— Хватит ёрничать! Передо мной можешь не претворятся, — закатила глаза Сиана. — Я тебя знаю, как облупленную. Скорее всего, он до сих пор с Иманией.

— Скверно, — поморщилась недовольно Нефрит Ксанта. — Очень скверно. Если он узнает, то будет худо.

— О чем ты? — переполошилась Созвездие и подхватив под руку горгону, оттащила её к стене. — О чем он может узнать? Почему худо?

— Мои целители утверждают, что Имании недолго осталось, — нехотя призналась Кайса, поджав губы. — Месяц, может быть полтора от силы. Отречение отняло почти все её жизненные силы, сейчас она едва ли может использовать магию. Впрочем, дядя Дэймон тоже сдал. Ему предрекают не больше полугода. Если бы не вмешательство иномирцев, то он бы покинул наш бренный мир еще до того, как окончилась бы Великая Сотня.

— Всё настолько плохо? — с ужасом расширила глаза Сиана. — Почему ты ничего не сказала, несносная рептилия⁈

— А что бы ты сделала? Исцелила бы их? Но это невозможно! — огрызнулась беззлобно горгона, но завидев горечь на лице у собеседницы, угрюмо кивнула сама себе. — То-то же, курица. Поэтому меня начинает пугать то, что он может сделать, когда узнает об истинном положении дел Хаззаков.

— Но ты же не об этом хотела переговорить, не так ли? — быстро догадалась феникс, чуя скрытую подоплёку в речи дочери Данакта. — Обереги, не так ли?

— Я всегда догадывалась, что Ранкар не в себе, но то, что я узнала от отца повергло в шок, — как на духу выпалила Кайса, брови девушки взлетели вверх и она резко подалась ближе к Сиане. — Наш мир напрочь свихнулся! Как Ранкар умудрился бросить вызов оберегам? Причем ЧЕТВЕРЫМ сразу! Как смертный будет сражаться с божеством? КАК⁈ И как обереги пошли на такое⁈ Но всё это меркнет и бледнеет пред тем, что я увидела сегодня. Ты слышала в какой манере он говорил с Темидой? Как он отзывался о других богах? Мало того, что он их всех ненавидит, так еще и спокойно оскорбляет. И что сделали отмеченные? Ничего! Что сделала богиня Справедливости? Прилюдно поощрила и приняла его сторону! Уже это говорит о многом! Знаменитые предводители служителей просто стояли и смотрели, как убивают тех, кто испил кровь бога и как оскорбляют их хозяев! Да и легендарные бессмертные подохли как какие-то бродячие собаки. Он же их на куски нарезал как обыкновенный скот.

— Как раз-таки отношение Темиды к Ранкару меня и озадачило, — задумчиво прошептала Созвездие. — Она не злилась на него и даже больше — поддержала его. В этом что-то кроется. В одном ты права… среди оберегов раскол. Богиня Справедливости не особо и помогает Аресу и Танатосу.

— Именно! — припечатала нещадно Кайса, сердце которой бешено колотилось. — Об этом знают немногие и этим необходимо пользоваться. Грядет нечто, что перевернет с ног на голову всё Вечное Ристалище. Хочешь верь, хочешь нет, курица, но дело пахнет чем-то пугающим и необъяснимым. Мне страшно представить, что случится через год. Да уже через несколько месяцев вспыхнет хаос, когда весь мир узнает, что бог будет сражаться против смертного.

— К чему ты клонишь, рептилия? — нахмурилась феникс.

— Обереги враждуют и заключают союзы. Владыки Инферно тоже враждуют друг с другом, но под пятой Ранкара ведут себя тихо. Мир меняется и трещит по швам, Сиана, — впервые за долгое время дочь Данакта назвала Созвездие по имени. — Пора меняться и нам. Либо мы придерживаемся былых заветов и стоим на месте, либо принимаем грядущие перемены и идём вперед. Выживает только два вида существ — самые сильнейшие и самые приспособленные.

— Хочешь сказать, что пора нам окончательно принять сторону? — с подозрением вопросила Сиана.

Однако вместо прямого ответа дочь Данакта тихо произнесла:

— Ты в курсе, что мой вассал Эйсон Август тоже отрёкся, а перед этим покинул академию? Он разорвал все отношения со своим наставником Огненной Кометой Аххеса.

— ЧТО⁈ КОГДА⁈

— Да, — спокойно кивнула горгона. — Отрекся он совсем недавно с помощью Имании. А о разрыве отношений с Матиасом Аннаком знают уже всё. Если молва не врёт, то прежде, чем уйти у Эйсона с ректором академии произошла стычка. Так или иначе парень, как и Илай, уже принял сторону. И ты прекрасно понимаешь, какую именно. Все те разумные впереди тоже сделали свой выбор и приняли нужную сторону. Да, многие из них сделали это неосознанно, но считаешь, моя сестрёнка просто так хочет занять место наложницы и получить ребенка от него? Да она бы ни в жизнь не отказалась от реликвии Ушедших Эпох. Никта, старая карга, весьма прозорлива и уже очень давно правит Танебрисом. Плюс тебе прекрасно известно, что Танебрис оплот отрекшихся. А хитрожопая альсеида? Думаешь, королева Фронтира дура? Она намеренно готовит почву под грядущие перемены, и она одна из тех, кто многое знает об оберегах. Да Тэя же специально хочет подложить Велесту ему в постель. И это я молчу о том, что Ранкара поддерживают лояльные владыки Инферно и хранители соседних мирозданий. Я согласна с тем, что очень многого мы не знаем, но действовать необходимо уже сейчас.

Слова горгоны эхом отзывалось в разуме у древнего феникса, но чем больше говорила Кайса, тем более отчетлива вырисовывалась перед Сианой картинка будущего. Ужасающего будущего, где Ранкар выходит победителем, а если он одолеет минимум одного из оберегов, то Вечное Ристалище никогда не будет прежним. Баланс сил в мире пошатнётся.

— Ты хочешь стать под знамёна Ранкара, да? — прошептала Сиана, вновь поднимая глаза на дочь Данакта. — Но в качестве кого?

Вопрос феникса поставил горгону в некий тупик и под пологом тишины образовалась гнетущая тишина, но когда заметно смущенная Кайса открыла рот, то Созвездие дома Аванон уже всё прекрасно осознала.

— Я ничуть не хуже Серинити и не хуже Дианы Иллион с той альсеидой. И будем честны с собой, Сианы, — загадочно улыбнулась девушка. — Нам обеим рано или поздно придётся искать мужей. Без этого не обойтись. Наши родословные не имеют право пропасть зря и кануть в небытие. Так зачем искать кого-то на стороне, когда есть прекрасный кандидат.

— А ты не забыла, что помимо тех, кого ты упомянула есть еще небесная воительница, ради которой он рисковал жизнью на Великой Сотни. И по слухам в Инферно у Ранкара имеется некая могущественная Верховная, которой может не понравится твой замысел. А ведь еще и сам Ранкар должен изъявить хоть какое-то согласие.

— Риск дело благородное, курица, — пожала плечами Нефрит Ксанта.

— Но ты же понимаешь, если он проиграет оберегам, то мы лишимся всего? Уже то, что Ранкар будет с ними биться вызывает ужас и трепет. Он станет первым смертным за последние четыре тысячи лет, кто отважился бросить им вызов.

— Кто не рискует, Сиана, тот ничего не получает, — с пугающим спокойствием заключила Кайса, прикрывая веки и протяжно выдохнув, шагнула за пределы полога тишины. — Да и подводил ли Ранкар нас когда-нибудь? Я вот не припомню. Но за поддержку и помощь он платит в стократном размере…

Альбарра. Аххеский пантеон.

Земли великого дома Аванон.

Твердыня великого дома Аванон — Равайн.

Западное крыло дворца.

Общий зал.

Сумерки полностью сгустились за окнами, а ночь окончательно овладела твердыней великого дома Аванон, однако в общий зал западного крыла продолжали пребывать разумные. Последними, кто пожаловал в помещение оказалась Кайса Ксант и Сиана Аванон. Наверное, если бы в зал вошел какой-нибудь незнакомец, то был бы изрядно удивлён образовавшейся компании.

Разумные, которые несколько лет назад являлись смертниками и коих не считали за людей в прямом смысле данного слова, и которые совсем недавно называли опасными преступниками преспокойно стояли в компании сильнейших голубокровных Аххеского пантеона. Рядом же с аххесами как ни в чем не бывало стояли их недруги северяне. Но и это всё являлось вторичными, потому как под одной крышей находилась бывшая валькирия и бывший серафим. Существа, которые были злейшими врагами. А чуть в стороне горгона беседовала с альсеидой, то и дело бросая недобрые взоры на такую же горгону. Дриады жизни, что некогда считалась предательницей Аххеса мило разговаривала с главой дома Аванон и служительницей Темиды о своей же семье.