Ирина оказалась женщиной лет тридцати семи–восьми, со стрижкой каре, коротко стриженными ногтями и большим блокнотом, в котором она записывала все детали по пожеланиям клиентов и сделкам. Она задала мне несколько ключевых вопросов: район, количество комнат, панель или кирпич (или без разницы), рассматривать ли первый и последний этажи, для себя или под сдачу, наличные или ипотека, потолок по деньгам. Я спокойно и вдумчиво ответила ей, что восточка, однушка, можно панель, можно кирпич — главное, чтобы дом был не древний и не в сомнительном квартале, первый и последний этажи не рассматривать, для себя, наличка, до пятисот.

Она мне показывала разные варианты, но в большей степени меня привлек один из них, на четвёртый день поисков. Третий этаж относительно нового девятиэтажного дома — его сдали всего семь лет назад. Просторная, застеклённый балкон из кухни, окна во двор, ремонт двухлетней свежести. Кухня с гарнитуром, стеклокерамическая плита, в ванной — стиралка, в комнате — нормальный диван-кровать, шкаф-купе, журнальный столик. Хозяева уезжали в Сургут и продавали с частью мебели, чтобы не таскать. Я походила по комнате, постояла у окна, послушала тишину. Мы с Ириной были только вдвоём, у этой квартиры у неё были ключи в силу занятости собственницы сегодня.

— Мебели маловато, гарнитур простенький… но мне нравится, — сказала я. — Ещё раз, сколько просят?

— Четыреста девяносто, — отрапортовала Ирина.

— Четыреста семьдесят — и забираю, ответила я. — Позвоните им, пожалуйста, спросите.

Секунду, — кивнула Ирина и достала свой мобильник. «Ммм… Nokia 7280. Стильно», — подметила я мысленно.

Она отошла к окну и набрала номер. А дальше я с интересом наблюдала за работой профессионала, в соответствии с её репутацией. Голос у неё не менялся, не становился ни жёстче, ни мягче. Просто постепенно смещал акценты туда, куда нужно. Сначала несколько искренних комплиментов квартире. Потом ненавязчивое напоминание, что покупатель готов выйти на сделку хоть завтра. Затем лёгкий вздох по поводу бюджета и несколько фраз о том, как редко сейчас встречаются люди с живыми деньгами на руках. Да и человек-то какой — «спортсменка, понимаешь, комсомолка, краснодипломница, выпускница ВУЗа»; вся жизнь только начинается. У собственницы, мол, есть все шансы по-матерински помочь такой замечательной девушке на старте в большую жизнь.

Я даже невольно улыбнулась. Сильно улыбнулась. За годы работы в медиа мне приходилось видеть десятки переговорщиков самого разного уровня, да я и сама была не последней в ряду лучших, и Ирина своё дело знала на все сто. Она не давила, не спорила и не торговалась топорно в лоб. Она аккуратно подводила собеседницу к мысли, которую та через пару минут начинала считать собственной.

Минут через пять разговор закончился. Ирина убрала телефон в сумочку и позволила себе едва заметную победную улыбку.

— Минус двадцать тысяч. Поздравляю.

У собственницы, если честно, шансов почти не было.

На следующий день мы встретились в «Тереме», в переговорной комнате. Присутствовали я, собственница квартиры, Ирина и юрист агентства. Подписали договор купли-продажи, оформили необходимые бумаги и обсудили порядок подачи документов на регистрацию.

На прощание я подарила Ирине и собственнице по большой коробке конфет — разумеется, разных брендов.

— Звоните, Марина, если что-нибудь ещё понадобится, — сказала громко Ирина с улыбкой.

Мы договорились на другой день вместе с продавцом поехать в регистрационную палату и сдать документы. Ключи от квартиры я получила сразу. По сути, всё уже было решено — оставались только юридические формальности.

С Жанной получилось хуже, чем я планировала.

Я думала — посидим, выпьем чаю, я скажу спокойно, она поворчит и махнёт рукой. Жанна выслушала, посмотрела на меня и заревела. Не показательно, по-настоящему — у неё краснел нос, и она сопела.

— Вершинина, ты дура, что ли. Я же привыкла.

— Я тоже привыкла. Но жизнь движется вперёд.

— Куда ты от меня уезжаешь? Ты же одна там будешь куковать.

— Жанн, мы с тобой по-прежнему остаемся в одном городе, на связи. И на маршрутке быстро доехать.

— Не… Это далеко…

Я обняла её. От неё пахло шампунем Pantene Pro-V, который «Гладкие и шелковистые». «Вот тебе и Приянка Чопра…» — почему-то подумалось мне.

Я пообещала звонить, она пообещала писать каждый день, мы обе понимали, что каждый день не получится, но в этот момент это было неважно.

Переехала я за три дня. Большая часть вещей уместилась в две сумки и коробку с книгами. Первая половина июня две тысячи пятого. Привет, новая жизнь!

В новой квартире я стояла посреди комнаты, в куртке, с ключами в руке, и слушала. Во дворе проехала машина, за стеной кто-то невнятно бубнил и доносился звук телевизора.

— Похоже, мой сосед — Сергей Юрьевич Беляков, — произнесла с сарказмом тихо я.

Свой санузел. Своя кухня. Никаких чужих кастрюль на плите, никакой Жанны в халате поверх джинсов. Никаких нежданных гостей и шумных пьянок под носом. Внутри что-то осторожно отпустило, как будто я три месяца держала мышцы плеч в полусогнутом состоянии и наконец опустила.

Покой. Странное слово, давненько я его не пробовала.

Дальше пошла техника и мебель.

Б/у ноутбук IBM ThinkPad я нашла через объявление в «Тюмень-онлайн» — мужик из «Сибнефтепровода» продавал свой рабочий, T42, в идеале, за восемнадцать тысяч. Я съездила, проверила, забрала. Подключила выделенку — пятьсот двенадцать килобит в секунду, для две тысячи пятого это космос, ребята из «Тюменьтелекома» провозились около часа с протяжкой кабеля и смотрели на меня как на инопланетянку. Принтер HP взяла новый. Гейзерную кофеварку — на четыре чашки, итальянскую, в магазине «Посуда центр». И наконец-то нормальный телефон, по-людски, Nokia 6230i — серебристый, с достойной камерой, в «Связном».

К квартире докупила минимум: обеденный стол с четырьмя стульями, высокий вместительный холодильник, торшер, постельное бельё, подушки, посуду, занавески, красивое покрытие для дивана. Письменный стол, комфортное офисное кресло. Заказала новую металлическую дверь с двумя замками — мастер пришёл в назначенный день, поставил быстро и качественно. А ещё я купила и поставила в угол комнаты сейф средних размеров — для важных документов и наличных.

Ещё перед переездом я предусмотрительно перенесла свой «дневник» и все значимые для меня файлы с Жанниного «Самсунга» на флэшку, потом аккуратно вычистила там всё, что нужно — свои папки, временные файлы, заодно почистила кэш и историю браузера.

Создала у себя на ноуте три новые папки. «Бизнес-план» — туда легли наброски агентства, расчёты по Гущину, список других постоянных и временных клиентов, объём работы с которыми мне нужно постепенно сокращать. «Спортивные события» — короткий список с результатами на случай экстренной необходимости в дополнительных деньгах, предварительно — до конца две тысячи пятого. Именно — экстренной необходимости — мне после моего космического выигрыша нельзя было в короткий срок выигрывать ещё кучу денег, чтобы не привлекать к себе внимания. На самый крайний случай!

«Расхождения мира» — третья, самая волнительная папка. Которая порождает многие угнетающие вопросы без ответов.

Я открыла её и вспомнила одно из ранних наблюдений, которое хотела бы сюда добавить. После чего уровень тревоги стремительно возрос, а желание спокойно спать в новой квартире как-то резко растворилось…

Короче говоря, открыла папку «Расхождения мира» и начала пополнять.

G7 вместо G8. Дуров и «D-Pay» вместо ВКонтакте. Доллар сорок два вместо двадцати восьми. «Титаник» — пять Оскаров. Маккейн вместо Буша. Жесть…

Вчера в маршрутке я услышала по радио песню, которую не знала, — голос девичий, припев цепкий, ведущая объявила группу «Медное стекло». Я пришла домой, проверила. Например, группы «ВИА Гра», «Любовные истории», «Блестящие» в этом мире нет. Но в топе есть женская поп-группа «Медное стекло» — состав мне незнакомый, продюсер Макс Фадеев, песни похожие по жанру, но не те. Записала.