— Нет смысла рассказывать, моя госпожа, — горько посетовал старик, а затем выудил из-под дорожного плаща записывающий артефакт. — Лучше я вам покажу. Вы сами сейчас всё поймете…

На проекцию неотрывно смотрели все. На протяжении нескольких часов род Лазаревых вникал в каждое слово Влада Верейского, что было пропитано горечью, болью, презрением и ненавистью. Кто-то из присутствующих был печален и удручен услышанным и увиденным. Кто-то морщился и отводил взгляд. А кто-то находился вне себя от ярости от случившегося.

Однако стоило проекции погаснуть, как в гостиной образовалась могильная тишина, но внезапно взгляды окружающих скрестились на Захаре-младшем, ведь ударом кулака тот разрушил ни в чем не повинный стеклянный столик.

— Я могу понять гнев и ненависть младшего по отношению ко всем нам. ДА! МЫ ВИНОВАТЫ ПЕРЕД НИМ! НО ТЕ УРОДЫ СОВСЕМ СТРАХ ПОТЕРЯЛИ⁈ ГОЛОВЫ ИМ, ЧТО ЛИ, МЕШАЮТ⁈ — рявкнул озлобленно парень, медленно поднимаясь на ноги и глядя на остальных. — КАК ОНИ ПОСМЕЛИ ПРОДАТЬ ВЛАДА БУДТО ОН КАКОЕ-ТО ЖИВОТНОЕ⁈ КТО ИМ ПОЗВОЛИЛ⁈ ДА БАТЯ И ДЯДЬКА ПАЛ ИХ НА КУСКИ ВСЕХ НАРЕЖУТ, КОГДА УЗНАЮТ! БОЖЕСТВА НЕДОДЕЛ…

— Хватит, Тар! Прикуси язык, — приструнил родича Марриуз. — Тебе говорили, что порой и у стен есть уши? Прекращай ругаться, кричать и портить мебель. В такой фривольной манере о божествах может говорить отец, Пал, леди Лислина и еще несколько всем известных лиц, но никак не ты.

— С какой стороны ни глянь, но дело пахнет очень тухло, брат, — вмешался в беседу Фларас размышляя над услышанным и увиденным. — В одном Захар прав… Без отца и дядьки Пала тут не разобраться. Тут противники не нашего калибра.

— Валери, нам готовить буревестник? — тихо отозвался Вадим, глядя на взволнованную княгиню.

— Вставлю свои пять копеек, — подал голос Костров. — Мы только приехали. И если кто-то вздумает отчалить, это будет выглядеть весьма подозрительно. За нами присматривают храмовники и голубокровные.

— Бетал? — беспокойно спросила женщина, глядя на старика. — Что скажешь?

— Я отправлюсь один в Ианмит, а там уже проверенным способом доберусь до врат. Инкогнито, разумеется. Так же, как и прибыл сюда. Необходимо доставить проекцию и обо всём доложить князю, — рассудительно изрёк Каберский. — Кира и Герман останутся и будут помогать вам. Они уже многое знают о столице. Мы время даром не теряли.

На миг образовалось молчание, но тихий, наполненный трепетом голос Лики заставил всех оцепенеть.

— Бетал, ты часто говорил, что Влад не примет от нас помощь. Мой младший брат ненавидит нас. Ненавидит свою семью. Презирает папу и маму Инарэ. Так как же он поступит, когда отец вмешается и попытается ему помочь?

Слова молодой целительницы попали в точку, и все разом посмотрели на опечаленного старика.

— Он впадёт в неконтролируемую ярость, юная госпожа, — горестно вздохнул старик. — Особенно после моего прощального послания. Боюсь, это будет первый и последний раз, когда хранитель Земли сможет помочь своему сыну…

Аронтир. Внутренние земли.

Верхний город. Золотой квартал.

Резиденция имени Ранкара Хаззака-Ксанта.

Апартаменты главы резиденции.

Поздний вечер…

Лика Лазарева. Лика Лазарева. Лика Лазарева…

В мыслях я повторял имя девушки и в деталях пытался воспроизвести её лицо. Порой казалось, что я видел её где-то. Ещё казалось, что когда-то я слышал её голос. Однако память наотрез отказывалась подчиняться. Среди своих знакомых я не мог припомнить даже отдалённо похожих девушек на дочь хранителя.

Нет, я не воспылал к девице огромной любовью. И нет, дело не имело какой-либо интимной подоплёки. Суть проблемы принимала необъяснимую, но пугающую плоскость. На подсознательном уровне она казалась до ужаса знакомой. Её лицо, её волосы, её запах, но самым пугающим было совсем иное. Самым пугающим являлся вкус её ауры. Он был мне знаком больше всего остального.

«Может ты ошибаешься? — тихо вопросила Руна, материализуясь на подлокотнике кресла рядом со мной. — Ты же никогда её не видел».

— Может и ошибаюсь, малышка, — удрученно выдохнул я, откидываясь на спинку кресла и прикрывая веки. — Может и ошибаюсь…

Впрочем, одиночество моё оказалось недолгим. Не прошло и минуты, как кто-то попытался отворить двери, после раздался громкий стук, а затем почти сразу разнесся слаженный голос двух девиц, которые с сегодняшнего дня стали моей головной болью.

— Открывай, Ранкар! Есть разговор.

Казни Сущее, Ярвир! Начинается…

Собрав воедино всё терпение, я кое-как дотащился до дверей и открыл их перед двумя задумчивыми голубокровными, а после также неспешно вернулся в кресло. Первой в покои ворвалась Сиана и бегло окинула их взглядом. Кайса вела себя более сдержано и не сводила своего цепкого взора с моей кривой физиономии.

— Ты не слишком нам рад.

— Зачастую я вообще мало кому рад, юная госпожа, — поморщился невольно я, разводя руки в стороны. — Характер скверный. Прошу простить.

— В голосе раскаянья ни на йоту, — заключила с коварной усмешкой Созвездие.

— Не сочтите за грубость, но неужели вы пришли, чтобы обсудить множество моих достоинств? — осведомился едко я, изгибая бровь. — Сомневаюсь.

После вопроса обе девицы озабочено переглянулись. Складывалось чувство, что им не доставляет особой радости тема, ради которой они сюда пришли, но по всей видимости иных вариантов у них попросту не было.

— Хочешь верь, а хочешь нет, но я не знала о том, что Арес продал тебя Видару, — поджав губы, мрачным тоном заговорила горгона. — Когда мне об этом доложил Фанор, я… вначале не поверила, но отец всё подтвердил.

— Увы, но я тоже ничего не знала, — сконфужено выдавила из себя Сиана, замерев на месте. — Прости…

Так вот в чем дело! Они чувствуют себя виноватыми. Никогда не думал, что застану такой день. Одна деспотичная стерва, которая скрывает свой истинный нрав, а вторая скучающая дура, которой хочется развлечься.

— И вновь не сочтите за грубость, дамы, но боюсь теперь это не вашего ума дело. В таком вопросе вы ничем не сможете мне помочь. А если не можете помочь, то и смысла обсуждать данную тему я не вижу.

— Ты не понимаешь, Ранкар, — задумчивым тоном заговорила Кайса. — На Великой Сотне ты теперь играешь не на два фронта, а сразу на три.

— На три?

— Именно так, на три, — кивнула феникс, а после начала загибать пальчики на правой руке. — Ты мой претендент. Претендент змеюки. И претендент… Видара.

— Причем тут он? — напрягся тотчас я.

— На Великой Сотне и до её окончания ты наш и только наш, но как только она закончится, ты практически мгновенно станешь служить богу Мести, — подалась в объяснения Сиана. — Если я верно мыслю, то Ингмар объявит тебя одним из самых молодых служителей Видара себе на замену. И все лавры, что ты заработаешь на Великой Сотне, сразу же отойдут им. Тебе не дадут и шанса.

— К чему вы ведете?

Обе девицы быстро переглянулись, а затем Кайса протяжно выдохнула.

— Если ты многого достигнешь на Великой Сотне и перейдешь сразу же на сторону Северного пантеона, то Аххеский пантеон в глазах общественности станет настоящим посмешищем. Думаешь, кто-то позволит такому случится? Теперь ты осознаешь масштаб проблемы?

Мириада сраных бед! Это какое-то безумие. Насколько же простираются интриги и загадки ублюдков, что меня окружают⁈

— Мне захотят помешать, — тихо рассмеялся я, догадываясь об истинной подоплёке. — Причем помешать свои же. Практически все захотят избавиться от меня как можно раньше или же выставить неумехой, чтобы перестраховаться перед угрозой с Севера, не так ли? Никто не захочет усиливать своего конкурента на таком событии!

«Оглохните Древние! — взбешено прошипела Истра. — Вспомни, что сказала Фрея! Либо четвертьфинал, либо полуфинал. Неужели она добивается сильнее прославить Северный пантеон? Ранее у тебя имелся шанс просто наплевать на всё и сдаться в самом начале Великой Сотни, но теперь такого варианта попросту нет. Отныне ты меж двух огней, Ранкар. Между Севером и Аххесом. Аххес захочет помешать тебе, чтобы не показаться слабым перед давним врагом, а Север заставляет сражаться из-за Фьётры и титула будущего служителя».