— Слушаю вас.

— Меня зовут Геннадий Валерьевич Прохоров. Депутат городской думы. И по совместительству человек, которому ты, девонька, сильно мешаешь работать своей дурной писаниной.

Я откинулась на спинку своего черного кресла. Прохоров. Владелец одной из крупных строительных компаний, упомянутых в моем расследовании. Да-да, есть такой персонаж.

Интерфейс среагировал мгновенно, хотя человека не было рядом. Прямо перед глазами, в воздухе над телефоном, развернулись еле заметные теги:

[Угроза: реальная]

[Уверенность: пока высокая]

— Вы хотите обсудить статью, Геннадий Валерьевич? — спросила я абсолютно ровным голосом.

— Вопрос неверный. Я хочу, чтобы ты её убрала. Прямо сейчас. Без году неделя в профессии и уже замахнулась на то, чего вообще не понимаешь. Девонька, ты вообще в курсе, с кем связалась? У меня всё под ногтем. Мусора, прокурорские. Одно мое слово, и твою шарашку закроют, аппаратуру вывезут, людей разгонят, а сама пойдешь по статье за клевету. Поняла меня? Убери статью. Пока я добрый.

Он давил авторитетом. Типичный хозяин жизни из нулевых.

Я смотрела на теги. Страха не было вообще. Жесткий многолетний опыт медийных войн — дело такое. Я включила режим Фила Айви за покерным столом. Холодный расчет, полная невозмутимость, блеф по-крупному.

— Геннадий Валерьевич. Наш разговор сейчас записывается. С первой секунды.

В трубке повисла долгая плотная пауза. Тег [Уверенность: пока высокая] мигнул, сменился на [Замешательство: резкое].

— Мне совершенно всё равно, кто у вас там под ногтем, — продолжила я спокойно. — Если в моем офисе появится хоть один проверяющий, если в мою сторону произойдёт какое-либо негативное телодвижение, эта аудиозапись уйдет в федеральные СМИ. В газеты, на телевидение. Одновременно. Уж я об этом позабочусь — была готова к угрозам от таких, как вы, когда публиковала свою расследовательскую статью. Вы депутат, публичный человек. Скандал с угрозами журналистам вам точно не нужен. Верно? Статью я убирать не буду. Всего хорошего.

Я нажала отбой. Положила телефон на стол.

Блин. Ну и дела. В действительности, я ничего не записывала — как-то не сориентировалась сиюминутно… Чистой воды блеф. Но Прохоров этого не знал. Такие люди привыкли, что их боятся по умолчанию. Спокойный отпор срывает им шаблоны напрочь.

Прохоров замолчал. Звонков больше не было, внезапных проверок тоже, как и караулящих возле подъезда молодцев с дубинками.

Хах, этот наглый звонок депутата мотивировал меня ещё больше! Вместо удаления первой публикации я села писать вторую. Использовала новые документы, сканы договоров, которые принесли обманутые люди. Больше историй. Выкатила вторую часть расследования через неделю.

Я смотрела на главную страницу сайта. Просмотры росли стремительно. Влияние портала постепенно увеличивалось, крупные СМИ перепечатывали и ссылались на нас. Света вовсю обзванивала потенциальных рекламодателей, договаривалась о встречах и предоставляла статистику посещаемости. Некоторые компании начали выходить на нас сами. Появились первые рекламные баннеры и первые деньги с деятельности моего бизнеса.

Но всё же ванильных иллюзий я не питала. Я нажила первого серьезного врага с реальным административным ресурсом. И этот враг точно ничего не забыл.

История с депутатом Прохоровым дала неожиданный побочный эффект. Олеся резко повзрослела. Я ей рассказала эту историю и её это впечатлило до глубины души. Ветреность испарилась. У девушки прорезалась жесткая профессиональная хватка.

Мы тогда сидели в офисе утром. Она смотрела на меня совершенно другими глазами. Над её рыжей макушкой висели четкие текстовые блоки. [Восхищение: искреннее]. Чуть правее стабильно пульсировало [Амбиция: удвоилась]. Олеся поняла масштаб нашей игры.

— Маринка, блин, это было вообще… мощно, — сказала она тихо. — Я тоже так хочу.

— Хотеть мало, — я пододвинула к ней стопку распечаток. — Надо уметь копать документы.

Я продолжала учить её искать информацию в открытых базах данных и официальных реестрах, а не переписывать чужие пресс-релизы. Заставила вызубрить профильные законы вдоль и поперёк. Объясняла принципы общения с анонимными источниками и отдельно вбивала в голову простое правило: если факт нельзя проверить, это не факт, а чьё-то мнение. Строго запретила принимать на веру слова чиновников, пресс-секретарей, силовиков и вообще любые так называемые «официальные версии событий». Любую информацию требовалось подтверждать минимум через два независимых источника. При это постоянно держа в голове, что документы ценились выше рассказов. Я вываливала на неё концентрированную выжимку из своих лет медийного продюсирования. Олеся впитывала правила жадно. Она вела подробные конспекты в толстом ежедневнике, задавала точные вопросы.

Моя собственная мозговая аномалия тем временем тоже эволюционировала. Способность адаптировалась к регулярным нагрузкам. Теги над головами людей стали ощутимо детальнее. Раньше интерфейс выдавал базовую эмоцию. Теперь он показывал скрытые слои. Вместо простой короткой надписи [Ложь] я видела развернутую конструкцию [Ложь: частичная, скрывает финансовый мотив].

Побочные эффекты сильно снизились. Мигрени отступили. Я сильно снизила объем давления на чужую психику. Перешла на пассивное считывание информации. Один или два человека в день, чисто для поддержания формы. Я осознанно училась выключать эту штуку. Постоянный фоновый поток чужих мыслей выматывал нервную систему до полного истощения. Я отводила взгляд. Расфокусировала зрение. Заставляла цветные плашки растворяться в воздухе. В общем, превращала пугающую мутацию в управляемый рабочий инструмент.

Ближе к концу августа сайт стабильно генерировал трафик. Базового дизайна от Геры Альпермана уровню нашего медиа уже сильно не хватало. Требовалась первоклассная верстка от профессионала, более удобная система управления, улучшенный рубрикатор. Я полезла на городской форум искать технического специалиста.

В разделе услуг мне попалось на глаза довольно грамотное объявление. Никаких кричащих шрифтов. Никакой лишней воды. «Разработка сайтов. Техническая поддержка. Настройка серверов. Сетевые решения. Индивидуальный предприниматель Дорохов Артём». Ниже был указан номер телефона.

Я посмотрела на фамилию. Дорохов. В памяти мгновенно всплыла база WHOIS. Тюмень — город объективно маленький. Совпадения здесь случаются редко.

Я взяла свою Нокию, набрала номер. Гудки шли долго.

— Да. Слушаю, — ответил мужской голос.

Спокойный, низкий, очень уверенный баритон. Молодой.

— Добрый день. Меня зовут Марина. Я руководитель местного медиа-проекта. Ищу подрядчика для модернизации своего новостного сайта.

— Здравствуйте, Марина. Расскажите, что именно вас не устраивает сейчас.

Я коротко описала ситуацию. Посещаемость росла гораздо быстрее ожиданий. Сайт начинал подтормаживать в часы пик. Хотелось добавить новые разделы и сделать систему более удобной для редакции и более стильной, статусной для глаз читателя.

Артём почти не говорил о технических деталях. Вместо этого задавал вопросы. Сколько новостей публикуется ежедневно? Планируется ли фотогалерея? Будет ли архив материалов? Сколько человек работают через админку одновременно? Какой рост аудитории я ожидаю через полгода?

Вопросы были правильные. Очень правильные. В духе тренингов по продажам, которые стали популярны в России со второй половины две тысячи десятых, где главное — выявить «боль клиента» и предложить нужное «лекарство» для лечения этой боли.

Большинство местных айтишников начинали разговор с цены и сроков. Этот сначала пытался понять, во что проект может превратиться через год-два. Пытался расположить к себе, не обсуждая первым дело деньги.

Хмм… По ходу разговора он несколько раз предлагал решения, которые выглядели разумно и без лишней экзотики. Никакого желания продать мне золотой космический корабль вместо велосипеда. Только спокойный расчёт и понимание, что растущему проекту скоро станет тесно в текущих рамках. Уже становится.