Я платил за эту квартиру как за жильё, а жил в ней уже скорее как на складе и в серверной одновременно. Спал среди коробок с оборудованием, бухт кабеля и системных блоков, которые постепенно захватывали свободное пространство. Порой и ел прямо над клавиатурой, стараясь не уронить крошки между клавиш. Принимал клиентов по телефону, прикрывая трубку ладонью, чтобы не было слышно, как Стас… ладно, шутка, Стаса уже нет давно в моей жизни. А трубку я прикрывал рукой, когда в туалете смывал бачок унитаза.

Пора было разъезжаться с самим собой. За последнее время квартира перестала быть просто квартирой. Вышли на нормальные стабильные обороты, появились постоянные клиенты, пришло время чётче разделять рабочее и домашнее пространство. Хотя бы для того, чтобы не просыпаться каждое утро с видом на условную стопку маршрутизаторов и коробку сетевых карт.

Офис я искал тщательно, без спешки, почти неделю. Не хоромы – мне выпендриваться не перед кем, да и вредно. Слишком дорогой офис обычно приносит владельцу больше затратных понтов, чем прибыли и эффективности. Но и не каморку, что под актовым залом. Мне нужно было место, куда не стыдно привезти технического директора нефтесервисной конторы, спокойно усадить его за стол и обсудить контракт. И где при этом ещё поместится склад.

Нашёл‑таки, через объявление в «Тюменской правде» – газета по‑прежнему работала как универсальный список всего на свете. Через неё продавали квартиры, искали сотрудников, знакомились, сдавали помещения и решали половину бытовых вопросов. Бизнес – центр находился почти в центре города, недалеко от тех самых штаб‑квартир и региональных филиалов, ближе к крупным клиентам и длинным контрактам. Не люксовое стекло и бетон из рекламных буклетов, а обычное крепкое здание девяностых, построенное без особой красоты, зато на совесть. Но чистое, ухоженное, с лифтом, который действительно ездил, а не числился в списке местных достопримечательностей, и охраной на входе, которая не спала на посту.

Помещение мне понравилось сразу. Не единой длинной кишкой, как многие офисы того времени, а нарезанное по уму и без лишних потерь площади. Приёмная со стойкой под секретаря, дальше – просторный общий зал для сотрудников, отдельный кабинет для меня в углу, подальше от постоянного шума и звонков, и, главное, ради чего я во многом и подписался на эту аренду, – вместительная подсобка под склад. Туда спокойно вставали стеллажи, туда влезало железо, коробки с комплектующими, сетевое оборудование и расходники. Туда влезало всё, что сейчас постепенно захламляло мою квартиру и превращало её из жилья в филиал технического отдела.

Арендодатель, сухой мужичок лет под пятьдесят в свитере с оленями, назвал цену и внимательно посмотрел на меня поверх очков. Я мысленно прикинул цифры. Потяну. Не просто потяну, а с хорошим запасом прочности. Доход с IT‑услуг, обслуживания организаций и веб‑разработки уже держался в районе под сотку тысяч рублей в месяц. На первых порах аренда будет съедать заметный кусок прибыли, но далеко не критичный. Бизнес непрерывно растёт, развивается. Ну и плюс у меня на счету всё ещё лежал весьма солидный остаток от выигранных денег, который позволял не дёргаться из‑за каждой крупной траты.

Я только попросил зафиксировать ставку аренды на полгода вперёд и немного подвинуться по цене за то, что плачу сразу за два месяца наличными. Мужичок поскрипел, посчитал что‑то на листке бумаги, пару раз недовольно поджал губы, но в итоге всё‑таки скинул. Люди в нулевых, после непростых времён в девяностых, любили предоплату наличными как‑то особенно нежно. Хруст купюр тогда зачастую убеждал лучше любых договоров и гарантий.

– Под что помещение‑то? – спросил он, когда мы окончательно договорились и ударили по рукам.

– Компьютеры, – сказал я. – Сети, обслуживание, серверы. У меня IT‑компания. Тихая контора, дебоширить не будем.

Он кивнул с явным облегчением и даже немного расслабился.

Видимо, до этого представлял себе что‑нибудь похуже. Очередной игровой зал, сомнительный обменник, микрокредитную контору или ещё какой‑нибудь бизнес, который любит создавать проблемы соседям и привлекать лишнее внимание.

Дальше – люди.

Секретаря я искать не стал, его привёл Кит. Точнее, привёл свою родственницу, за которую поручился лично – Лену, двадцать три года, с образованием одиннадцать классов; а потом, так получилось, она пошла работать туда‑сюда. Получилось – по причине незапланированной беременности. Такое случается. В числе прочего у неё был и опыт работы ресепшиониста, поэтому с телефоном, посетителями и бумагами она была знакома не понаслышке. Спокойная, без понтов и лишних амбиций на пустом месте, печатала быстро, разговаривала вежливо и не строила из себя королеву приёмной. Я считал теги ровно один раз, коротко: [Добросовестность: высокая], [Тревожность: лёгкая] – и хватит, мигрень мне ни к чему. Лёгкая тревожность – это нормально. Это значит, человек переживает за результат, боится накосячить и перепроверяет себя лишний раз, а не плюёт на работу. Взял на девять тысяч семьсот рублей в месяц. Для неё это были очень хорошие деньги. Кит был доволен как медоед: пристроил родственницу не просто к нормальному работодателю, а к другу – то есть ко мне.

Спецов нанял пятерых. Пока пятерых. Через объявления, через сарафанное радио, через Кита и Филю, которые знали в городе многих надёжных людей, умеющих держать в руках обжимник, настраивать сети и не класть офис целиком после первого же обновления. Брал не звёзд… звёзд в Тюмени две тысячи пятого особо не водилось, да и не появились бы они на мои вакансии, – а тех, кто хотел учиться, расти и не врал в резюме. Мне были важнее мозги и отношение к делу, чем громкие рассказы о собственном величии. Платил выше рынка процентов на двадцать.

Это старый мой принцип, ещё из прошлой жизни: дешёвый сотрудник обходится дороже всего, потому что переделываешь за ним сам.

А иногда ещё и объясняешь клиенту, почему всё сломалось. Лучше сразу переплатить нормальному человеку, чем потом платить дважды или трижды за исправление чужих ошибок.

И отдельно – я взял продажника. Время пришло, нужен позарез. Пока один, а там – видно будет. Компания росла, крепчала, а новые контракты сами из воздуха не материализуются. Я мог чинить, кодить, проектировать сети с закрытыми глазами по тегам и без них, разбираться в железе и находить технические решения быстрее многих специалистов своего времени. Но ездить по холодным встречам, обзванивать незнакомых людей и улыбаться потенциальным клиентам, которых видишь впервые в жизни, – это отдельная профессия. Отдельная мышца. И она у меня в чужом двадцатидвухлетнем теле была так себе.

Взял мужчину по имени Виктор, лет тридцати, с личной Тойотой, бойкого, знающего своё дело, но не скользкого. Такие встречаются редко. Обычно продажники либо слишком мягкие и продают посредственно, либо готовы пообещать клиенту строительство космодрома за неделю, а потом приходится расхлебывать последствия таких громких обещаний. Виктор оказался где‑то посередине. Умел разговаривать, умел слушать и производил впечатление человека, которому можно доверить переговоры без риска потом хвататься за голову. Договорились на оклад плюс процент. Пусть звонит, пусть катается по городу, пусть сидит в приёмных и пьёт чай с клиентами. Пусть привозит контракты. Я ему – щедрую деньгу, он мне – поток.

К концу первой недели организационных вопросов офис ожил. Прокладывали сеть мы, разумеется, сами. Стеллажи в подсобке, железо на стеллажах, договоры в папках. Кулер – с ледяной водой, водой комнатной температуры и кипятком. Моя квартира внезапно стала просто квартирой, где можно готовить и есть на кухне, чиллить. Единственное – свой ноутбук я всегда держал при себе, а на рабочем месте поставил компьютер.

После плодотворной недели я пришёл домой вечером, сел на свой синий мягкий уголок, оглядел освободившееся пространство и поймал странное чувство. Будто из лёгких вынули кусок поролона, который там лежал полгода.