– Значит, поведенческий паттерн крайне подозрительный… Нереальный.

Он переключил ещё одну таблицу.

– Теперь тексты.

– Что с ними?

– Сто сорок с лишним комментариев, а заготовок по сути несколько. Мы прогнали их через собственный скрипт: убрали имена, обращения, знаки препинания, посмотрели совпадающие фразы и порядок слов. Получилось, что большая часть сообщений собирается из одних и тех же кусков.

Он открыл несколько примеров рядом.

Я прочитал первый, потом второй. Смысл немного менялся, слова переставлялись, где‑то добавлялось одно предложение, где‑то убиралось. Но основа действительно была одинаковой. То, на что я сам обратил внимание в самом начале, а тут подтверждение.

– Сколько исходных вариантов?

– Меньше десяти. Девять. Причём несколько фраз повторяются почти дословно. Их тасуют, меняют местами, добавляют пару слов – и получается новый комментарий.

– То есть разные люди пишут одно и то же?

– Или один человек готовит заготовки, а потом раскидывает их по разным аккаунтам. Я бы пока не говорил, что оператор один. Но источник текстов, похоже, общий.

Я молчал и смотрел на график. Чем дольше смотрел, тем меньше он напоминал случайный набор комментариев и тем больше – аккуратно организованную работу.

– А связь с Dornet?

Паша вернулся к первой таблице.

– Тут тоже занятно. Несколько аккаунтов с YouTube совпадают с никами, которые у нас уже засвечены. Не один‑два совпадения, а серия. А когда мы посмотрели их историю в Дорнете, у нескольких аккаунтов обнаружился один и тот же IP‑адрес. Не так, чтобы можно было сказать: «Вот этот человек точно написал комментарий». Но достаточно, чтобы предположить общий компьютер, одну сеть или хотя бы общий круг.

– И что ты думаешь?

Паша пожал плечами.

– Что это не обычный спам… Кто‑то делает это системно. И, судя по времени и количеству, ему зачем‑то очень важно, чтобы твои ролики выглядели засранными.

– И ещё, – Паша призадумался на пару секунд. – Мы сверили всё с журналом инцидентов. С первой атаки, когда нас клали DDoS‑ом и мочили по всем форумам. Я про Dornet.

– Ага. И?

– Часть адресов из первого кластера совпадает с теми, что засветились при атаке. Три из восьми.

Я взял со стола карандаш и начал крутить его в пальцах. Неосознанно. А потом осознал. Может, в тот момент я просто ощутил себя разгневанным Джоном Уиком… Пёселя по кличке «Дорнет» которого обижают.

– Точно те же адреса?

– Три из восьми, босс! – Паша развёл руками. – Три – это уже интересно. Это могут быть те же люди, а могут быть те же прокси, взломанные машины или арендованные мощности. По одним IP заказчика не установить, мы это честно написали. Вот, – он ткнул пальцем в последний абзац на экране. – «Признаки организованной кампании подтверждаются. Установить заказчика техническими средствами не представляется возможным». Всё. Дальше не наша епархия.

Я перечитал этот абзац дважды. Где‑то неподалёку сосед‑арендатор включил болгарку, звук шёл прямо сквозь кирпич, и от него заныл зуб слева внизу. Чувствительный зуб.

– А если так и не найдём? – спросил я. – По технике. Вот совсем никак?

– По одной этой цепочке – почти никак, – Паша поправил крышку экрана, будто там был неправильный угол. – Кто это делает, тот адресов напрямую не оставляет. Может сидеть за прокси, использовать чужие сети, взломанные машины. А дальше цепочка может привести куда угодно – хоть к серверу в Голландии, хоть ещё к чёрту на кулички. Три совпадения из восьми дают зацепку, но не дают человека.

– То есть тупик.

– По технике – почти. – Паша глянул на меня быстро, будто украдкой, и снова уставился в экран. – Только тебе же нужен человек. Человека ищут по‑другому. По тому, кому это выгодно, кто мог дать команду и кто имеет доступ к исполнителям. Если это вообще возможно определить – я про последнее. Я цифры дал, дальше не ко мне.

И замолчал.

– Спасибо, мужики, – сказал я. – Тебе, Паша, и Косте скину оговоренную оплату. Переведу сегодня. Обоим.

Паша ушёл. И было в его походке что‑то даже немного чванливое, гордое, победное. Напомнил мне своей походкой одного ирландца.

Работу сделали на совесть, что уж говорить!

Правда…

Правда… я остался со сводной справкой один. В размышлениях.

Развернул к себе ноутбук – он его оставил, сказав, мол, забери файл, потом отдашь. Смотрел на таблицу.

Три группы. Больше половины из ста сорока с лишним. Девять фраз. С почти одинаковым интервалом. Три адреса из восьми – те же, что в первую атаку.

Цифры не врут. Цифры вообще самая честная вещь на свете, потому что им плевать, кто на них смотрит.

Но цифры не называют имени. Имя надо добывать головой. Паша прямо сказал: это твоя работа. Ну, значит, моя.

И голова моя пошла работать.

Первое – почерк. Первая атака была громкой. Нас клали на лопатки DDoS‑ом, нас мочили на форумах, поднимали волну «Dornet – кидалы». Тупо, лобово, в сервер и в репутацию разом. Мы устояли. Больше того – выросли.

Люди, которые про нас узнали из грязи, пришли и остались. Атака сама себя переиграла – умный человек, проиграв так, второй раз в ту же стену не бьёт.

Значит, второй раз бьют не туда, куда били в первый.

Метят в человеческое, в интонацию – в ту цель, ради которой мы эти ролики вообще снимаем. Глухим шумом, который раз за разом повторяет одно и то же слово.

Простые люди будут в смятении, перестанут смотреть видео, потому что «плохо, недостоверно, неоднозначно». Потом недоверие, как чумная зараза, начнёт перекидываться и на мессенджер. Потому что «мессенджер это того чувака, который какую‑то муть предлагает в своих видео по компьютерам». Это потянет, в свою очередь, набросы на форумах. А там уже недалеко и чтобы не слишком устойчивые клиенты начали отваливаться, раз вокруг деловой репутации Артёма Дорохова такое болото.

Цепная реакция.

Дурачок до такой многоходовки точно не додумается.

Я встал, дошёл до чайника и нажал кнопку. Вода закипела, кнопка отщелкнула, я приготовил чашку и полез за коробочкой смородинового чая в пакетиках, взял один пакетик и тут меня осенило…

Точно, смородина!

В народных поверьях чёрная смородина – это символ дружной семьи, семейного благополучия. А у кого нет, по всей видимости, никакого семейного благополучия? Кто живёт только ядом и желанием поднасрать ближнему? Кто играет грязную игру? Кто пишет колонку с умным видом, типа «я не на что не намекаю, но Dornet этот ваш…»?

Кто довольно умён, или… токсично умён, чтобы разыгрывать гнусные партии с расчётом на эффект домино?

Кто – паскуда в юбке?

Вершинина.

Марина Вершинина. С виду солидный главный редактор «Медиа72».

Я тогда сорвался и набрал её. Сказал прямо в трубку, зло, без предисловий – «Что же ты творишь, паскуда в юбке? Я знаю, что ты сделала».

Она не стала отпираться. Не сказала «вы ошиблись адресатом» и трубку не бросила. Она молчала. Несколько секунд. Должно быть, упиваясь моей досадой и проблемами, едва сдерживая смех.

Болотная пиявка, питающаяся кровью.

Марина Вершинина. Чёкнутая тётка. За первой атакой стояла она. Бумаг у меня нет, есть логика, есть косвенные факты и аналитика.

И есть ещё кое‑что, чего про неё в Тюмени не знает никто.

Она такая же, как я. Переселенка. Оттуда же, из того будущего, где резонанс покупают пачками, а репутацию роняют шёпотом в сорок голосов. Разницу между живым и купленным она чувствует не хуже меня. Может, и лучше – если у неё в той жизни это было профессией.

Я заварил чай и сел в своё кресло.

Всё сходилось. Только сходилось оно в подозрение, а до доказательства пока опять не дотягивало, и я это понимал очень отчётливо.

Прямых улик ноль. Три адреса из восьми в суде вызовут смех. Анонимка на форуме, «молодая заказчица из Тюмени», Паша её тогда нашёл и принёс мне – слабенькая, как чай в поезде, никуда она не вела ни тогда, ни сейчас. Если сунусь – сначала смех, а потом слёзы. Слёзы за публичную клевету, что и очень сильно ударит по моей деловой репутации.