Он хмыкнул и кивнул.

Я открыла дверь и вышла в сторону кухни.

Бабушка оторвалась от плиты и обратилась ко мне:

– Ну как, достучалась?

Я подошла к ней и обняла.

– Вроде да. Я надеюсь на это.

Она прижалась ко мне, ничего больше не спрашивая.

Через несколько секунд бабушка отстранилась и посмотрела на меня внимательно.

– Останешься кушать?

Я выдохнула.

– Да, бабушка. Останусь. Я и Сашку подбила, чтобы всем вместе поесть, по‑семейному.

Честно говоря, от такой напряжённой ситуации во мне проснулся зверский аппетит.

Артём

Короче, мы договорились с Виталием Бондаренко из Саратова. После него я встретился ещё с несколькими инженерами‑кандидатами. Взяли тех, кто задавал вопросы и спокойно признавал границы собственного опыта. Один кандидат удивился, когда услышал, что начальником вновь созданного отдела по городскому видеообеспечению станет недавно принятый Бондаренко. Он почему‑то подумал, что таким человеком будет кто‑то из компании, кто уже давно работает. Странные мысли. Я предложил сначала поработать вместе и потом спорить на основании результата. Он подумал и согласился.

Возможно, он таким образом пытался понять, продвигаем ли мы своих сотрудников или он до пенсии будет работать старшим помощником младшего конюха.

Продвигаем. Но на той должности мне нужен был именно кто‑то вроде Виталия. Видимо, он разобрался в своём вопросе, раз согласился. Парень был толковый в своём деле.

К концу недели группа собралась. Виталий получил документы, распределил первые задачи и уже на следующий рабочий день я напомнил Сергею Алексеевичу про обещанный доступ к информации. Напомнил вежливо. Через час нужные контакты появились.

На первое обследование я поехал вместе с ними. Хотелось своими глазами увидеть, во что мы вписались. Виталий взял папку и термос. Рулетку сунул в боковой карман сумки. Остальные инженеры разобрали оборудование: тестер, измерительный инструмент, ноутбук, несколько мелочей, которые могли пригодиться прямо на месте. У машины он быстро объяснил порядок работы, уточнил ответственных и ещё раз прошёлся по тому, что именно нужно получить от объекта. Потом дал каждому отдельный участок.

Я слушал и понимал, что со старшим группы угадал. Сам бы тоже распределил задачи. Только перед этим говорил бы минут пятнадцать, потому что хотел предусмотреть каждый возможный вопрос. Виталий уложился в десять.

– Артём, вы с нами? – спросил он.

– Ага.

– Тогда сначала посмотрим ввод линии связи. Откуда приходит, куда приходит и что там вообще стоит. После этого станет понятно, есть ли смысл подниматься дальше.

На месте довольно быстро выяснилось, что схемы и реальность знакомы лишь поверхностно. На бумаге канал существовал. В здании его никто не мог показать. Один сотрудник уверял, что оборудование стоит в соседнем помещении. Там обнаружился старый шкаф с проводами и шваброй. Швабра выглядела исправной, по ГОСТу. По остальному требовалась дополнительная проверка.

– Вот ваш первый городской объект, – сказал Виталий. – Уже «умнеет», бляха.

– И не говори. Но пока за счёт швабры.

Он засмеялся и позвал местного специалиста. Разговаривал без раздражения, хотя нас уже дважды отправили не туда. Через некоторое время нашли нужное помещение и человека с ключом.

Внутри Виталий перестал шутить. Осмотрел ввод, проверил, куда уходит линия, какое оборудование установлено и откуда оно получает питание. Задал вопросы про перебои связи и электричества, выяснил, были ли аварийные отключения и кто обычно занимается восстановлением. Потом попросил документы на оборудование и объяснил одному из инженеров, что нужно проверить в первую очередь. Никого не одёргивал. Показывать, что знает больше, ему тоже не требовалось. Люди всё равно слушали внимательно.

– Как вам? – спросил я, когда мы вышли.

– Работать можно. Сроки пока называть рано. По документам здесь одна картина, на месте другая. Таких сюрпризов будет много.

– Сергей Алексеевич ждёт предварительную оценку к встрече.

– Предварительную дадим. Только подпишем крупно, что она предварительная.

– И подчеркнём два раза, хах!

По дороге обратно Виталий рассказал, каких специалистов стоит поискать дополнительно. Я записал. Раньше почти каждое техническое решение проходило через меня и Кита. Теперь рядом появился человек, способный видеть отдельно взятый масштабный проект целиком и не требовалось постоянное оперативное вмешательство от высшего руководства. От этого становилось легче и немного тревожно. Компания училась обходиться без моего постоянного участия. Нормальный владелец должен был радоваться. Внутренний «самозванец» интересовался, нужен ли он теперь вообще.

В офисе Виталий через десять минут принёс мне список задач. Вопрос отпал. Работы хватало всем.

– Харизматичный, зараза, – сказал Кит, наблюдая, как он разговаривает по телефону. – Ему даже отказать было бы неудобно на собеседовании.

– Поэтому он и стал начальником отдела.

– Согласен полностью.

Компания менялась быстрее, чем я успевал к этому привыкнуть. Ещё, казалось, недавно нас было двое – я и Кит, ходили два студента‑кустаря, чинили, прокладывали. Теперь компания ширилась отделами всё больше – у долгосрочного проекта появилась отдельная группа, а в моём ежедневнике встречи с администрацией стояли рядом с поездками в больницу. К тому же, я понимал, что этот проект – тоже работа на репутацию. За Тюменью может последовать Тюменская область, а за ней и другой регион.

Появилась короткая текстовая запись от Аркадия Макеева.

«Материалы ушли, процесс кипит».

Я прочитал её и убрал телефон. Потом достал и ещё раз прочитал. Потом снова убрал телефон и вернулся к рабочим вопросам. Ждать публикаций всё равно оставалось за пределами моих профессиональных навыков.

«Прочитал текстовую запись, убрал телефон, достал телефон, ещё раз прочитал, снова убрал телефон»…

Эх!

Мысль сходить к психологу кружила у меня в сознании как… как назойливая моль. Та, что из шкафа из прошлого, когда я обзавелся первым собственным жильём.

Я вроде как и пытался её отгонять. Потом несколько раз возвращался к ней, снова откладывал и в конце концов поймал себя на неприятном ощущении: я уже не решаю, нужен ли мне специалист. Я решаю, насколько мне стыдно к нему идти…

Причина была довольно глупой.

Я слишком хорошо представлял, что скажут знакомые, если узнают. Не все поголовно, но кто‑то из них вполне может. Причем, как женского, так и мужского пола.

Что‑нибудь вроде: «Ты серьёзно? Ты же мужик. Сам со своими проблемами разобраться не можешь?»

Или хуже:

«Какой ещё психолог⁈ Насмотрятся фильмов гейропейских, а потом ходють к непонятным специалистам! Настоящий мужчина обязан терпеть».

Эта фраза особенно раздражала.

Будто терпеть – это отдельная мужская профессия, а обратиться за помощью автоматически означает расписаться в собственной неполноценности.

К тому же, всё это не просто догадки, домыслы. Я сталкивался с чем‑то таким в прошлой жизни. Например, когда обращался к психологу после тяжёлого развода.

В общем, я никому ничего не сказал. Даже Киту. Хотя, он и проверенный годами малый… но не сказал ему всё равно.

Искал сам. Не по знакомым и не спрашивая рекомендаций – естественно, даже не прибегая к намёками в стиле «да эт, прост, у меня друг из деревни спрашивает». Обычный интернет, сайты частных специалистов, образование, специализация, отзывы. Я несколько вечеров перебирал фамилии и закрывал страницы после пары минут чтения.

В конце остановился на Александровой Юлии Дмитриевне.

В описании было указано: клинический психолог, частная практика, индивидуальная работа со взрослыми, тревожными состояниями и навязчивостями. Диплом и дополнительное обучение были перечислены отдельно.