Я молчал. Лихорадочно соображал. Тело хотело сглотнуть от волнения – я не дал, сглотнуть сейчас значило признаться.

– Везение, – сказал я наконец. Ровно, чуть пожав плечами. – Я знаю, звучит дико. Самому не верится до сих пор. Но я правда просто… я в первый раз поставил на эмоциях, хотелось рискнуть. Студенты некоторые поговаривали про казино, про ставки на спорт, мол, иногда заходит, можно поднять денег, если повезёт. Работал как проклятый в свободное от универских дел время, немного денег скопилось, вот и решил попробовать. Мол, рискну и будь что будет. Зашло., А со второй ставкой всё было ещё глупее. Я тогда в интернете наткнулся на новости про скандал вокруг Michelin. Какие‑то претензии, разговоры про безопасность, споры перед гонкой. Полез читать дальше, потом ещё дальше. Накрутил себя. Подумал: а вдруг там вообще половина участников не выйдет или посыпется какая‑нибудь дичь? Ну и поставил. Не потому что знал. Потому что фантазия разыгралась. Попал пальцем в небо. Удачно попал.

Я снова развёл руками.

– Ни системы, ни схемы. Дуракам везёт, Рустам. Я и есть дурак, которому повезло, хех.

– Дурак, – повторил он задумчиво, продолжая разглядывать меня. – На дурака вы не очень похожи, Артём Сергеевич.

Он слегка покачал головой.

– Дураки деньги пропивают, проигрывают, тратят на проституток и прочую ерунду. А вы их в дело вложили. Контора, офис, люди. Грамотно вложили. Не по‑дурацки совсем. Это тоже о многом говорит.

Я неопределённо пожал плечами.

– Так я ж не вчера родился. Деньги имеют свойство заканчиваться. Финансовая грамотность – очень важный элемент в жизни мужчины.

– Это верно.

Принесли его пирожные. Официантка аккуратно поставила тарелку между чашками, пожелала приятного аппетита и ушла. Рустам поблагодарил её кивком, но к еде не притронулся в тот же момент. Похоже, пирожные были нужны ему исключительно для антуража.

– Я вам объясню, зачем пришёл, – продолжил Рустам, и тон у него стал почти отеческий, что было хуже всего. – Скажем так, есть люди, которые на вас посмотрели и подумали: интересный молодой человек. Способный. Неглупый. У такого, наверное, есть какое‑то… понимание. Знание. Откуда – на данном этапе неважно. Может, знакомый где сидит. Может, чутьё такое золотое. Может, ещё что‑то.

Он сделал маленькую паузу.

– И эти люди не хотят вам зла. Наоборот. Они хотят наладить с вами позитивное общение.

Уголки его губ чуть дрогнули.

– Или, если сказать совсем по‑простому, заложить фундамент дружбы.

Вот оно. Я ждал этого с самого «спасибо, что нашли время». Даже не конкретно этих слов. Самого предложения.

Люди вроде Рустама никогда не тратят время на пустое любопытство и бессмысленные встречи. Только я допускал мысль о чем‑то типа угроз, а тут вот оно как – дружба. «Друзья, давайте жить дружно!» – как говорил один известный котейка.

– Дружить – это как? – спросил я, слегка прищурившись. Но без грубости.

– Продуктивно дружить.

Он развёл руками добродушно, словно обсуждал взаимовыгодный контракт между двумя серьёзными людьми.

– Вы делитесь пониманием. Когда чуете, что где‑то выгорит, – говорите нам. Мы ставим, вы в доле. В хорошей доле, не обижу. С выбором букмекера поможем, подскажем. Доставим, если потребуется. А взамен – за вами стоит сила. Никто вас не тронет, ни одна сволочь. Бизнес ваш растёт спокойно, конкуренты не докучают, проверки проходят мимо. Хорошая жизнь, Артём. Спокойная. Под зонтиком.

Он говорил негромко и уверенно, стараясь вызывать во мне доверие. Он ведь понятия не имел, кто я есть, и его расчёт был на обработку молодого парня двадцати с небольшим. Но, надо отдать должное, получалось у него убедительно. Он зашёл не с насилия, а с мира, это уже хорошо. И звучал он так, словно рассказывал о чём‑то совершенно естественном.

Словно каждый разумный молодой человек на моём месте должен был сейчас обрадоваться удачной возможности. Я смотрел на него и понимал, что от того, как я сейчас отвечу, зависит очень многое. Например, выйду ли я отсюда на своих двоих.

Вернее, выйти‑то отсюда я, скорее всего, выйду. А вот дойду ли до дома – уже другой вопрос. Соглашусь – и завтра они потребуют прогноз, которого у меня нет. Потом ещё один. И ещё. А когда выяснится, что волшебный источник иссяк, дружба закончится быстро и неприятно.

Откажусь грубо – оскорблю. Начну юлить слишком активно – вызову подозрение.

Но всё же самое опасное – сказать лишнее.

Потому что ставками всё явно не ограничится. Ежу понятно. Люди, которые предлагают крышу и защиту, всегда хотят больше, чем озвучивают в первую встречу.

Надо было пройти по лезвию; показать, что делиться нечем. И при этом не задеть.

– Рустам.

Я подался вперёд, понизил голос и заговорил быстро, горячо, почти сбивчиво. Как говорит припёртый к стенке мальчишка, которому нечего скрывать и который отчаянно пытается объяснить очевидное. Играл как мог, чтобы смотрелось убедительно.

– Я бы рад. Честное слово, рад бы под зонтик, кто ж от такого откажется. Только мне делиться нечем. Нет у меня знания. Нет знакомого. Нет схемы. Я не вру вам – мне просто нечего вам дать.

Я покачал головой.

– При всём уважении… Два раза стрельнуло, и всё. Колодец пустой.

Рустам молчал. И я продолжил.

– Видите ли, я больше и не играю, понимаете? Ни рубля. Можете проверить – я ни в одной конторе с лета не появлялся и не планирую появляться. Потому что, хоть и дурак, но не идиот. Я понимаю, что везение, вполне возможно, кончилось. И очередной раз так нагло дёргать судьбу за усы – это путь либо в разорение, либо во что‑нибудь ещё похуже.

Я даже усмехнулся.

– Мне моего счастья уже хватило. Теперь бы его не растерять. Работаю усердно и вбелую. Всё по‑честному. Вы… вы это и сами скорее всего уже знали перед нашей встречей.

Он слушал, не перебивая. Не кивал. Не спорил. Глаза его спокойно шарили по моему лицу, ища трещину.

Любую. Хоть самую маленькую.

– А если мы вам не поверим? – сказал он совсем тихо, и пирожные, и чай, и светлое кафе вдруг отодвинулись куда‑то далеко. – Если мы решим, что вы зажали? Что есть у вас человечек, а вы его прячете, для себя бережёте? Молодой ты, Артём. Деньги завёл, квартиру купил, офис арендовал, людей нанял. Всё это, знаешь, такое… хрупкое. Сегодня есть, завтра – пожар, проверка, шпана какая в подъезде. Город большой, всякое случается. И заступиться за тебя некому. Ты ж один. Совсем один.

Вот теперь он сказал главное. Без крика, без угроз напрямую – просто положил на стол, между чашкой и пирожными, мою жизнь и показал пальцем, какая она ломкая. От дружелюбия перешёл к мягкой угрозе. Перебирает методы, чтобы какой‑нибудь из них сработал.

Спину под свитером прошило холодом. Но я держал глаза. Не отвёл. Знал: отведу – пропал.

– Рустам, – сказал я медленно, очень спокойно, хотя внутри всё орало. – Если бы у меня был такой человек, я бы вам его всё равно не сдал. Но я бы сам согласился с вами… эмм… назовём это – сотрудничать. Потому что я не самоубийца и понимаю, с кем разговариваю. Мне моя контора очень дорога, это моё детище. А моя жизнь и ещё дороже. Но его нет, человека того магического. И профита вам никакого не будет с того, что вы мне офис арендованный спалите, – знание от пожара не появится. Будут проблемы, перееду в другой офис. Проверки, головорезы – вред мне, но сильная суета и затраты для вас. А ещё привлечение к себе ненужного внимания. Уверен, у вас вполне хватает забот и без меня. Верно? От лихих девяностых мы ещё только в начале пути трансформации в правовое поле. Многие менты и прокурорские всё ещё продажные, но не все… Не все. Есть те, которые делают свою работу по совести. Создаются специальные отряды. Особенно, в отношении особых групп лиц, которые наводят слишком много шума в обществе. И раз вы не гнушаетесь поджогами, повреждением имущества и нападениями, нет никакой гарантии, что вы уже давно не находитесь в разработке у какого‑нибудь добросовестного товарища подполковника из УБОП, который только и ждёт, чтобы вы допустили ошибку. Даже если я им ничего не скажу про наш сегодняшний разговор, им станет очень интересно при оценке причинно‑следственных связей, как человек выиграл крупную сумму денег, а потом с ним или его имуществом что‑то случилось… и на тебе, снова ниточки ведут к тем самым букмекерам! Начнут копать глубже.