Немыслимо!

Тут ведь всё очень просто – любое быдло существует ровно до тех пор, пока чувствует собственную безнаказанность. Её начальство вело себя так только потому, что им это позволяли.

Диана всё‑таки смогла выбраться. Через несколько месяцев благополучно нашла другую работу, с уважительным микроклиматом, и уволилась. Чему я искренне порадовался, когда узнал.

Что‑то мне подсказывает, что история Дианы не была единичной ни по стране, ни по региону. Особенно, касательно тех, кому довелось работать в торговле.

Так вот, у меня такого не водилось вообще! Ноль! Я на входе предупреждал каждого: рукоприкладство, демонстративное неуважение к коллеге или клиенту – за дверь в ту же секунду, без разговоров. Никто из нас, руководителей – ни я, ни Кит, ни Виктор, ни Лена даже близко ничего подобного себе не позволяли.

Когда микроклимат нормальный, люди и работают в охотку, радостно, качественно и держатся за место. А сейчас, в условиях мезенцевских пакостей, я эту истину ценил вдвойне. Первое, что делает хищник, когда хочет задавить конкурента, – переманивает у него людей. А у меня людей переманить и дорого, и незачем. Им хорошо там, где они есть. Я никогда не впаривал сотрудникам вот это фуфло в стиле Доминика Торетто – якобы «мы семья» и всё такое. Категорически нет! Семья – это жена, муж, родители, дети, а не работа. Но я всегда старался обеспечивать рабочие условия такими, чтобы коллегам работалось в радость, а не в тягость.

Кстати, говоря про конкурента, я посидел, обмозговал ситуацию и решил сработать на опережение: поднял зарплаты самым сильным, кого потенциально могли попробовать выдернуть. Пусть екатеринбургский умник свои деньги на что‑нибудь другое тратит.

Такова была моя твёрдая позиция. Например, если человек устроился к тебе на работу за двадцать тысяч рублей в две тысячи шестом году – это не значит, что он должен до пенсии работать за двадцать тысяч. И это также не значит, что индексация возможна только при нормативно‑правовых «пинках» от государства. Труд на совесть, ответственность, обязательность, лояльность – периодический пересмотр зарплаты в сторону повышения. Раз в полгода или чуть больше. Получите, распишитесь.

Про мезенцевские пакости – отдельная песня.

Началось всё вроде безобидно. Кит как‑то зашёл по работе и между делом обронил, что на паре городских форумов появились странные посты. Мол, Dornet сырой, дырявый, персональные данные пользователей утекают куда‑то в даркнет и продаются там на закрытых форумах кому попало. Я сперва отмахнулся – мало ли в сети трепа. Но потом такой же вброс всплыл у меня же, внутри мессенджера, в одной из общих комнат. Аккуратный, грамотный текст, будто заботливый человек предупреждает наивных юзеров об опасности. Не импульсивный наброс какашек на вентилятор, а словно… с чувством, с толком, с расстановкой.

Вот тут я и напрягся.

Хамство конкурента выглядит иначе – крикливо и коряво. А это было гладко и методично. Кто‑то спокойно, без единого крика, затягивал удавку. Посты сыпались один за другим, каждый чуть иначе сформулирован, с новеньких аккаунтов, из разных углов сети. Классическая корпоративная травля, которую я в прошлой жизни насмотрелся до тошноты в исполнении крупных игроков. Почерк узнаваемый, ага.

Кит подтвердил мои подозрения на следующий день. Зашёл как обычно по работе, потоптался у стола, помялся, а потом выложил.

– Артём, я тут поспрашивал по‑тихому, – он понизил голос, хотя в кабинете мы были вдвоём. – Помнишь моего родственника, что в провайдерской конторе сидит? У него там кум работает в «ТюменьСервисе». Так вот. Эти посты про даркнет – кузнецовских рук дело.

– Уверен? – я оторвался от экрана.

– Тот кум говорит, им ставят задачи сверху. Списками. «Раскидать по форумам, что Dornet дырявый». Платят отдельно, налом, щедро мимо кассы, – Кит поскрёб затылок. – Кузнецовская контора не бедная, но такие деньги на грязь лить ему одному не с руки, думаю. Кум, кстати, обмолвился про Екатеринбург. И я думаю, мы теперь можем понять, откуда ветер дует.

Я кивнул. Пазл сложился.

– Мезенцев, – сказал я вслух.

– Ага. Ты про него упоминал некоторое время назад в тему про соскочивших клиентов.

– Делец хренов. Скупает по Уралу и Сибири интернет‑проекты да провайдеров, как горячие пирожки, – я побарабанил пальцами «Собачий вальс» по столу. – По мою душу он заходит в Тюмень с двух сторон. Карманный Кузнецов демпингом душит мой сервис, а вбросы подтачивают мессенджер. Расчёт простой: обвалить нам цену и прибрать задёшево.

Кит присвистнул с досадой.

– Серьёзные ребята.

– Серьёзные, – согласился я. – Ты, кстати, молодец, что раскопал. Только дальше не лезь, не суйся к этому куму больше. Нам засвечивать интерес, привлекать к себе внимание ни к чему. Лучше будем создавать видимость под кодовым названием «Ксения Гарбышева, двадцать лет, не понимает, что происходит».

– Ась?

– Забей. В общем, дальше я сам, дружище. Если твоя помощь ещё понадобится по этому делу, я дам знать.

Кит кивнул и ушёл, а я остался переваривать. Значит, за спиной у Кузнецова, за его немогучими плечами, опять маячил Аркадий Мезенцев собственной персоной – и тут, и там, везде. Прибрать всё задёшево – вот вся его нехитрая философия.

Ладно. Значит, играем.

С судом соваться было бесполезно. Мезенцев же не строчил всё это со своего IP и не подписывался номером телефона. Найди‑ка автора анонимного поста в две тысячи шестом, ага. За клевету притянуть – нереально, доказательств ноль целых, ноль десятых. Да и про «персональные данные » он откровенно загнул. Ничего связанного с платежами или строгой личной информацией в мессенджере пока и в помине не было – ну, какие данные, так, по мелочи, общего толка. Утекать особо нечему. Но обыватель‑то этого не понимает… Обыватель слышит слова «даркнет » и ' утечка' и начинает бояться, а страх – штука прилипчивая, как лента от мух.

Так что отвечать я решил делом. Молча и весомо!

Я посадил Павла за конкретную задачу.

– Значит так, Паш, слушай меня очень внимательно. По нам идёт информационная атака. Пишут, что мы якобы небезопасные и сырые.,. – я развернул перед ним список претензий, которые собрал из вбросов. – Часть тут – чистая брехня, но кое‑что притянуто за уши от реально существующих шероховатостей. Вот эти шероховатости мы и залатаем. Публично. Чтобы человек зашёл, увидел живой развивающийся продукт, и вся клевета завязла в реальном качестве.

Павел кивнул и полез в код. Парень был быстрым, чётким. За несколько вечеров мы выкатили обновление: подчистили пару мест, подправили уязвимости, сделали кое‑какие улучшения. удобства. Мелочи, но живые, заметные. Люди любят, когда продукт шевелится и обрастает удобствами.

А параллельно я сделал грамотный ход, который подлые вбросчики не ждали.

Взял и сам написал пост в официальной комнате мессенджера. По вопросам безопасности. Спокойно, без истерики, человеческим языком объяснил: какие данные Dornet хранит, а какие вообще не собирает, как ходят сообщения, почему разговоры про «утечки в даркнет» – страшилка на пустом месте. Признал честно, где мы дорабатываем, показал, что уже сделали в свежем обновлении. Сказал, что буду и дальше держать людей в курсе.

Эффект вышел ровно такой, на какой я рассчитывал. Когда на площадке молчат и отнекиваются – верят слухам. А когда владелец сам выходит, всё раскладывает по полочкам и тут же показывает свежие правки, слухи теряют силу. Пользователи в комментариях под постом сами начали осаживать паникёров: мол, вон разработчики всё объяснили, обновление вышло, чего воду мутить. Сообщество, считай, само себя от заразы и почистило.

Мезенцевские вбросы никуда не делись, конечно… Но они завязли, как муха в киселе. Одно дело кричать «всё плохо » в пустоту, и совсем другое – кричать это рядом с живым, растущим, отвечающим на вопросы продуктом. На контрасте его брехня выглядела жалко, ущербно. Как обиженные и озлобленные посты какого‑нибудь алкаша, выкинутого на свалку истории, который как выпьет – так строчит свои тирады.