любили дедлайны как кошка пылесос.

WAP‑ядро «Вместе» работало. Я погоняла его с собственной Nokia, потом с трубки Светы, объяснив ей, что мне нужно протестировать продукт и что я не собираюсь смотреть её личную переписку с мальчиками. Открывалось через GPRS, читалось, отвечалось. Урезано до костей, но кости были правильные. Человек мог зайти с телефона, прочитать тему, кинуть короткий ответ, проверить личку. Ровно то, что я просила.

Отлично.

Я налила кофе, села к ноуту и открыла форум – посмотреть, чем дышит мой город сегодня.

И в ветке про сессию, между жалобой на холод в общаге и спором про маршрутки, опять увидела это:

«качай Dornet, аська отдыхает!».

Я медленно поставила чашку на свой стол. Послышался глухой звук стука.

Значит, растёт. Мой WAP я только‑только выкатила, а его мессенджер расползается по студентам уже которую неделю, тихо и упорно. И я отлично понимала, что будет дальше.

Если он первым склеит мессенджер и профили – нормальные, с фото, с подробной информацией о человеке, с личной страничкой, – он соберёт мой прообраз соцсети раньше меня. У него уже есть общение в кармане. У меня – городская среда и аудитория. Кто первый свяжет одно с другим, тот и заберёт всё. Вернее, не так. Заберёт всё – звучит слишком громко. Правильнее сказать – получит сильное преимущество.

Меня это бесило ровно настолько, насколько бесила бы ситуация, когда ты долго, часами, собираешь пазл, а кто‑то рядом внезапно подбегает с отвлекающим криком «смотри, вон птичка оранжево‑голубая», кладёт последние несколько деталей быстрее тебя и первым видит готовую картину.

Хорошо. Без эмоций, Марина. Без эмоций.

Я не видела его лица. Я не знала, понимает ли он, что мы бежим наперегонки, или просто строит своё, не подозревая, что наступает мне на пятки. Это, в общем, было не так уж важно. Важен был расклад, а расклад я читала без всякой мистики.

Я должна быть быстрее. Я хочу быстрее.

Я открыла аську, нашла Тимофея. Он отозвался очень быстро, как всегда, как преданный VIP‑менеджер.

«Тимофей, привет. Следующий этап. Профили в мобильной версии. Чтобы у человека была своя страничка: имя, фото, короткая информация о себе, город. И лента – чтобы видеть, кто что недавно написал, кто новую тему завёл. Прикинь объём».

Курсор помигал. Я представила, как он морщит лоб над клавиатурой где‑то в Новосибирске, в комнате, которую я никогда не увижу. Да и не очень‑то хотелось.

' Сделать можно. Но вопрос тот же, что в прошлый раз. У вас форум. Зачем ему профили с фотками и лента? Это уже не форум получается, а что‑то другое. Я даже немного в растерянности, лол'.

Я усмехнулась. Умный, зараза., Видит, куда я гну, и не понимает зачем так пыхтеть.

И я не могла сказать ему правду. Не могла напечатать, что через несколько лет люди будут жить на таких страничках. И даже не важно, какая платформа начнёт доминировать первой в этой реальности, будут ли звездами соцсетей Джиджи Хадид и Виктория Боня, если они тут вообще есть. Не важно. Всё равно всё к этому и идёт. И что фото профиля станет важнее паспорта, что лента сожрёт телевизор и газеты вместе взятые. Что просмотр телевизора вообще станет неким условным клеймом, говорящем о невысоком уровне интеллекта смотрящего, если только речь не о просмотре по смарт ТВ стриминговых сервисов или YouTube.

Что я это видела. Что в этом городе есть парень, который, кажется, видел то же самое. Возможно. И если это действительно так, то он опаснее любого конкурента с деньгами, связями или административным ресурсом. Потому что деньги можно заработать, связи завести, а вот одинаковое понимание будущего встречается редко. И я не собираюсь уступать ему место только потому, что я женщина. Я не слабая, не покорная, не собираюсь пасовать перед мужчиной в бизнесе. Феминизм победил!

«Затем, что люди скоро будут жить в телефоне, – напечатала я по‑простому. – Не за столом, а в кармане. Кто первый даст им там нормальный дом – страничку, своих людей, ленту, – тот соберёт всех. Я хочу быть первой».

Пауза.

Задумчивая пауза…

«Необычно вы рассуждаете для редактора городского новостного сайта, однако. Но деньги ваши. Завтра скину оценку».

«И, Тимофей. Это срочно. Срочнее, чем кажется».

«Где‑то я это уже слышал. Те же самые слова», – пришло в ответ, и следом смайлик‑скобка.

Я улыбнулась и закрыла аську.

Поверь видавшей виды даме, чуть не напечатала я снова. Прикусила язык вовремя. Второй раз эта фраза прозвучит совсем подозрительно и ни капли не смешно.

Где‑то в этом белом городе сидел человек по фамилии Дорохов и, может быть, прямо сейчас тоже что‑то считал, тоже строил планы на месяцы вперёд, смотрел на снег в окне.

– Не отдам, – сказала я вслух. – Слышишь? Не отдам нишу!

Тагир Маратович

Митрич пришёл лично, не через Рустама. Принёс не отчёт, а половину отчёта – и это Тагиру не понравилось больше, чем если бы тот вообще ничего не принёс. Когда человек приходит с пустыми руками, всё понятно: не накопал. Когда приносит половину ответа, это обычно означает, что вторая половина где‑то существует, просто до неё пока не добрались. Но, как бы то ни было, промежуточный отчёт – это тоже отчёт. Пусть он и был… такой.

– Связи нет, Тагир Маратович, – сказал сыщик, стоя у двери и не садясь, потому что садиться его не приглашали. – Копал ещё сверху сверху. По телефонам, по знакомым, по местам. Проверял окружение, смотрел, кто рядом крутится. Они не пересекаются. Совсем.

– Совсем – это как?

– Совсем. – Митрич пожал плечами. – Нет точек соприкосновения. Не звонят друг другу. Не встречаются. Общих людей – нет. Она его не знает, он её Нет никакой связи на регулярной основе. Да и вообще их ничего не связывает ни по родственникам, ни по местам учёбы, ни по кругу знакомых, ни по предпочтениям. Ну, кроме ставок. Я бы заметил, если бы что‑то было. Я внимательный.

Тагир Маратович знал, что Митрич внимательный, прожжённый. За то и платил. Судя по рекомендациям, этот ищейка редко ошибался и ещё реже делал громкие выводы. Обычно он просто приносил факты, а факты уже складывались в картину сами. Он отпустил его кивком, налил зелёного чая, надел очки и сел разглядывать два листа, лежавших на столе перед ним.

Всё та же информация, что и была до этого, ничего не удалось накопать. Досада.

Два человека. Один город. Оба весной‑летом выгребли у касс невозможные суммы – пацан семьсот пятьдесят восемь и потом ещё семьсот пятьдесят, девка почти три миллиона. Да и вообще, стоит начать с того, что они поставили довольно большие суммы для своего возраста, для статуса выпускника. Не будучи мажорами. Большие суммы, целенаправленно, на экзотические результаты.