Но главное — этот элемент не оказался брошен, народ ответственно подошёл к этому вопросу. Может, сейчас не филонят, но всё равно нельзя давать спуску, поэтому я направился к воротам, где планировал встретить патрульных. И тут же встретил одного из них.

— Утра, — подошёл я к нему. — А чего тут?

— Сегодня после прошлого обхода еле-еле открыли двери, — возмущенно проговорил Александр. — Поэтому я стою и придерживаю ворота открытыми, ибо ветер такой, что их даже на упоре закрывает, упор к чертям ломает. Ну или просто роняет, вырывая кусок земли. В общем… приходится пока так.

— Понял, — кивнул. — Было что-то интересное?

— Кроме резкого падения температуры? Да ни хрена не было. Всё живое забилось в норы, прячутся, греются. Мы-то еле-еле обход завершаем, в доме минут по двадцать возле печей сидим и греемся, — хмурился он. — Хоть и не промерзаем, всё равно пальцы не так хорошо защищены от этого… в толстых варежках невозможно что-то открывать и закрывать.

— Нюансы, — пожал я плечами, что в общем-то не сильно было заметно. — Но я вас услышал. Спасибо.

— Да всегда пожалуйста, — довольно хмыкнул Саша. — Для себя же тоже стараемся.

Дальше всё потекло как-то само по себе. Запасы воды у нас были, фильтр тоже работал исправно, но рядом с ним все равно уже лежали запасы дров, чтобы фильтр не испортился. Легкое пламя под ним поддерживали как раз патрульные, которые везде, где это требовалось, подкидывали дрова.

Прогулявшись по территории внутри стен, я забрался на вышку. Сейчас тут стояла Клео, облачившись во множество шкур, точнее одеяний из них. Она не особо сильно любила морозы, поэтому закутывалась сильнее обычного. Но возле огня не стояла, а старалась вести наблюдение за периметром. Кстати, после доработок вышка стала выше, из-за чего дом уже был не таким большим препятствием для неё.

— Утречка, — залез я к ней. — Как обстановка?

— Спокойная, — легко улыбнулась она. — Ой, доброе утро. Происшествий не произошло, животных и людей по периметру не наблюдалось, боезапас полон. Доклад закончила!

Немного вольная, но всё же понятная форма доклада. Я даже повесил табличку с тем, о чём должен человек доложить, если у него спросили про обстановку. И плевать, в каком порядке, плевать, какими словами, главное, чтобы это было достаточно понятно. И Клео это сделала в верной форме. Кто-то бы назвал это военщиной, а я назову это правильным подходом. Дисциплина должна быть. А определённая, хоть и немного обтекаемая форма доклада — одна грань этой дисциплины.

— Сама как? Не мёрзнешь?

— Да, тьфу-тьфу, тут не особо холодно, по сравнению с улицей. Хоть ветер дует, но при необходимости можно подойти к очагу и согреться. Кстати, а зачем вы его закрыли этим металлическим куполом с дырочками?

— Чтобы, если вдруг человеку станет плохо, он не упал на открытое пламя и не сгорел, — спокойно пояснил я. — Мало ли что может произойти. Хранитель всегда говорил, что лучше перестраховаться.

— Хранитель? — свела она брови вместе.

— Скажем так, старейшина моего родного города, откуда мне пришлось бежать полтора года назад. Чуть больше даже.

И ведь правда, уже пролетело более полутора лет с тех пор, как я попал в эти земли. Даже не верилось на самом деле. Но этими полутора годами я могу действительно гордиться. Прогресс налицо. От палатки, в которой я проводил первые ночи, до поселения, хоть пока с одним жилым домом. Но это временно. После зимы будет ещё как минимум два дома, потому что… людям нужен комфорт, а комфорт часто заключается в количестве свободного пространства, которое человек может заполнить самостоятельно.

Перекинувшись ещё парой слов, я спустился с вышки и направился назад домой. Патрульные уже вернулись, ворота закрыли, Грома тоже впустили внутрь. Для того Грегор буквально несколько дней назад соорудил большую будку, в которой этот огромный протоволк спал. Тому плевать было на морозы, лишь бы не задувало. А шкура, которая закрывала вход, явно прикрывала от ветра.

Внутри дома уже было столпотворение. Народ облепил патрульных, а те рассказывали про мороз, который сковал всё, что за окном. Да и я даже заслушался, наблюдая за тем, как на моих и их ресницах тает иней, превращаясь в капли воды.

— После завтрака никто никуда, кроме патрульных, не уходит, — довольно громко озвучил я. — Из-за сильных морозов все уличные работы отменяются. При крайней необходимости выйти разрешено, но старайтесь оставаться дома.

Народ это воспринял неоднозначно. Кто-то спокойно вздохнул, охотники заворчали, девушки лишь мило улыбнулись. Но больше всего расстроились дети, которые явно хотели поиграть на морозе. Объяснять им, почему было принято такое решение, — обязанность Тони и родителей детей, так что я оставил это на них. Не носиться же мне за каждым, подтирая им пятую точку. У каждого есть свои обязанности.

В доме же было действительно тепло. Печи работали как надо. Ставни мы тоже все закрыли, буквально запечатали, прикрыли шкурами дополнительно. Это сказалось: теперь всё освещение в доме было за счёт свечей, ламп и других переносных и маленьких источников света. Главное, чтобы кто-то что-то не пролил и не обронил. Но вроде пропитка всего, что мы сделали, не должна позволить пламени перекинуться быстро. По крайней мере я на это рассчитывал и не переживал.

Завтрак был простенький, но тем не менее сытный. Немного мяса, немного запасов лесных даров, даже какую-то кашу смогли сделать. Насколько знаю, девушки нашли в своё время, где прорастает дикая пшеница, как они её назвали, и её готовить начали. Из неё же пекли первый хлеб, но он выходил таким себе.

Ну а дальше время потекло мучительно медленно. Мужики собрались наверху и что-то обсуждали, девушки в основном сидели на кухне. Иногда все разбредались по своим комнатам, чтобы просто побыть в одиночестве или в компании семьи, близких.

Я иногда выходил и оценивал обстановку, патрульные систематически совершали обходы, дозорные с вышек приходили и докладывали по результатам дежурства, наблюдений. В общем, всё, как мы установили на том совещании и довели до наших жителей.

Но иногда за персональными разрешениями подходили жители, например, та же Дина, хоть и была старейшиной, только после моего одобрения ушла в медицинский пункт. Хоть там патрульные тоже поддерживали тепло, сначала я уточнил у них, можно ли там находиться. Только после этого отпустил.

Далее ко мне подошёл Хорм, примерно за два часа до обеда: ему нужно было поработать в кузнице. Перед этим он специально попросил патрульных, чтобы они подкинули в печь кузнечную дров, разожгли огонь, чтобы сама кузница нагрелась. Его отпустил, ибо там будет действительно жарко, невзирая на сильные морозы. А вот Грегора в ремонтный уголок не отпустил, так как там огонь в печке почему-то потух, из-за чего здание остыло, и его пришлось прогревать вновь.

— Пока не прогреется, не отпущу, без обид, — спокойно постарался пояснить я.

— Вот это твоё «без обид», — усмехнулся он, — делает, наоборот, немного обидно. Но я понял. Здоровье и все такое.

— Да, болезни для нас уже не так страшны, как раньше, но до сих пор смертельно опасны, без шуток.

— Да какие тут шутки, — согласно кивнул он. — Ладно, понял, после следующего обхода патрульных подойду.

На том мы и решили, после чего разошлись. Далее я продолжил заниматься своими делами. У меня было немного с собой различных компонентов, так что я занимался сбором примитивной рации. Было некоторое понимание, как это делается, плюс помощница в виде Лизы. Так что если руки не из одного места у меня, то рано или поздно получится собрать что-то работающее. А это нужно, хотя бы на приём. Порой роботы прошлого в радиоэфире достаточно сильно фонят, главное — на нужные частоты настроиться. А у них они стандартные, штук десять несущих всего. Плюс-минус пара гуляющих резервных ещё есть, но они меняются у них постоянно, и информацию по ним нужно ловить. Не всегда получается.

Уже была готова антенна. Вроде всё просто, но даже правильную штыревую антенну нужно правильно изготовить, к ней нормально подсоединить провода, проверить, излучает ли она вообще. А то всё сделаешь, и окажется, что она не может как излучать сигнал, так и принимать. Металл дерьмовый, например. Но с этим всё было в порядке.