Мне определённо стоит подумать о визите к психологу…

– А как защитить архив от удаления? – прервал моё небольшое внутреннее размышление Дегтярёв.

Я на секунду задумался. Вопрос был правильный. Камеры можно защитить от вандалов (физически и информационной работой), сервер поставить в отдельном помещении, но самый опасный доступ обычно получал человек, которому уже доверили ключи.

– Разделить права и делать резервные копии. Плюс физически ограничить доступ к оборудованию. Если один администратор сможет удалить всё без следа, однажды он это сделает. Сам или по просьбе хорошего знакомого.

Я говорил это без особого драматизма. Не потому, что считал всех потенциальными преступниками. Просто систему лучше строить с расчётом на человеческий фактор, а не на вечную порядочность каждого сотрудника. Сегодня человек работает добросовестно, а завтра ему могут предложить достаточно денег, чтобы он посмотрел на правила немного иначе.

– Вы людям совсем не доверяете, как я посмотрю?

– Доверяй, не доверяй, но человеческий фактор никто не отменял. Наивности тут места нет. Поэтому стараюсь людей ставить в положение, где одно чужое предложение решает слишком много.

– Не‑не. Всё правильно говорите.

Он откинулся в кресле. Сергей Алексеевич записал мою фразу и подчеркнул пару слов. Я чуть было не попросил не включать её потом в какую‑нибудь речь. Удержался. Всё же человек работал, а не собирал мои мудрости для потомков.

Дальше мы перешли к обслуживанию. Я предложил сразу предусмотреть запас оборудования и сроки реакции на поломки. Камеру можно повесить торжественно, с фотографией для газеты. Через полгода она покроется грязью или перестанет передавать изображение. Второе открытие в газету обычно не попадает.

– Причём запас нужен не только на случай серьёзной аварии, – пояснил я. – Какие‑то камеры будут выходить из строя – технический сбой, люди, птицы, климатические условия… Где‑то понадобится заменить блок питания, жёсткий диск или другое оборудование. Если каждую мелочь придётся заказывать отдельно и ждать поставку месяц, система быстро начнёт разваливаться.

– Нам потребуется обучение сотрудников, – сказал Сергей Алексеевич.

– Потребуется. И понятная инструкция. Система должна пережить отпуск человека, знающего нужную кнопку.

– То есть не должно быть ситуации, когда без одного специалиста никто не понимает, что делать! Это верно.

– Да, именно. Иначе мы просто заменим одного незаменимого человека другим. Лучше сразу сделать документацию и распределить обязанности. Тогда новый сотрудник сможет разобраться без нашего инженера, который будет ездить сюда каждый раз из‑за забытого пароля. С одной стороны – это очевидные вещи. С другой стороны – их всё равно важно проговорить и зафиксировать. Потому что то, что очевидно одному человеку, может быть неочевидно другому. А ещё степень образованности и уровень интеллекта у всех разный.

Дегтярёв постучал пальцем по схеме.

– Безусловно. Хорошо. Включите всё это в официальное техническое предложение. Отдельно распишите, что город получает на первом этапе. Без обещаний превратить Тюмень в фантастический фильм за полгода.

– Такие обещания обычно стоят дороже камер.

– Вот их покупать и не будем.

Я улыбнулся. Разговор всё больше уходил от красивой идеи к вполне конкретному проекту. Сколько камер, где их ставить, как передавать сигнал, где хранить архив, кто будет обслуживать оборудование и кто получит к нему доступ. Чем дальше мы разбирали детали, тем меньше всё это напоминало обычную закупку техники.

– В общем, ладно, Артём. Мы все основные позиции проговорили. Ведь так? – уточнил Дегтярёв.

– Так.

– Хорошо. Как я и упомянул ранее, подготовьте официальное техническое предложение по первому большому этапу. Составьте группу. Сергей обеспечит доступ к нужным людям и документам. Через десять дней встретимся ещё раз. Сергей с вами ещё созвонится заблаговременно для уточнения точного дня и времени.

– Договорились.

Я закрыл папку. За продолжительное время встречи первоначальная идея успела превратиться в задачу с конкретными сроками, ответственными и довольно приличным объёмом работы. Теперь отступать было уже сложнее. Да и не хотелось вовсе.

– Справитесь?

– Да, справлюсь, – сказал я уверенно.

– Артём, и такой… немного личный вопрос. Как Лена?

– Спасибо за беспокойство. Лена хорошо, постепенно идёт на поправку. Но с её травмами от наезда процесс этот не быстрый. Мы, её близкие, делаем всё возможное, чтобы ускорить восстановление…

– Понял. Мы с Сергеем желаем ей скорейшего выздоровления.

– Спасибо.

Встреча закончилась. Мы пожали друг другу руки.

На улице я остановился возле машины и посмотрел на здание. Пронизывающий ветер сразу полез под воротник. Некоторое время назад я ездил по сервисам в поисках разбитого внедорожника. Теперь мне предлагали участвовать в системе, благодаря которой следующую такую машину можно будет увидеть на записи. Хотя, не все те сервисы были, так сказать, на виду и в черте города. Но всё же сам концепт для таких чрезвычайных ситуаций, конечно, облегчал поиски преступника.

Я постоял ещё пару минут, глядя на окна администрации. В голове уже складывались первые задачи: кого привлечь, какое оборудование искать, кому поручить обследование существующих линий, где брать людей с опытом работы именно с видеосистемами. Всё это ещё предстояло превратить из разговора в работающую систему.

Я сел в машину и позвонил Киту.

– Ты где? – спросил он.

– Возле администрации. Мне дали десять дней на конкретное техническое предложение по «Умному городу». Повсеместное оборудование наружными видеокамерами.

– Продолжай.

– Я сказал, что соберу группу.

Кит помолчал.

– Понятно. А группа знает?

– Пока нет.

Он хмыкнул.

– Приезжай, Артём. Будем вместе думать, где брать людей.

Виталий Бондаренко пришёл к нам вечером следующего дня. До этого я и Кит успели поговорить с несколькими знакомыми, разместить объявления и выслушать двух специалистов, каждый из которых как бы умел абсолютно всё. Один строил сети любого размера, второй мог управлять любым проектом. На простые уточняющие вопросы оба отвечали значительно хуже. Люди с возможностями швейцарского ножа вообще часто ломались на консервной банке.

Бондаренко начал с вопросов.

Он переехал в Тюмень из Саратова пару лет назад вместе с молодой семьёй. Говорил членораздельно, уверенно, грамотно, последовательно, аргументированно. И с искренней улыбкой. Складывалось ощущение, что он прошёл ораторские курсы. Ну, либо сам по себе такой. За первые десять минут успел уточнить, кто владеет инфраструктурой и кто отвечает за доступ к объектам. Потом спросил, что город понимает под первым этапом. Последний вопрос мне особенно понравился.

– Пока город понимает, что хочет камеры, – ответил я. – Наша задача помочь ему сформулировать остальное.

– Значит, обследование начинается раньше технического задания.

– По сути, да.

– Весело. Ок, парни, я понял!

Он улыбнулся и придвинул мою схему. На полях сделал несколько дополнительных пометок, потом попросил чистый лист и перерисовал один участок понятнее моего.

Я посмотрел на его рисунок. Там появились дополнительные короткие обозначения узлов и несколько вопросов. Виталий не пытался сделать схему красивее. Он пытался сделать её более рабочей.

Кит сидел рядом и почти не вмешивался. По его молчанию я уже умел понимать многое. Сейчас кандидат ему нравился.

– Здесь кто отвечает за резерв? – спросил Виталий.

– Это один из открытых вопросов.

– Тогда запишите крупно. И питание тоже. Если у нас пропадёт электричество или ляжет один из ключевых узлов, первая авария оставит город без картинки как раз в нужный момент.

– Да‑да, это уже записано.

Он кивнул, но не стал развивать тему. Похоже, ему было достаточно убедиться, что проблема не прошла мимо внимания.