— Да, мы их уже прибили к крестам.
— Тогда не вижу смысла больше тянуть, — сделал я глубокий вдох.
Сердце сейчас стучало сильнее, чем перед последней битвой. Нервы, страх. Похороны у нас уже были, но чтобы мы хоронили тех, с кем уже жили… впервые. Это особенно тяжело для меня, так как семья До была первой, кто пришёл к нам уже на текущем этапе, практически одни из первых поселенцев, благодаря которым мы смогли двигаться вперёд. Остальные же… они тоже многих оставили позади.
Но именно эти потери стали символом. Даже под моим началом не так безопасно, как хотелось бы. Даже под моим началом каждый может умереть. Нет, это не остановило работы, это не подорвало основательно мой авторитет. Но осадок остался у всех, я это видел, чувствовал, временами даже слышал, как люди тихо обсуждают это.
Похлопав в ладоши, я обратил внимание всех, кто был возле меня, после чего рукой показал, чтобы они проходили в сторону преждевременно нас покинувших. Кто кивнул, кто глазами дал понять, не сразу, но все направились в нужную сторону. И вот, когда я подошёл, стояли уже все. Чуть больше пятидесяти человек. Пятьдесят четыре, если быть точным, включая меня.
— Всё горячее, — подошла ко мне Клео и шепнула на ухо. — Так что после процессии…
— Я понял, — положил я ей руку на плечо. — Спасибо большое.
— Это наш долг, — с гордостью, но нескрываемой грустью ответила она, после чего ушла к остальным.
И вновь я стоял один. На меня были направлены практически все взгляды. Некоторые — с сожалением, некоторые — с пониманием, парочка — с осуждением. В последних чётко читалось: «Не спас, не уберёг». Ну что ж, я прекрасно это понимал и сам, но подрывать веру людей в то, что у нас всё будет хорошо в будущем, я не хотел.
— До? — посмотрел я на вдовца.
Тот поднял на меня взгляд, попытался встать со своей табуретки, но эмоции моментально захлестнули его, он вновь уселся и зарылся лицом в ладони. Беззвучно, но он заплакал. И в такой позе покачал головой: мол, нет, он ничего делать не будет. В этот же миг к нему вновь подбежал Орен, что-то шепнул, после чего До резко взял себя в руки и усадил мальчугана на коленки. Не всё потеряно. Не всё.
— Знаете, — смотрел я на Мо и Му, — когда мы только-только пережили зиму втроем: я, Дина и Грегор, мы ломали голову над тем, что нам делать дальше и как это делать. Ни на что не хватало рук. Нужно было всё и сразу. Вы сами знаете, сколь много приходится делать, чтобы мы смогли подготовиться к той же зиме. И в момент, когда мы завершили стену, появились они. Трое, первые беженцы, к которым мы сначала отнеслись с подозрением, но всё же пустили.
До в этот момент кивнул пару раз, кто-то шмыгнул носом в толпе людей, кто-то начал всхлипывать. Я старался подобрать слова, но не мог, поэтому просто позволил за меня говорить не разуму, а душе, если она у меня есть. Надеюсь, есть.
— И когда они появились… скажу честно, у меня у самого надежды на то, что всё получится, что мы прорвёмся, что создадим тут настоящий город в будущем и будущего, стало в разы больше. Они стали символом того, что человек способен преодолеть любые трудности, что готов учиться и трудиться. Что будет делать всё, несмотря на свои ограничения. Они были проявлением упорства, они были тем столпом, который меня вдохновил расширяться дальше и рисковать. Именно благодаря им начались расширения. Именно благодаря им появился небольшой сад возле медицинского пункта. Они, даже несмотря на мой более высокий технологический уровень развития, сильно толкнули наше поселение вперёд. И сейчас, смотря на них…
Я вздохнул. Запнулся. Сжал кулаки. Слова не находились, я прикрыл глаза, стараясь зацепиться разумом хоть за что-то, что позволит мне продолжить говорить, что позволит вдохновить народ, который упал духом. Это переломный момент. Переломный. Но, чёрт, как же трудно это делается, особенно когда погиб кто-то свой, а не чужой для меня. Хм…
— И сейчас, смотря на них, — продолжил я с того, на чём оборвался, — я прекрасно понимаю, что за эти полтора года, которые они были рядом, эта семья стала своими. Не пришлыми. Не беженцами. Не бывшими рабами. А именно своими, где-то вот тут, — большим пальцем правой руки показал я на центр груди. — Соплеменниками, хоть у нас не племя. Сородичами, хоть мы и не родственники. Они стали теми, кем я действительно дорожил. Да, мы не общались так много, как могли бы. Да, они старались держаться обособленно, своей семьей. Но кому они тут не помогли? Кого тут не поддержали? Они всегда старались выручить. И не раз, и не два выручали и меня. По мелочам. По крупным делам. Выручали, невзирая ни на что. Поэтому…
Вновь осмотрел я всех, мой голос окреп, я сам стал чувствовать себя куда увереннее, куда смелее. Ибо понял, что они для меня значат, что они значат для всех нас.
— Поэтому я скажу так. Невзирая ни на что, мы с вами должны продолжить идти вперёд. Они помогли нам прокладывать дорогу в будущее. Мо, которая собирала травы, которыми лечились тут вообще все. Му, который старался вообще помочь всем и везде, который всегда приносил то, что требовалось, который отвлекал детей, когда это было надо, который сделал невероятно много для всех нас, несмотря на свой юный возраст и травму. Они шли вперёд. Они жили тут и верили, что у нас с вами, всей нашей общиной, всё получится! Они работали с полной самоотдачей! Да, я не успел их защитить, признаю. Но До мне не даст соврать, если бы выбор встал между ними двумя и всеми вами… — я сделал глубокий вдох, стиснул зубы, держал свои эмоции как мог, но они всё равно просачивались…
— Они бы выбрали вас, — с Ореном на руках встал с табуретки До. — Для нашей семьи вы стали настоящим и будущем. Для моего сына вы стали тем, кто принял его. И хоть это больно… но я рад, что он погиб в любви не только нашей, но и… но и… вашей…
И вновь он уселся, вновь начал рыдать. Мальчишка на его коленях тут же прижался покрепче, обнял, а До гладил его по спине и что-то шептал ему. Я не прислушивался.
— Поэтому… поэтому сегодня мы все с вами провожаем их в последний путь. Может, и не по всем традициям, как полагается. Может, и не совсем так, как надо. Но мы делаем это в благодарность им за их труд, за их стойкость. Да и просто за то, что они были хорошими людьми. А теперь, если кто хочет… может переговорить с покойными перед их последней дорогой.
Шумно выдохнув, я словно сдулся и отошёл к толпе. Тут же кто-то похлопал по спине. Глянул. Это был Александр, который стоял с костылем. Рядом с ним стоял Виталий, который с твёрдым взглядом кивнул мне, мол, сделал и сказал всё правильно. Я слегка улыбнулся, но в горле всё равно стоял ком. Тяжело, это просто тяжело.
Народ начал подходить к почившим, кто-то говорил пару слов, кто-то просто молча постоял и отошёл. Родар, что удивило всех, выговаривался дольше всех, пообещал, что он никогда не даст их памяти пропасть, что он сложит про них легенды, которые будут передаваться в его семье. Так и сказал: «Это будет легенда о знахарке и сыне, которые встретили бурю и победили её!» И его голос скакал, срывался. С виду жёсткий, а внутри… в общем, сейчас он для многих показал себя немного другим человеком, каким мог казаться ранее. Не просто воякой.
Когда все вновь встали на свои места, часть мужиков выдвинулась вперед, чтобы поднять гробы, но я их остановил. Нет. Это сейчас была моя обязанность. Поэтому я вышел вперёд, мягко, спокойно, приподнял гробы, после чего просто зафиксировал их в пространстве, зацепив ментальным якорем за себя. И двинулся вперёд.
Кладбище образовывалось в стороне. Тут уже были три могилы, ранее мы хоронили людей, но мы даже не знали, как их звали, никто так нам и не сказал. Поэтому тут просто стояли безымянные кресты. Кроме двух. Новых. И две ямы. Мы все в последний раз проводили двух героев, после чего накрыли крышками их новые дома, а потом я их опустил вниз. Каждый бросил по горстке земли, а дальше мужики принялись закапывать.
Дальнейшее до вечера всё пролетело как-то слитно, как-то всё одним мигом. Вот мы переместились во двор, тут уже стояли столы. На них даже скатерти были, чего я ни разу не видел. Особый случай, ради которого недавно сотканное достали и использовали. На столах были редкие блюда, приготовленные по рецептам самого же До. И хлеб. Довольно много хлеба относительно наших запасов.
