Как бы то ни было, за сеньором Хефе имелось явное численное преимущество. Про огневую мощь не скажу, мэр с присными пешком явились, но это вообще ничего не значит — они могли припарковать багги в отдалении, а потом уже подкрасться, чтобы сюрприз был. Поганый, ага. А те сто, максимум сто пятьдесят, метров, что отделяли оставленный транспорт от парковки возле гостиницы, для «браунингов» вообще не дистанция. Наоборот, так даже удобнее. Но до пальбы из тяжёлых пулеметов, конечно же, лучше не доводить, потому что тогда мало вообще никому не покажется — и нашим, и вашим, и случайным зевакам, которых с каждой минутой становится всё больше и больше. И как узнают только⁈ Или у них реально какая-то связь есть? Ну, через «мускусных» симбионтов? И чем больше их скапливается в локальном объёме, тем она, связь, прочнее? Типа, эгрегор? Или… ну нет! Какой ещё, на фиг, групповой разум? Они же не насекомые, в конце-то концов! Чёрт! И ведь не проверишь никак! Разве что Эшу Урсу как-нибудь припахать, пока я в номере торчу и с улицы меня не видно? Хм… а ведь это мысль!

Отвлёкшись ненадолго от «ручника», я выудил из кармана артефактный «планшетник», пробудил призрачного «медведа» и как мог, в основном мысленными образами, транслировал ему задачу. И, что удивительно, Эшу меня понял! Наверное, просто потому, что в данном конкретном случае наши интересы полностью совпали — Урсу, насколько я уяснил, только и ждал команды «фас». Ну а получив таковую, развил непонятную, но очень бурную деятельность. Какую именно — вообще без понятия, поскольку призрачный «медвед» втянулся в артефакт, и единственным признаком его активности стал нагрев «планшетника». Хорошо хоть, не очень сильный, в карман можно было вернуть. Но тепло кожей ощущалось даже через слой усиленной ткани. А иногда — не очень часто — её начинало покалывать микроразрядами. Тоже циклическими, то усиливающимися, то ослабевающими. Принцип «холодно — горячо»? Как вариант. Но заморачиваться ещё сильнее я не стал — на улице разворачивался следующий акт драмы, и мне в нём очень скоро пришлось принять непосредственное участие.

Впрочем, перед этим сеньор Хефе предпочёл хотя бы немного разобраться в ситуации. Для чего, собственно, и вопросил во всеуслышание:

— Ну и чего вы тут устроили? Хорхе?

— Ничего, сеньор Хефе, — отвёл взгляд здоровяк.

— Действительно? — удивился главарь Диких. — Влад?

— Это личное, сеньор Хефе.

— Знаешь, амиго, — зашёл издалека мэр Бахо, — ты здесь человек новый, и, самое главное, временный, и только поэтому тебе простительно… но ты, Хорхе, — повысил Хефе голос, грозно уставившись на «правую руку» (да-да, я это даже по затылку определил!), — лучше всех должен знать: когда дело доходит до стрельбы посреди ночи, то никакого личного быть не может по определению! Иными словами, ты совсем обнаглел, щенок⁈ Ты что о себе возомнил⁈ С каких это пор ты считаешь возможным силой ворваться в гостиницу доньи Луз, наплевав на её предостережение, и под угрозой оружия увести её постояльцев? И мне даже не интересно, куда именно! Достаточно знать, откуда и как! Ну? Я слушаю!

— Они… — забегал глазами Хорхе, — они…

— У них моя шотрудниша, шеньор! — подсказал побитый Найджел.

— Вот! — воспрял здоровяк. — Эти двое — Влад и Энрике — похитили женщину! И удерживают её! Силой! Под угрозой оружия!

— Уверен? — напрягся Хефе.

— Да! — поняв, что терять нечего, нахально заявил Хорхе. — Они похитили и силой удерживают мою сотрудницу, с которой у меня устный договор на работу! А ещё эта женщина — невеста моего… моего…

— Шотруника…

— Да! Моего другого сотрудника! Вот этого! — ткнул в Найджела пальцем Хорхе. — Ценного! Они похитили моего сотрудника и вот его женщину… ну, то есть, это одно и то же лицо… тьфу! Вы поняли! И завтра… то есть уже сегодня на рассвете вывезут её в Порто-Либеро, чтобы там заставить… принудить…

— К чему? — только сейчас нашёл в себе силы фыркнуть охреневший от таких заявочек Вова. — К чему принудить-то?

— Не знаю! — рявкнул Хорхе. — Не важно! Я официально обвиняю вас двоих — Влада и Энрике из Порто-Либеро — в том, что вы похитили человека и намереваетесь вывезти его за пределы Бахо-ла-Монтанья вопреки его воле!

— Кто-то ещё может подтвердить? — довольно саркастично (!) уточнил сеньор Хефе.

— Я! — высунулся из-за широкой спины Хорхе Найджел. — Я подтверштаю! Это моя невешта! Я лишо заинтерешованное! И поштрадавшее! Это Энрике меня ижбил! Ш-шештоко! У меня ш-шотряшение м-можга, ушибы и п-поверхношные поврешдения! Нош шломан, жубы вибиты! Я требую шправедливошти! И швидетельштвую против них!

— Генри? — испуганно позвала меня Джен.

— А?..

— Они… серьёзно⁈

— Да сам в ах… — отставить! — в шоке! — буркнул я. — Это надо было до такого додуматься! Чёрт…

— И что нам делать?..

— Видимо, придётся вмешаться, — вздохнул я. И, поднявшись во весь рост, протянул девушке руку: — Вставай! Пойдём Вову отмазывать!

— Уверен, Генри? — засомневалась та.

— А у тебя есть другое предложение?

— Ну, может, Влад сам?..

— Это Вова-то⁈ — ухмыльнулся я. — Боюсь, если Влад, как ты выразилась, сам, то будет только хуже! Идём, говорю!

— Ладно, — смирилась с неизбежным девица. — Пойдём.

К слову, пока мы пробирались по коридору, а потом через холл и на выход — мимо доньи Луз с Марко, которые так и не оставили свой пост — на улице ничего принципиально не изменилось: толпа по-прежнему разрасталась, а противоборствующие стороны торчали посреди свободного пятачка на парковке и занимались откровенной фаллометрией. И успели мы с Джен аккурат к завершению обличительной Вовиной речи — весьма увлечённой и пламенной:

— … и это вы, уроды, удерживали мою невесту силой! В закрытом помещении, связанную, и под охраной! Против её воли! А мы с Олегом… то есть Энрике, всего лишь восстановили справедливость, то бишь действовали в интересах пострадавшей стороны! О чём может свидетельствовать Марко! А также сама пострадавшая, Дженнифер Смит! Кстати, где она⁈ — по наитию оглянулся напарничек, и расплылся в довольной ухмылке: — Вот! Можете сами у неё спросить, сеньор Хефе! А что касается моих матримониальных планов, то предложение руки и сердца я сделал совсем недавно здесь же, при многочисленных свидетелях! И она при тех же свидетелях ответила согласием! Так что у меня прав на эту женщину в любом случае больше, чем у этого недобитка! — недобро зыркнул он на Найджела. — Кстати, странно, как он вообще сюда припёрся в таком состоянии! Ему бы в больничке отлёживаться! От греха!

— Моё шоштояние — это другой вопрош! И другая компеншашия! Кха!.. Кха!.. — картинно (или нет?) схватился за грудь Найджел, зайдясь в кашле.

— Ох, не лез бы ты в разборку, болезный! — фальшиво посочувствовал ему Вова. — Без тебя большие дяденьки разберутся! Кстати, дорогая!

— Да, Влад? — выступила у меня из-за спины Джен, бестрепетно остановившись напротив сеньора Хефе.

— Вот этот урод… то есть хлыщ… в смысле, твой… да кто он тебе вообще⁈ Я запутался! — признал своё полное бессилие мой напарник. — Вот он говорит, что он твой жених! Официальный! И что вы помолвлены!

— Это ложь, — негромко произнесла Джен, но все, кому надо, её услышали. — Наглая и беспардонная! Я ему никогда и ничего не обещала. И даже поводов для каких-то притязаний не давала. Нас связывали сугубо деловые отношения. Он… скажем так, негласный лидер нашего Паломничества. Как-то так сложилось ещё в Порто-Либеро, а потом никто ничего не стал менять. Никаких прав на меня у этого… человека нет! — окончательно припечатала Найджела девушка. — А после всего того, что он натворил, я и за человека его считать отказываюсь! Он подонок! Лжец и трусливая мразь!

— И вот за него ты впрягся? — хмуро уставился на Хорхе главарь Диких. — Ты в своём вообще уме?

— Я впрягся за своего человека, похищенного и силой удерживаемого пришлыми, Хефе! — ответил твёрдым взглядом Хорхе. И указал на Джен: — Вот за неё!

Впрочем, помимо твёрдости я в глазах «правой руки» прочёл ещё и отчаянную решимость человека, которому уже нечего терять. Что-то он для себя понял, принял, осознал, и начал действовать. Знать бы ещё, что именно. И что будет делать. Вряд ли попытается прямо здесь и сейчас затеять передел власти… хотя с этими Дикими ни в чём нельзя быть уверенным.