Страх схватил её за горло раньше, чем рассудок. Она отпрянула с глухим, резким вскриком, оттолкнувшись обеими руками от этой груди, как от борта переворачивающейся лодки. Запутавшись в длинных рукавах и подоле, она кубарем скатилась с кровати, утянув за собой одеяло, словно крепостную стену. Пол встретил её холодом. Встав на колени, она вскинула одеяло до самых глаз, сверкая поверх него диким, непонимающим взглядом.

— Доброе утро, — произнёс принц. Он приподнялся на локте, и в его голосе, помимо явной укоризны, звучало с трудом сдерживаемое веселье. — Ты едва не сломала мне рёбра своим внезапным отступлением. Мой учитель военной тактики был бы впечатлён.

Девушка смотрела на него в немом шоке, не в силах вымолвить ни слова. Солнечный свет пробивался сквозь бумагу окон, заливая комнату нежным, обманчиво-мирным светом.

— Доброе утро, Сиань, — повторил он, и на губах его заиграла та самая улыбка — мягкая, но неумолимая, как у того, кто знает исход партии за десять ходов до финала.

— Пожелать тебе того же… у меня не поворачивается язык, — наконец выдавила она, медленно, по слогам, подбирая слова, как воин подбирает растерянное оружие. — Что… что ты тут делаешь, ради всего святого?

— Было уже так поздно, что возвращаться к себе было бы глупо, — он говорил так просто, словно речь шла о чашке чая. — И я остался с тобой на ночь.

— И это, по-твоему, решение проблемы со сплетнями⁈ — взвилась она, изо всех сил стараясь говорить спокойно, но голос предательски звенел. — Ты решил развеять слухи, оставшись в моей постели до утра? Гениально! Ради всех богов, уходи, пока никто не увидел! — она замахала рукой в сторону двери так яростно, словно отгоняла назойливую муху, ненароком севшую на её ложе.

— Меня так умиляет, — он блаженно пропустил её слова мимо ушей, — как ты всё ещё путаешься в обращениях. То «ты», то «Ваше Высочество», то «господин Чжу». Я уж молчу про вчерашнего «скрягу».

— Если ты сейчас же не уйдёшь, я буду звать тебя «Ваше Свинское Высочество», — прошипела она. — О боги, как болит голова… — простонала она, прижимая ладонь ко лбу. От резкого движения в висках запульсировала боль. — Уходи немедленно!

С этими словами она вскочила на ноги и, отбросив одеяло, решительно потянулась, чтобы спихнуть его с кровати. Но принц в этот самый миг, с грацией змеи, скользнувшей в траву, хлопнул в ладоши.

Звук был резкий и сухой, как удар бича. В комнату, низко склонив голову и не поднимая глаз, тут же скользнула служанка. Ли Сиань замерла, сжимая в кулаках край одеяла, прижатого к груди.

— Принесите лекарство, — голос принца стал спокойным и властным. — То, что обычно пьют после вина, когда раскалывается голова.

— Уже несу, Ваше Высочество, — раздался тихий, но полный с трудом скрываемого ликования голос госпожи Дао. Она, так же потупив взор, но бросая быстрые, цепкие взгляды из-под ресниц, внесла поднос с дымящейся пиалой.

— Что-нибудь ещё? — её голос дрожал от с трудом сдерживаемой радости.

— Благодарю. Мы будем умываться и завтракать.

Госпожа Дао удалилась, пятясь, но в душе её бушевала буря. Увидев лишь верхнее платье принца на полу и то, что оба спали одетыми, она едва не застонала от разочарования. «Боги небесные, — думала она, и сердце её, полное материнской тревоги, сжималось. — Это же надо быть такими бестолковыми! Напились, как два сапога, переночевали в одной постели, но настоящей парой так и не стали! Две половинки одного амулета, что лежат в одной шкатулке, но не соединены вместе». И тут её осенило. Он не просто остался. Он сберёг. Увидев аккуратно сложенный ремень принца и её нетронутую одежду, она поняла глубину его чувств. «Бедный мальчик, — думала она, выходя и тихо притворяя дверь. — Как же сильно нужно любить и беречь эту упрямую, колючую, словно замёрзший ёж, девчонку, чтобы не воспользоваться моментом и продолжать ждать. Ждать, пока она сама оттает и развернётся к нему. Но где он только нашёл такое сокровище, которое само боится своего собственного блеска?»

Едва дверь закрылась, Ли Сиань обернулась к принцу. Взгляд её метал громы и молнии.

— Ну что, Ваше Свинское Высочество, вы довольны? — в голосе её звучала горечь. — Теперь-то уж точно никто не усомнится, что мы делим ложе. Вся гарниз будет это знать уже до вечера.

— Спать в одежде, — ответил принц, лениво проводя рукой по смятой простыне, — ещё не значит делить ложе. Для этого, знаешь ли, есть другие, более… волнительные способы.

— Я даже обсуждать это с Вами не хочу! — прошипела она, чувствуя, как предательски горят щёки.

— Я просто не мог уйти, — он вздохнул, и в его голосе на секунду мелькнула та самая ночная, незащищённая нежность. — Ты так сладко спала. Даже не храпела. Почти.

— А знаете что, Ваше Высочество? — её голос упал до опасного шёпота. — Я Вас сейчас всё-таки побью. Вы так долго напрашивались, а я так долго была с вами терпелива. Пожалуй, мера моего терпения переполнилась. Идите-ка сюда.

И Ли Сиань, воистину как полководец, начинающий генеральное наступление, полезла через кровать, схватив с постели длинную, туго набитую подушку. Принц, мгновенно оценив угрозу, вскочил с кровати с совершенно не величественным воплем:

— Госпожа Дао! Госпожа Дао! Измена! Мятеж!

Хранительница павильона влетела в покои быстрее ветра. Принц в два прыжка оказался за её спиной, схватил за плечи и, выглядывая из-за надёжного, словно крепостная стена, плеча, начал ябедничать с интонациями обиженного мальчишки:

— Госпожа Дао! Спасите своего государя! Ли Сиань угрожает жизни правящей особы!

— Развлекаетесь, Ваше Высочество? Весело Вам? — шипела Ли Сиань, пытаясь достать его подушкой, но принц каждый раз ловко разворачивал госпожу Дао за плечи, используя её как живой щит.

— Госпожа Ли! — воскликнула хранительница, мужественно принимая на себя град ударов, которые не достигали цели. — Его Высочество нельзя бить! Это неслыханно!

— Мне можно! — отрезала девушка.

— Что Вы такое говорите⁈ Никому нельзя! Это против всех писаных и неписаных законов!

— Мне можно! И в руках у меня пока только подушка. А могла бы быть скамейка.

— Госпожа, даже подушкой нельзя! Это оскорбление величия!

— Можно, госпожа Дао, подушкой можно! — в голосе Ли Сиань звенела странная, незыблимая правота. — Если Его Высочество плохо воспитывали в детстве, значит, этим придётся заняться мне! У меня, знаете ли, есть одна такая штучка, которая водится только в семьях императора и министров. Так что я вполне уполномочена провести воспитательную беседу. Хотя бы подушкой. И он знает, за что!

— Какая штучка, госпожа? — ахнула госпожа Дао, и в её глазах, помимо ужаса, мелькнуло искреннее любопытство.

— Та самая, — раздался спокойный голос принца. Он тяжело вздохнул, словно сбрасывая с плеч невидимую мантию власти, и отпустил госпожу Дао. — Хорошо, Ли Сиань. Ты права. Ты имеешь полное право меня побить.

Он вышел из-за спины госпожи Дао, покорно встал посреди комнаты, развёл руки в стороны и закрыл глаза.

— Бей.

Госпожа Дао смотрела на эту сюрреалистическую картину, и её разум отказывался её принимать. Наследный принц стоял с видом мученика, а его невеста сжимала в руках подушку, как орудие возмездия. Поняв, что её присутствие здесь лишнее, она выпалила: «Извините, мне срочно нужно… проверить… кухню!» — и выскочила за дверь, захлопнув её с грохотом.

Но пыл Ли Сиань уже угас. Ярость схлынула так же быстро, как накатила, оставив после себя лишь свинцовую усталость и головную боль. Она опустила подушку, вернулась к кровати и, бросив своё «оружие» на смятые простыни, залпом выпила лекарство. Горечь трав обожгла горло. «Всё это — катастрофа, — думала она, глядя в пустую пиалу. — Неуправляемая, как снежный ком. Как мне всё это остановить? Как остановить⁈»

— Сиань, я не хочу ссориться, — его голос прозвучал совсем рядом. Спокойный, без тени насмешки. — Нам сегодня ещё весь день быть вместе.

— Это ещё зачем? — она нахмурилась, не оборачиваясь.