Теперь «Вместе» начиналось по‑настоящему, уже в качестве серьёзной респектабельной компании.

Я проснулась в половине девятого утра в чужой спальне и первым делом потянулась к телефону, лежавшему на тумбочке. Голова была ватной после вчерашнего шампанского, во рту пересохло, а память возвращалась кусками: ресторан, длинный стол у окна, бокал за бокалом, разговоры о «Вместе», потом лифт, этот номер и Ринат рядом. Я проверила сообщения, потом открыла банковское приложение и посмотрела на обновлённый счёт. Плюс десять миллионов никуда не исчезли. Вот после этого я окончательно проснулась.

Ринат спал рядом, повернувшись на бок. Занимал ровно свою половину кровати, не расползался по матрасу и не отбирал одеяло. Дисциплина нефтяника впечатляла. Возможно, примерно так же он вёл себя с месторождениями: забирал положенную долю и не разбрасывал вокруг себя ничего лишнего.

Я тихо усмехнулась и положила телефон обратно на тумбочку.

Номер был явно не домашним. Большая кровать, панорамное окно, тяжёлые шторы, виднелся мрамор в ванной, две одинаковые пары тапочек и бутылка французской минеральной воды на каждой тумбочке. Отпила воды из своей бутылочки. На кресле у стены висел его пиджак, рядом стояла моя сумка. Вся эта окружающая обстановка выглядела… шикарно.

Ринат за моей спиной пошевелился.

– Ты всегда начинаешь утро с проверки телефона?

– Почти. А когда на счёт приходит десять миллионов, особенно хочется убедиться первые дни, что они действительно всё ещё там.

Он открыл глаза и посмотрел на меня через плечо.

– И что, действительно там?

– Все до последней копейки.

– Тогда доброе утро.

– Доброе.

Он улыбнулся и приподнялся на локте.

– На что потратишь?

– Понятное дело на что! Я уже давненько себе хотела прикупить жёлтый Bentley Continental GT.

– Ты серьёзно?

Мансуров аж опешил, округлив глаза. Я выждала паузу в несколько секунд, смотря на него невозмутимым взглядом.

– Ринат, у меня даже прав нет пока. Да и не время ещё для роскошных тачек. Не потрачу я деньги бездумно. Я их уже мысленно распределила.

– Даже неинтересно…

– Скука серая, ничего экстраординарного. Надо запускать агрессивную рекламу, как это было у Ти… не важно, как там у других. В общем, нужно, чтобы каждая собака знала.

Чуть не взболтнула лишнего. Какой нафиг TikTok в две тысячи шестом!

– Ещё буду расширять серверные мощности с хостерами. Организационные вопросы, новые функции.

Я на секунду задумалась.

– И запас на случай, если что‑нибудь пойдёт не по плану…

– Грамотно ты мои деньги делишь, однако. Я могу спать спокойно при таком подходе к делу.

– Окстись, родной. Уже не твои деньги‑то.

Он рассмеялся.

На «ты» он перешёл уже после подписания документов. Сначала мы выбрали день сразу после того, как поступили деньги мне на счёт, о чём я ему незамедлительно сообщила. Потом отметили сделку в ресторане на верхнем этаже гостиницы: белые скатерти, панорамные окна, роскошный ужин, официанты, которые появлялись рядом раньше, чем успевала закончиться вода в бокале. Сначала мы долго обсуждали «Вместе» уже без юристов, договоров и условностей между нами.

Он задавал вопросы. Я отвечала.

Он пытался выведать стратегию развития проекта – то, чего я ему не сказала раньше. Я рассказывала, но ровно столько, сколько считала нужным.

После нескольких бокалов разговор стал менее деловым. А потом… и вообще перестал быть деловым.

А дальше всё получилось без особой церемонии. Никаких признаний, обещаний и попыток назвать это чем‑нибудь большим. Мы просто оба поняли, чего хотим, и не стали изображать, будто не понимаем.

Он провёл пальцами по моему плечу… ноге…

Я не отстранилась.

Мне нравилось, что между нами не требовалось придумывать лишних слов. Ринат получил двадцать процентов бизнеса, который считал перспективным. Я получила десять миллионов и партнёра, способного вложить ещё, когда «Вместе» начнёт показывать те цифры, которые я от него ждала. Теперь между нами добавилось кое‑что ещё, но это совершенно не отменяло первоначальной договорённости.

– Ты сейчас обо мне думаешь или всё о своих серверах? – спросил он.

– О загрузке.

– Моей?

– Неа! О серверной загрузке.

Он рассмеялся и потянул меня к себе.

Мы оба прекрасно понимали, что делаем, и никто не требовал от другого больше, чем тот собирался дать. Мы использовали друг друга.

Да и нужда в новом мужчине у меня уже ощущалась, как ни крути. А тут – одним выстрелом двух зайцев. И для здоровья, и для дело полезно. Как и ему – и про деньги, и про молодую девушку в ранних двадцати.

Для начала этого было более чем достаточно. А остальное покажет время.

Депутат Дегтярёв объявился, как хорошая погода осенью – не по прогнозу и без причин.

Сначала круглый стол по региональным СМИ, где он вёл секцию и дважды процитировал мои слова, как колумниста. У меня появилось странное ощущение, что мою колонку читали с карандашом. Следом позвонили из комитета по информационной политике – собирают предложения от редакций, «ваш опыт был бы ценен». А ещё через несколько дней он «случайно» оказался в ресторане, где я обедала с крупным потенциальным рекламодателем, – подошёл между горячим и счётом.

– Извините. Не помешаю? На минуту. Прочёл ваш четверговый материал. Про то, что у города должен быть голос, а не эхо. Украду формулировку для выступления – не обидитесь?

– Со ссылкой на источник только если. Тогда крадите.

Он кивнул мне, рекламодателю и ушёл к своему столику. Рекламодатель проводил его взглядом и посмотрел на меня с новым выражением. Контракт в тот день мы подписали без торга.

После круглого стола по региональным СМИ, кстати говоря, он вышел за мной на крыльцо. Дождь стоял стеной, зонта не было с собой.

Пасмурно.

– Возьмите. Я всё равно жду водителя.

Он раскрыл надо мной свой, чёрный, огромный зонт.

– Промокнете же.

– Переживу. Мы с супругой закалённые, на лыжах ходим.

«С супругой» он вставлял в разговоре часто. Кольцо носил открыто. Пытался создать образ «хорошего парня».

– Как голова? – спросил он без перехода. – Осень, перепады давления. После таких травм это ещё долго аукается.

Я посмотрела на него…

– Не жалуюсь, – сказала я. – Голова – мой основной актив. Слежу за амортизацией.

Он засмеялся, оставив мне зонт и трусцой побежал к подъехавшей машине.

Вскоре курьер привёз в редакцию приглашение на заседание комитета. Повестка, и от руки, синими чернилами, поперёк угла: «Рассчитываю на ваш голос, а не на эхо. О. Д.».

Мою же формулировку вернул обратно, как теннисный мяч.

Контакт с влиятельным депутатом налажен, поддерживается, пока никакой услуги он не просит – отметила я для себя.

Артём

Трудовая инспекция сидела на третьем этаже здания, где лифт работал через раз, а сегодня – через «нет». Я поднимался пешком, считая пролёты, толстенная папка с бумагами под мышкой – в ней лежало устранение нарушений, которое я скрупулезно готовил некоторое время.

Договоры. Формальное требование – до шестого октября две тысячи шестого трудовые договоры положено регистрировать в органе местного самоуправления. Норма дурацкая, доживает последние недели, но пока живёт – исполняй.

Я заранее привёл в порядок все договоры и зарегистрировал их как положено. Заодно пересмотрел кадровые бумаги, чтобы больше не оставлять инспекции поводов возвращаться к тому же самому. Вместе с Леной и Виолеттой, разумеется.

Женщина в окошке взяла мою стопку. Полистала, сверила фамилии и что‑то отметила в своей тетради.

– А зарплату как теперь платите?