Вот это я попал в переплет. Жуть.

Кое как сообразив в какую же сторону лучше уходить, чтобы не попадаться на глаза Гессенцам и остаться по их мнению погребенным в разгорающихся останках сарая, я сумел-таки выскользнуть со двора и укрыться за каким-то очередным строением.

Оказавшись в безопасности, исследовал свое состояние и обнаружил, что благодаря неведомой мне силе, пострадали лишь посеченные губы и левый глаз, а всё остальное только ушиблено. Ну еще и перепонки в ушах порваны, с чем Лечилка легко должна справиться. Выяснилось также, что и с глазом ничего страшного, когда руки внезапно сами зная что делать, наложили потребляющее совсем мизер моих сил, вдруг всплывшее в памяти Заживление, которое вытолкнуло щепку и вернуло целостность, как оказалось не пострадавшему зрительному органу, а только искалеченному веку. Следом, чтобы уже закончить с медициной, я наложил еще несколько Лечилок, которых судя по моим ощущениям мне будет доступно еще чуть более десятка.

Будучи теперь вновь в удовлетворительном состоянии, а уродливыми шрамами и корявой внешностью займусь уже позже своим могучим Исцелением, я принялся изучать миникарту, чтобы спланировать, как же мне сподручнее шандарахнуть-то эти «пушковозы» проклятые.

Похоже, я слегка переоценил свое могущество и возможности как боевой единицы. Наверное, стоит возвращаться за Соней, чтобы валить уже отсюда, потому как еще и лагерь военнопленных, мне будет уже не по силам освободить. Да и есть немалый шанс, что скоро в Пацевичи нагрянет подкрепление имперцев, очевидно вызванное связистами.

Но как я тогда буду смотреть себе в глаза, глядя на свое отражение в зеркале? Нет, я закончу то что начал!

Невесело отметил, как по результатам непродолжительного боестолкновения с участием бронетехники и одного невезучего попаданца, на карте засуетились ещё и отметки тех двух отделений со взводным во главе. Похоже, что они собираются оставить свои нынешние позиции и не дожидаясь подкрепления выдвинуться ему навстречу, бронеколонна же совсем что-то сбавила темп и теперь едва ли не крадется, вовсе не спеша им на помощь.

Что ж им такого посыльный обо мне понарасказывал-то? Жути небось нагнал.

Так, думаю стоит отступить еще Западнее и двинуть на Север, навстречу взводному с его отрядом по параллельной им улице, чтоб когда поравняюсь, шандарахнуть этим гадам во фланг по «авеню», ну в смысле, по перпендикулярной улочке. А значит, нужно поторопиться.

Однако для воплощения этого плана необходимо будет пройти мимо на этот раз очень грамотно засевшей на перекрестке тройки патрульных, которые в отличие от прошлых, тех самых что так удачно скучились и разом попали в зону действия моего Киселя, эти же предусмотрительно распределились и похоже держат все подходы. А значит придется мне пробираться по дворам, так как из-за отсветов от уже прилично разгоревшегося того самого гнилого сарая, пусть и пылающего на соседней улице, но все равно меня может быть видно засевшим на перекрестке дроу, если я попру на них просто прямо.

Сказано-сделано. Стараясь не сильно греметь, пробираясь по всякому хозяйственному хламу во дворах или через нередко встреченные мною хлипкие ограды, которые было трудно перемахнуть без треска и пыли, я рванул к намеченной цели, при этом внимательно отслеживая на миникарте активность красных точек вокруг и поминая добрым словом княжескость своей тушки, так как встречные пёсели были весьма ко мне лояльны.

Подобраться не привлекая внимания блок-поста на перекрестке увы не удалось, и когда я уже был готов вынырнуть с криком: «Ну что, не ждали?» — через забор мне прилетело сразу две «колотушки». Даже не осознавая откуда помню о том, как долго горит их запал, что не обязательно будет справедливо и для этого мира, но всё же я рванул в укрытие, умудрившись до взрыва спрятаться за старым деревянным корытом или поилкой, короче какой-то лоханью, которая от взрывов брызнув щепой, конечно задержала осколки, но даже свернувшись калачиком я не умещался за нею целиком, поэтому больно получил по голеням и на этот раз правому плечу.

Да что ж такое-то? Сколько можно?

Еще три Лечилки возвращают мне здоровье, а сил теперь остается на десять-одиннадцать таких же, хотя огнешаров, которые похоже не столь затратны как эта вот медицина, я всё еще смогу выдать несколько десятков.

Прикинув по миникарте: где кто, и уяснив что эти «гренадеры» с перекрестка не спешат покидать своих позиций, дабы проверить кого ж они тут «глушанули», а взводный всё так же уверенно ведет своих бойцов на встречу с подкреплением, и для их успешного перехвата мне уже нужно поторопиться, я начал действовать. Стараясь не шуметь, выбрался из-под обломков корыта и хрустя какими-то битыми черепками под ногами, принялся довольно живо красться к щелям в высокой ограде, что отделяла меня от патрульных, кипя при этом страстным желанием зашарашить через них чем-нибудь эдаким по тем гадам с их бдительностью и хорошим слухом вместе взятыми, но похоже, везение меня окончательно оставило. За забором раздался лай, хотя скорее настороженный рык, и еще две гранаты прилетели мне под ноги спустя несколько секунд после того.

С досадой сплюнув, я не стал опять укрываться, а буквальна на инстинктах рванул вперед, чтобы лихо перемахнуть забор, оставляя два взрыва где-то за спиной. А всё же ощутив затылком жар и труху от еще сильнее покосившейся многострадальной ограды, я не сбавляя темпа стремительно рвануть к оказавшимся передо мной двум дроу, что не успели еще стянуть карабины с плеча, которые закинули туда для удобства оперирования с гранатами.

Три шага, два ловких взмаха и столько же удивленных голов с широко раскрытыми глазами падаю к моим ногам, а пуля третьего с противным визгом пролетает мимо уха. Не долго думая, я хватаю подмышки, еще не успевшее опасть одно из обезглавленных тел, и прикрываясь им словно щитом, неумолимо надвигаюсь на паникующего собаковода-мазилу, что судорожно передергивая затвор своего карабина, никак не может справиться с дрожанием рук.

Не боец он. Это те двое похоже были выдрессированными псами войны, а этот — лишь укротитель, кстати тоже псов, только уже натуральных.

Когда в панике, так и не справившись с затвором, дроу истерично отдает команду Фас, я со всей силы толкаю в него всё еще удерживаемое мною перед собой тело, а сам принимаю рычащую овчарку на клинок. На этот раз вышло не так ловко как с прошлой, это когда я лихо увернулся, пропуская располовиненую псину мимо себя, сейчас же я зачем-то решил жестко встретить не сильно уступающую мне в весе клыкастую тушу.

Пес будучи уже мертв, неслабо так влетел в меня едва не опрокинув, но всё же совладав с гравитацией я устоял и не затягивая понесся, на даже в темноте видно как побледневшего, точнее посеревшего Гессенца. Все что он успел сделать, прежде чем пополнить статистику безвозвратных потерь, так это испортить воздух и позвать маму.

Мне такое удовольствия не доставляет и ничего не тешит, поэтому раздраженно передернув щекой и поскорее отвернувшись от чем-то таким задевающего мою совесть павшего с виду юнца, я поспешил на перехват уже успевшего поравняться с моим перекрестком и всё так же двигающегося по параллельной улице отряда Гессенцев.

Вот только поднятый взрывом гранат и выстрелом шум, по-видимому повлек изменение планов взводного, похоже решившего остаться на ближайшем перекрестке и дождаться там встречи с подкреплением из неспешно теперь ползущих с Юга броневозов. Видимо встреча со мной насторожила напуганную росказнями посыльного колонну, и теперь пехотинцы из прикрытия едва ли не в каждый двор заглядывали, прежде чем продвинуться дальше, от того и такая задержка.

Когда же черномазые, повинуясь приказаниям взводного распределились и заняли оборону на параллельном моему перекрестке, то кто-то глазастый из них усмотрел и меня, что только что закончил с патрулем и как раз собирался двигать в их направлении. Когда же по мне начали шарашить пулемет и до десятка стволов этих неугомонных, я едва успел нырнуть в какую-то придорожную канаву, отделавшись лишь перебитыми ногами и порванной селезенкой.