Высветился незнакомый номер, я снял трубку – там представились и я почти сразу узнал голос. Почти сразу. Спокойный, чуть с хрипотцой, тот самый охранник, что весной таскался со мной в банк, прикрывая могучими плечами мои выигрыши. Но, честно говоря, видимо, от того, что я был в запаре, изначально на долю секунды мне пришёл почему‑то на ум другой Миша. Тот, который в армейке служит и счастливо верит в то, как верно его ждёт Марина из ГАСЫ для свадьбы.

Но потом я быстро сориентировался, что это был охранник Миша.

– Тёма? Не спишь же? Это Миша из букмекерской конторы! Помнишь меня?

– Помню, Миш. Здорово. Какими судьбами?

– Да вот, решил позвонить. По старой памяти.

Он помолчал, и в этой паузе мне сразу стало неуютно. Миша был не из тех людей, кто звонит просто потрепаться о жизни, погоде или новогод них планах. И уж тем более не из тех, кто ищет компанию на вечерний разговор.

– Слушай. Я тебе по‑дружески скажу одну вещь, а ты её правильно прими. Не как наезд, не как угрозу, а как,. ну, как предупреждение от хорошего человека.

Я прикрыл ящик стола. Медленно откинулся на спинку кресла. В животе тихо похолодело. Такие вступления редко заканчиваются чем‑то приятным.

– Говори.

– Тобой интересуются, Тём. Серьёзные люди. Хозяева мои, и не только они. Спрашивали, кто ты, откуда, чем дышишь, где ходишь‑бродишь.

Он выговаривал слова неторопливо, давая каждому осесть в голове.

– Я о тебе ничего плохого не сказал, ты не думай. Парень, мол, тихий, работящий; своим делом занимается. Но они захотят с тобой повидаться. Может, уже на днях.

Я машинально посмотрел в окно. Там было темно… В стекле отражался мой кабинет и я сам – молодой парень в джемпере, который ещё несколько минут назад думал только о работе и ужине.

– Понял. И что мне делать? Какие рекомендации?

– Ничего не делать. Вот ровно ничего. Не дёргайся, не бегай, не прячься – это хуже всего. Побежишь, значит, виноватъ. Захотят встретиться – соглашайся спокойно. Только место сам предложи людное. Кафе какое‑нибудь, чтоб народ кругом. Понял? В машину не садись, в гости не езжай. На людях разговаривай.

– Думаешь, всё настолько серьёзно?

Миша немного помолчал, сопя в трубку.

– Думаю, что пока нет. И тебе бы хотелось, чтобы так и осталось. Поэтому просто веди себя спокойно.

Я кивнул, хотя он этого не видел. Никто не увидел этого жеста принятия ситуации, где мне не хотелось создавать больше проблем.

– Понял, Миш. Спасибо. С меня.,

– С тебя ничего, – сразу оборвал он. – Я тебе просто по‑человечески. Ты нормальный был, не выделывался. Вёл себя без понтов. Таких обычно помнят. Веди себя ровно, Тёма. Эти люди уважают, когда ровно. И не уважают, когда суетятся. Всё, бывай.

Гудки.

Я ещё несколько секунд держал телефон возле уха, хотя разговор уже закончился. Потом медленно положил его на стол и какое‑то время сидел не двигаясь.

В кабинете было тихо. С улицы через стеклопакет доносился шум машин, лай собак, окрики людей, вой одинокого волка.

А, нет, вой одинокого волка прозвучал лишь в моей голове.

Обычный вечер. Обычный конец рабочего дня. Только ощущался он теперь совсем не обычным.

Спокойно, Артём.

Думай.

Думалось плохо. Думалось телом – оно у меня в двадцать два года реагировало честнее головы, и сейчас отчётливо сообщало, что под рёбрами всё стянуло в холодный комок, а ладони стали липкими. Молодец, организм. Очень своевременно. Голова ещё пыталась рассуждать, строить версии и искать рациональные объяснения, а тело уже всё поняло и заранее подготовилось к неприятностям.

Я несколько секунд просто смотрел в потолок. Не помогло. Комок под рёбрами никуда не делся. К тому же, там кружила непонятно откуда взявшаяся муха. Он отвлекала от рефлексии.

Я знал, чем это пахнет. Я не первый день в этом мире и прекрасно помнил, как тут всё устроено. Букмекерские конторы в нулевых – это не бабушка‑семечница возле рынка. Это большие деньги, не совсем чистые. Как минимум – нажитые на человеческих пороках, алчности. К тому же, игорный бизнес начала нулевых ещё с девяностых притягивал не только любителей ставок, но и людей с весьма специфическими источниками доходов, для отмывания денег. И за такими деньгами всегда стоят опасные люди. И они очень не любят, когда кто‑то забирает у них слишком много – выгребая их собственную прибыль.

Я заполучил от одних семьсот пятьдесят восемь тысяч весной. Потом ещё семьсот пятьдесят летом, уже у конкурентов. И, видимо, наивно полагал, что между этими конторами стена по соображениям конкуренции – примерно такая же, как между мной, Кузнецовым и остальными. Каждый сам за себя, каждый варится в своём котле.

Нет.

Там, похоже, всё было устроено иначе из‑за специфичности бизнеса.

Все друг друга знают. Видятся. Созваниваются. Бухают на одних тусовках. Обсуждают клиентов, выигрыши, странные истории. А когда одна и та же фамилия всплывает несколько раз рядом с очень неприятными для кассы суммами, её рано или поздно начинают запоминать.

Вот и запомнили.

Получился я.

Наверное, как‑то так.

Я покрутил в руках телефон и невесело усмехнулся.

Не доглядел.

Я ведь сам себе зарекался – после выигрыша залечь, не светиться, ставки забыть как страшный сон. Заработал стартовый капитал – молодец, иди дальше строй бизнес и не испытывай судьбу на прочность. И Миша весной примерно то же самое говорил. Немного другими словами, но смысл был тот же.

А я в июне попёрся на Формулу‑один.

Потому что халява жгла карман. Потому что знал результат. Потому что решил, будто самый умный в комнате. Ну вот, дожгла.

Думал, что если пойду к конкурентам, прокатит. Что информация останется внутри одной конторы, а в другой меня никто не знает. Не прокатило, похоже. Мир оказался меньше, чем хотелось бы.

Встреча будет. Ясно.

Если бы хотели сделать что‑то плохое без разговоров, Миша бы не звонил. Или не успел бы позвонить. Уже бы давно находился в лесной «беседке», только без чашечки чая. Значит, пока речь идёт именно о разговоре. О вопросах. О попытке понять, кто я такой и откуда взялся.

Это уже лучше.

С вопросами работать проще.

Я заварил свежий кофе, сел обратно за стол и стал пытаться собирать в голове легенду. Медленно, по пунктам, отбрасывая лишнее. Потому что встреча будет. И на ней мне надо быть кем угодно, только не тем, кто я есть.

Не человеком, который знает результаты спортивных событий на годы вперёд. Не человеком из две тысячи двадцать шестого. Просто удачливым молодым предпринимателем. Очень удачливым. Но всё‑таки обычным.

Ну, всякое же в жизни бывает. Разные «случайные совпадения».

Они не торопились. Я думал, дёрнут на следующий день, а позвонили только через три дня. За эти три дня я успел почти убедить себя, что интерес ко мне либо остыл, либо вообще оказался преувеличением. Но нет. Не тут‑то было. Просто, если уж говорить по сути, люди такого уровня никуда не спешат. Когда они хотят поговорить, разговор всё равно состоится.

Мужской голос, незнакомый, ровный и вежливый до тошноты – так вежливы бывают именно те, от кого по‑настоящему стоит ждать беды.

– Артём Сергеевич? Добрый день. Есть к вам разговор, небольшой. По‑деловому. И, поверьте, это важно. Где вам удобно пересечься?

Ни представления, ни лишних слов. Сразу к сути.

Тот самый звонок. Я был готов, поэтому не стал включать дурачка и показывали слабину. С такими людьми слабость – непозволительна. Я предложил «Безмятежную Венецию». Плавучий ресторан в центре города, на Туре, на пришвартованном судне, большие окна, всегда народ, официантки снуют. Тут такой ресторан был. И был очень популярен. Я уже успел побывать в нём пару раз для разведки. Блюда вкусные.

Голос на том конце хмыкнул – он понял, что я понял, – но согласился без возражений. Завтра, в полдень.