— Вы не устали, господин Ди? — она на мгновение задержала взгляд на его лице. — Может, вам пора в гарнизон?

— Хотите меня спровадить?

— Ну… нет, — ответила девушка с той честностью, которая бывает опаснее лжи. — Не сильно.

Принц усмехнулся краем губ:

— Нет, я не устал. И в гарнизон мне сегодня не нужно. Ваш любимый офицер Чжоу меня замещает. А мне интересно посмотреть, как торгует мой народ.

— Господин Чжоу — не мой любимый офицер, — она поправила рукав с деланным спокойствием. — На самом деле, как офицер мне больше нравится господин Гао. Он строже, и опыта у него больше. Но господин Чжоу — мой самый любимый ученик.

— Вы знаете, что я имею в виду, госпожа Ли.

Она опустила глаза на мостовую, где между плит пробивался сухой мох.

— Я знаю, что вы имеете в виду.

И больше ничего не сказала. Тишина между ними сделалась вдруг плотной, как шёлк перед дождём.

— А у вас были когда-нибудь любимые мужчины? — спросил принц, и голос его прозвучал почти небрежно.

— Если вы продолжите задавать такие вопросы, — она подняла голову, и в зрачках её блеснуло что-то острое, — вам придётся уехать в гарнизон. Вы обещали быть молчаливым.

— Я не обещал. Я сказал: «допустим». — Он взял из её рук новый свёрток. — А кто тогда будет оплачивать покупки?

— Я почти всё купила… — девушка запнулась, вздохнула. — Но надо обязательно зайти в книжную лавку. Хотя… там же, скорее всего, будет господин Ван. — Она поморщилась так, словно проглотила горькую сливу. — И я ещё хотела заманить вас в таверну на обед. Так что… ладно, оставайтесь. — В голосе её прозвучала снисходительность, на которую имеет право только та, кто уже знает: спор выигран.

— Так что? — переспросил он, хотя оба знали — вопрос давно решён.

— Вы купите мне все книги, которые я попрошу?

— Да.

— Они очень дорогие, вы знаете?

— Меха дорогие. Драгоценности дорогие. — Принц пожал плечами, словно речь шла о пустяках. — Книги — нет.

— Спасибо, что напомнили про меха и драгоценности. — В её улыбке появилось что-то от лисы, учуявшей курятник. — Но у меня уже есть меховая накидка, самая лучшая в государстве. А насчёт драгоценностей… я подумаю. — Она сделала паузу. — Нет.

— Что «нет»?

— У меня никогда не было других любимых мужчин. Кроме отца и брата.

Принц остановился. Рыночный шум отступил, словно море, отпускающее берег.

— С тобой страшно вести переговоры, ты знаешь? — сказал он тихо. — Ты только что за ответ на один мой вопрос выторговала себе обед, книжный и драгоценности. Я искренне восхищён.

— Это не я великий переговорщик. — Она шла вперёд, чуть покачиваясь, и тень её скользила по лоткам, как тень рыбы по дну. — Это вам был очень нужен ответ на этот вопрос.

Он догнал её в три шага.

— А у вас, господин Ди, были любимые мужчины?

Принц моргнул. Раз, другой.

— Мужчины⁈ — переспросил он так, словно она предложила ему отведать сырой земли. — Нет, конечно. Мне нравятся только женщины.

— Но как же так⁈ — В её глазах загорелся неподдельный, почти детский интерес. — А как же офицер Чжоу? Самый симпатичный офицер в гарнизоне?

Принц вздохнул, покачал головой. Жест этот вышел тяжелее, чем он хотел.

— Но я уже успела обнадежить офицера Чжоу, — продолжала она с той особенной безжалостностью, на которую способны лишь самые нежные создания. — Что вы им увлечены. Боже мой, это разобьёт ему сердце.

— Да неужели? — хмыкнул принц, но уголок рта дрогнул. — Прямо-таки разобьёт?

— Ну… он ещё не до конца осознал своего счастья. — Она понизила голос до заговорщического шёпота. — Но я занимаюсь этим вопросом.

— Занимается она… — Принц провёл ладонью по лицу, пряча улыбку. — Ты хоть знаешь вообще, как это происходит между мужчинами?

— Ну… в теории.

— В теории. — Он закатил глаза к небу, где медленно плыли облака, равнодушные к людским делам.

— А вы?

— Я тоже в теории.

— Ммм…

— Без «ммм», Ли Сиань. — Он остановился, и она невольно остановилась тоже. — Я даже с женщинами такого не практикую. Не считаю это… естественным и допустимым.

— Ясно.

— Ясно ей. — Принц понизил голос, и в нём впервые за весь день проступила металлическая нотка власти. — Тебе вообще ничего из этого не должно быть ясно до замужества.

— Почему это?

— Девушка должна быть скромной и невинной.

— Почему?

— Так принято в нашем царстве. А у вас не так?

— Так. Но почему?

Принц пожал плечами. Пожатие вышло неловким, словно он на мгновение забыл, кто он, и вспомнил — но слишком поздно.

— Тогда я вам расскажу, — заявила она. И он поймал себя на мысли, что даже не удивился: это было похоже на неизбежный поворот реки. — Чтобы потом такие… извращения считались нормой. Чтобы женщина терпела, и думала, что так и должно быть, и, может быть, ещё… многое другое. — Она выдохнула, и в этом выдохе была вся горечь невысказанного.

— Значит, твоему мужу с тобой нелегко придётся, — улыбнулся принц, и улыбка его была похожа на трещину в лаковой поверхности.

— У меня не будет мужа. — Она сказала это так просто, словно речь шла о погоде на завтра. — Но если бы он оказался извращенцем… ему пришлось бы несладко. Это точно.

— А разве это так уж плохо — иметь мужа? — осторожно спросил он. — Нормального, я имею в виду. Муж может быть очень полезен в быту.

— Слугу для быта иметь гораздо полезнее.

— Муж может быть хорошим другом.

— Может быть. А может и нет.

— И может быть хорошим любовником.

— Мммм… — Она отвела взгляд, рассматривая вывеску лавки с травами. — Не уверена, что всё это может совпасть в одном человеке. И потом, этот человек должен тебе встретиться. И вы ещё должны друг другу понравиться. И не оказаться уже женатыми или старыми к тому моменту. — Она повернулась к нему, и лицо её было спокойно, как вода в чаше. — Сказка, в общем.

— Мой слуга может по гороскопу рассчитать такие пары.

— Правда? — Она приподняла бровь. — И что? Он сам счастливо женат?

— Нет. Он одинок. Но это был его осознанный выбор.

— Как вы сейчас хорошо сказали. — Она остановилась, и он увидел, как слова эти легли в неё, как семя в землю. — «Осознанный выбор». Надо запомнить.

Они прошли ещё несколько шагов в молчании. Рынок гудел, торговался, жил своей жизнью, но для них двоих он давно сделался лишь фоном.

— Ваше высочество, — она вдруг улыбнулась, и в улыбке этой вернулась прежняя озорная Ли Сиань, — а всё-таки, что насчёт офицера Чжоу…

— Нет, это исключено!

— Конечно, исключено, я не об этом. — Она коснулась его рукава, легко, как падающий лист. — Вы могли бы при случае подыграть мне на эту тему?

— Тебе не жалко своего помощника? — Принц нахмурился, но глаза смеялись. — Я думал, ты хоть над ним не издеваешься.

— Но над ним сам Бог велел издеваться. — Она всплеснула руками. — Он весь такой правильный, совершенно не понимает шуток, всё сразу воспринимает всерьёз. И всегда так рассуждает… чопорно, как монах.

— Ну, хорошо. — Он наклонил голову, принимая её правила. — Подыграю. Какое ты всё-таки…

— Чудовище, — закончила она за него и улыбнулась той улыбкой, ради которой, возможно, стоило бы свернуть горы.

Они вышли из еще одной лавки, нагруженные новой поклажей. Солнце перевалило за полдень, тени укоротились, и воздух стал плотным, как перед грозой.

— А нелюбимые мужчины у тебя были? — спросил он, когда они остановились у следующей лавки.

— Что вы имеете в виду? — переспросила она, и голос её стал вдруг ниже.

Принц молчал. Он не знал, как переложить этот вопрос иначе, чтобы он не ранил, но каждое слово казалось острым.

— А… кажется, я поняла, — тихо сказала девушка.

Она вздохнула, и в этом вздохе была вся тяжесть лет, которых она ещё не прожила. Она сжала зубы так, что на скулах обозначились две резкие тени. И ничего не ответила.

Молчание длилось долго. Принц видел, как побелели её пальцы на свёртке, как напряглась шея — тонкая, как стебель бамбука.