– Заходи.

Филя зашёл и посторонился.

– Это Саня. Саня Суркинов. Друг мой, давно знакомы, он помладше меня. Тут такое дело… Пусть сам расскажет. Я пойду, у меня объект в десять, нужно готовиться и ещё кое‑какие дела сделать.

Он кивнул нам обоим и ушёл. Вот так. Привёл, представил, ушёл работать. Филя делал больше, чем говорил, и в этот раз тоже не изменил себе.

Саня остался стоять посреди кабинета. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Видимо, он ждал, пока я предложу сесть, а я ждал, когда он наконец скажет, зачем пришёл.

Выглядел он так, будто сошёл с обложки журнала для мужчин, которые ходят в солярий. Пальто по фигуре, шарф уложен небрежно, но явно с расчётом. Причёска с укладкой. Ботинки чистые, что в предзимней каше само по себе выглядело чудом. Лет двадцать пять, может, чуть меньше. Держался прямо, смотрел уверенно.

Хмм…

Одежда сидела на нём слишком хорошо, чтобы быть случайностью. Видно было, что перед выходом он не просто надел первое, что оказалось под рукой. Даже шарф, который вроде бы лежал небрежно, был уложен именно той небрежностью, над которой обычно приходится постараться.

Прям Марлон Брандо в свои лучшие годы.

– Александр или просто Саня, – сказал он и протянул руку. – Много слышал о тебе, Артём.

– Присаживайся.

Он сел, расстегнул пальто, поправил манжету рубашки, потом вторую. Мимоходом глянул на своё всё ещё заметное ранним утром отражение в окне. Поправил волосы.

– Я, если честно, не совсем понимаю, о чём речь, – сказал я. – Филя не объяснил и до этого не предупреждал. Так что, давай ближе к делу.

– Филя, он такой. Скажет два слова и уйдёт. – Саня улыбнулся, и улыбка у него была отработанная, с ямочкой.

Я видел. Саня отогнул край шарфа так, чтобы стало видно рубашку, и продолжил.

– Я по твоей ситуации. С девушкой твоей. Точнее, со следователем.

И вот тут меня догнала мысль, которую я давно откладывал. Вчера поздним вечером ко мне пришёл парень с перепиской, сегодня ранним утром приходит парень со следователем. Я превратился в человека, к которому ходят с «папками». Что‑то Карл Юнг говорил про такое позитивное стечение обстоятельств в преддверии титанических изменений… Только что именно говорил – не помню.

Я посмотрел на Саню ещё раз. Судя по виду, он явно не собирался ограничиваться коротким «есть новости». Значит, и Филя привёл его не просто поздороваться.

– Слушаю, – сказал я.

– Я днём на госслужбе, – начал Саня. – В погонах, офицер, где именно, неважно. А ночью подрабатываю. Девочек вожу. Шмаровоз, скажем так, если поделикатнее.

Он сказал это без всякого смущения, скорее с оттенком гордости, как рассказывают про второй бизнес. И с загадочной улыбкой Марлона Брандо.

– Понял.

– Возможно, это звучит немного абсурдно, но на одну зарплату в погонах не проживёшь, сам понимаешь. Да и не зарплата это, а так – жалкая подачка от государства. А я люблю вкусно покушать. И еще люблю хорошо одеваться. – Он провёл ладонью по лацкану пальто. – Это, между прочим, итальянское. В Тюмени таких два, второе у одного нефтяника.

– Нет, Саня, ни капли для меня это не звучит абсурдно. Не ты первый, не ты последний. И морализаторством я уж точно заниматься не собираюсь. Но, если на то пошло, уж лучше работать на второй работе с проститутками, чем брать взятки, например, за сдаваемый в эксплуатацию объект с нарушениями, который потом сгорит и погибнут десятки людей.

Он кивнул и довольно улыбнулся. Я не думаю, что таким парням, как он, нужно чьё‑либо одобрение, но, очевидно, он хотел получить какой‑то минимальный сигнал, что тут ему комфортно.

– Ну‑ну? Что там? Продолжай.

– Ну вот. Работа такая: привёз, стоишь, ждёшь, забрал, отвёз. Много ждёшь. Одна, например, на работе, две в ожидании в машине. Девочки, пока со мной, много болтают между собой и со мной, кто что. Им хочется выговориться. Мне вообще люди легко рассказывают самое сокровенное… Клиенты разные бывают, и все со своими тараканами. Вот девочкам и есть о чём посплетничать.

Он снова поправил манжету. Я ждал.

– И вот одна на прошлой неделе рассказывает. Есть у неё постоянный, взрослый женатый мужик с семьёй, приходит раз в полторы‑две недели. И ладно бы просто приходил, так он платит за страпон.

Я, наверное, изменился в лице, потому что Саня усмехнулся, глядя на меня.

– Ага, я тоже так отреагировал. Но там дальше веселее. Он просит, чтобы она с него не снимала форменную рубашку с погонами подполковничьими. Серо‑голубую такую, милицейскую. В ней и… ну, в общем, в ней. В погонах она, естественно, не разбирается, но по описанию я понял звание.

– Похоже, настало время охренительных историй. Ну‑ну. Дальше.

Я завертел в руке карандаш.

– Дальше она сидит у меня в машине и ржёт. Говорит, Сань, ты прикинь, я его по телеку видела. Он какое‑то дело ведёт, где внедорожник девушку сбил, про которое сейчас все говорят. «Нелечебный внедорожник», как один журналист написал, с намёком на высокопоставленного папу из здравоохранения. Говорит, у меня чуть челюсть не отвалилась, но виду не подала. Зыков это, подполковник тот мусорской. Хахаха, Саня, ну ты прикинь, говорит мне.

Саня замолчал и посмотрел на меня.

Я сидел не двигаясь. Внутри стало оглушительно тихо.

– Она уверена?

– Она его вживую в форме видела со всех сторон и по телеку в этой же форме видела. Лицо запомнила, голос запомнила. Говорит, сто процентов он. Ошибки быть не может.

– Это и есть те самые тараканы, о которых девочки твои любят сплетничать?

– Да‑да. И он не единственный такой. Есть и другие латентные среди офицеров – ментовские, прокурорские, разные есть… В дневное время дрючат свои подчинённых, строят из себя невероятно суровых боссов «старой закалки», а по ночам… ну ты понял. И девочки делятся. Поугарать просто. Ночь, ждать долго, скучно. Они мне про кого угодно всё подряд выкладывают.

Я вспомнил Зыкова за его столом. Аккуратно разложенные бумаги, кофе с коньяком, вежливость, за которой не чувствовалось никакой спешки. Хмм… а, может, и правда в нём было что‑то такое, страпонистое? Просто я не замечал…

Серо‑голубая рубашка с погонами подполковника, значит…

Реверсия ролей как форма психической разрядки, значит…

В эту секунду мне почему‑то вспомнился персонаж принципиального жёсткого федерального прокурора Чака Роадса из сериала будущего «Миллиарды». Ну… как «почему‑то»? Потому, собственно, и вспомнился!

– А потом я Филе это рассказал, – продолжил Саня. – Просто как байку. Мы с ним пиво пили. А Филя вдруг такой серьёзный стал и говорит: Лена, которую сбили – это девушка моего начальника. Того, который в больнице постоянно сидит. И, вроде как, ходят слухи, что следствие не слишком бежит разбираться и что оно чуть ли не повязано с семьёй Ивановых. Надо помочь.

А слухи‑то очень правильные ходят.

– Так‑так…

– И я на следующей смене попросил её повторить. На диктофон.

– Так просто?

– А чего сложного. Я ей сказал, что для хорошего человека, у которого девушку сбили – дело которой и ведёт этот Зыков. Она сначала спросила, не подстава ли это. Я сказал, что подставлять её никто не собирается, речь только про клиента. Она подумала минуту и говорит: да ладно, он мне и так надоел со своими погонами. Девочки, они, знаете, добрые. В основном. Артём, тут ведь дело какое… Ты – руководитель бизнеса, создал компанию с нуля. У тебя мессенджер, канал. Да, я слышал про негативные отзывы о твоей работе, но для меня они похожи на мышиную возню. На работе, кстати, среди друзей, да даже с девочками, мы все пользуемся Dornet и очень этим довольны. То есть,, я вижу тебя как умного, достойного человека. Если у тебя есть веские доказательства, что Зыков этот, как доблестный рыцарь борется за права Лены, тогда не вопрос. Посмеялись и забыли. Но, если слухи имеют почву и тебе реально вставляют палки в колёса, то таким компроматом ты сможешь грамотно распорядиться, чтобы тебе на дело назначили адекватного следователя.