— Но она помогла нам, Ранкар, — заметил спокойно Тэйн, взглянув на меня. — Как и Сиана. Если бы не их вмешательство, мы бы ни за что не покинули пределы Аронтира. Они здорово рисковали. А ты знаешь, что с отмеченными шутки плохи. Именно с тех пор они и Илай оказались под пристальным вниманием отмеченных и высших чинов храма.

Значит, Сиана и Кайса тоже помогали. Что ж, это многое объясняет.

— С Кайсой и Сианой я переговорю позже. Однако, что касается тебя, Серинити, — сухо пробормотал я. — Прости, но я не могу удовлетворить твоё желание.

— А как насчёт твоего семени? — не унималась горгона, подавшись чуть вперед.

Проклятье! Что за озабоченная девка⁈

— Нет!

— То есть именно так наследник Пятой Династии намерен благодарить за помощь? — с обидой осведомилась та. — Какой же ты всё-таки балабол.

Мириада сраных бед! У неё еще и язык знатно подвешен.

— Серинити, пожалуйста, пойми меня правильно, — миролюбиво заговорил я, собирая воедино всю имеющуюся выдержку. — Я не могу взять тебя в наложницы, потому как сейчас у меня даже нет жен, а о ребенке я вообще молчу. До него еще необходимо… дожить.

— Если хочешь, то мы прямо сейчас выгоним этих двоих, — с мечтательной улыбкой заговорила горгона, — и ты прямо здесь меня на этом самом кресле тра…

Ирззу распутницу мне в жены! Что за похабщина?

— НЕТ! — рявкнул раздраженно я, не дав той договорить. — Лучше уймись и попроси что-нибудь другое.

— Кроме места наложницы и ребенка мне больше ничего не требуется, — с обидой произнесла Серинити, скрестив руки на груди и вновь запрокинув нону на ногу. — Какой же ты всё-таки скучный. Многие мужчины мечтают возлечь с горгоной. Ты хоть знаешь, на что мы способны в постели?

Во имя всего живого и мёртвого! Если всего одна горгона может довести до белого каления, то что тогда творится в Танебрисе?

— Серинити, надеюсь, ты не забыла, кто я такой? Против меня ополчились обереги, а ты мало того, что хочешь стать моей наложницей, так еще и ребенка просишь.

— Нашел чем удивить, — закатила глаза девушка, выпятив нижнюю губу. — Все горгоны поголовно отрекшиеся. Нам плевать на богов. Мы не поклоняемся им и не нуждаемся в их одобрении.

Да мою ж собачью жизнь!

— Серинити, очень тебя прошу, — выдохнул тяжело я. — Давай ты еще раз хорошенько обдумаешь своё желание?

— Ладно, уговорил, — весело усмехнулась девица, но вот её искрящийся озорством взор не сулил ничего хорошего. — Я поразмыслю над чем-нибудь другим.

Дрянная девка! И почему кажется, что вскоре это вылезет мне боком?

— Да ты просто душка, горгона, — фыркнула с укором альсеида. — Пытаешься продать себя как можно дороже.

— Я не младшее божество, — развела руками та. — И могу вести себя как хочу.

— Достаточно! — чуть повысил я голос, прекращая из спор в зародыше, а после с вопросом посмотрел на падшего. — Какое отношение имеет появление твоего младшего братца с охотой на мою голову?

— Прямое, — поморщился сердито бывший серафим.

— Объясни.

— Скорее всего эта падаль решила выслужиться перед оберегами, что удивительно. Все семьи Небесного града всегда держали нейтралитет. Через меня он хотел выйти либо на нас, либо на тебя.

— Как он отыскал вас?

— Из-за… меня, — отрывисто пробасил падший, до хруста в костяшках сжимая руки в замок. — Хоть я и являюсь падшим, но в той проклятой семейке до сих пор хранится моя кровь. Вероятнее всего, Роланд вновь принял меня в семью, чтобы с помощью родовой магии выйти на мой след. Другого метода, чтобы отыскать меня у них попросту не существует. Дороге той падали обошлось такое решение. Но слава Сущему, что даже тут урод обделался, — злорадно хмыкнул серафим. — Его нерешительность и трусость сыграли нам на руку. Ведь если бы он чуть раньше пошел на поводу у оберегов, то нам всем пришла бы крышка.

— Погоди-ка, — вдруг опомнился я, а мысли со стремительной скоростью унеслись галопом вперед. — Получается, ты теперь снова часть Семьи Сияющего Ветра?

— Будь добр, дружище, не равняй меня с теми тварями! — с презрением сплюнул падший. — Я не часть их прогнившей до нутра…

— Дурак! Тебе может еще раз повторить? Ты. Часть. Их. Семьи. Снова! — отчеканил я каждое слово. — Смекаешь?

— Да что ты заладил⁈ — вспылил тот, резко вскакивая на ноги, но завидев мой спокойной взор, он вдруг замер, а его глаза расширились со скоростью света. — Стой… Я. Часть. Их. Семьи. РОЛАНД!!! ЭТОТ ИДИОТ СОВЕРШИЛ ОШИБКУ! ОН ДУМАЛ, ЧТО Я ВСЁ ЕЩЕ КАЛЕКА, НО Я ИСЦЕЛЕН! Я ЖЕ ЕГО СТАРШИЙ БРАТ! Я МОГУ СНОВА ПОПАСТЬ В НЕБЕСНЫЙ ГРАД! А ЕСЛИ СМОГУ ОДОЛЕТЬ ЭТУ ПАДАЛЬ, ТО СУМЕЮ РАЗРУШИТЬ ТУ ВОНЮЧУЮ СЕМЬЮ ДО ОСНОВАНИЯ! РАНКАР, ТЫ… ТЫ ГЕНИЙ! КАК Я РАНЬШЕ ОБ ЭТОМ НЕ ПОДУМАЛ⁈ ТЕПЕРЬ У МЕНЯ ЕСТЬ ШАНС ОТПЛАТИТЬ ЗА ВСЁ! ЗА ВСЮ БОЛЬ РАЗОМ!

Падший, который совсем недавно находился в наихудшем расположении духа, сейчас громко и заливисто хохотал. Вот только радости в этом смехе было ни на йоту. В Тейне бурлила лишь злоба, гнев и потаённая печаль.

— Велеста, Серинити, оставьте нас, — мягко попросил я девушек. — Увидимся завтра.

Гостевые апартаменты они покидали в молчании. Хотя если судить по лицу горгоны, она хотела разузнать у меня слишком многое. Однако стоило дверям вновь закрыться, как я поднял взор на падшего.

— Расскажи, — попросил я, — что они такого сделали, если ты хочешь сжечь то место до основания?

Заслышав мой вопрос, серафим будто окаменел на месте, а его лицо стало стремительно бледнеть. Тэйн молчал долго. Даже слишком долго. Но когда он заговорил я с трудом узнал его голос. Потому как голос принадлежал не человеку и не херувиму, голос принадлежал мертвецу.

— Ты знаешь, как Небесному Граду удаётся парить в воздухе? — очень тихо вопросил он, гулко сглатывая.

— Нет.

— Кровь… — еще тише пробормотал Тэйн, невольно запинаясь. — Он… он питается кровью. Он… требует жертв.

Проклятье!

— Народ херувимов используют жертвоприношения? — расширил я от удивления глаза, медленно поднимаясь на ноги.

— Да. Они пользуются этим методом, сколько себя помнят. Да вот только обычную кровь он пить не желает. Граду нужна… сильнаякровь. Могущественная. Чистая.

— Кровь правящих семей, да? — выпалил как на духу я.

— Ты полностью прав. Небесный град святая святых для всех херувимов. Он питается кровью один раз в десять лет. Я узнал это по страшным стечениям обстоятельств, ведь об этом может быть известно лишь патриархам. Точнее узнал не я, а… мы. Я и та вероломная сука. Я воспротивился подобному. Для меня такое было дикостью, но тот старый выродок… мой отец. Он… он был непреклонен.

Несколько секунд падший лишь молчал и будто находился в прострации, а затем в полумраке апартаментов я увидел его дрожащие глаза и слёзы, что медленно стекали по смертельно бледному лицу.

— «Ты ничего не понимаешь…» — зашептал могильным голосом он. — ' Небесный град важнее… Небесный град превыше всего… Они не столь важны… Они не столь существенны… Они… балласт… Просто балласт…

Лишь во время его речи я осознал, что Тэйн всего-навсего повторял чьи-то слова. Однако внутри у меня разразилась самая настоящая буря, а затем я тихо прошептал:

— Кто… они? Кто они, Тэйн?

— Роксана и… Тиина, — ломким тоном прошептал серафим, а затем свой наполненный болью взгляд, он устремил на меня. — Они снятся мне, Ранкар… Я помню их улыбки. Помню их красоту. Помню их заботу. Да, они не были сильны, но они… они обе всегда сияли и всегда находились рядом, — дрожащим тоном просипел Тэйн, утирая ладонью слёзы с лица. — Они… они сияли будто солнце, Ранкар. Сияли будто Сига и Мера. Нет! Они сияли даже ярче. Моя любящая мать и моя младшая сестрёнка, они были всем для меня. Были светом. Я старался только ради них. Ради них я становился сильнее. Но для отца они… оказались балластом. Бесполезным грузом, от которого можно было избавиться. И он убил их… Принёс в жертву ради того сраного… вонючего… парящего… куска земли… а меня заставил страдать… Понимаешь, Ранкар⁈ То место отняло у меня всё, что я ценил и любил. Оно отняло у меня заботливую мать и младшую сестру, которая не дожила до своего двенадцатилетия двух жалких дней…