— И можно у вас спросить, почему госпожа Ли ведёт тут такой аскетичный образ жизни? — его голос был обманчиво мягок.

— Но, Ваше Высочество, она же Ваша пленница, вот я и подумала…

— Ах, это вы ещё и подумали, — в его глазах вспыхнули опасные огоньки. — Всё ясно.

Он посмотрел на неё сверху вниз, и его решение было мгновенным и бесповоротным.

— Я вижу, вы разбираетесь в тюремных обычаях. Что ж, получите возможность изучить их поближе. Увести и посадить в тюрьму на год.

Пока охранники уводили верещавшую женщину, Ли Сиань молча наблюдала за принцем. В её серых глазах читалось не столько удовлетворение, сколько любопытство.

— Почему ты не сказала мне, что живёшь в таких условиях? — спросил он, поворачиваясь к ней.

— Госпожа Мао права. Я всего лишь пленница. И я думала, что это вы распорядились обо всём этом, — её голос был ровным, но в нём прозвучал неуловимый вопрос.

— Я о таком не распоряжался.

— А тот список вы написали?

«Сдался ей этот список», — подумал принц, но ответил спокойно:

— Его написал господин Гэ, мой управляющий.

— Мужчина написал список для девушки? — решила уточнить Ли Сиань.

— Да, я уже понял свою ошибку. Все свои ошибки. Ты довольна? — спросил он, глубоко вздыхая.

— Да… более чем, — сказала она тихо, с удивлением поднимая на него глаза.

Принц тоже посмотрел на неё, но она уже снова смотрела куда-то в сторону, нахмурившись и что-то обдумывая. «Наше сражение ещё не закончено, — подумал принц. — Ход за мной».

— Я позволю тебе поехать на рынок, но только со мной, а не с офицером Чжоу, — сказал принц, садясь на подушку за накрытый слугами стол.

Девушка медленно села напротив, положила руки на колени и посмотрела на него с вызовом.

— Простите, но нет! Это исключено. Я с Вами никуда не поеду! Мне хватило сходить с Вами к портному.

Её отказ больно задел его за живое. «Неужели моё общество настолько ей противно?»

— Тогда пиши список, и тебе всё купит новая управляющая, — отрезал он.

— Ну что ж, тогда мне ничего не нужно, — сказала девушка, равнодушно пожав плечами.

Они сидели в молчании, пока она неторопливо ела. Принц наблюдал за ней, за линией её шеи, за тем, как её пальцы сжимают палочки. Он понимал, что проигрывает эту битву, и это сводило его с ума.

— Хорошо, — капитулировал он. — А если я буду вести себя на рынке как щедрый и внимательный муж, ты поедешь со мной?

Она вскинула на него удивлённые глаза, затем наклонила голову набок, как воробышек, рассматривающий подозрительного червяка.

— И молчаливый?

— Ну, допустим…

— И скромный?

— Допустим…

— И купите мне всё, о чём я попрошу? — её глаза сверкнули озорным огоньком.

Принц рассмеялся, и его смех прозвучал неожиданно легко и свободно.

— Кажется, это называется «вить из мужчины верёвки».

— Понятия не имею, о чём вы, Ваше Высочество, — с деланной невинностью сказала она, широко раскрыв глаза.

В этот момент слуги принесли большую и тяжёлую меховую накидку из покоев принца. Принц встал, взял её и, не спрашивая разрешения, накинул на плечи девушки, старательно закутывая её с головы до ног.

— Ууу, какая большая и тяжёлая! — с искренним восхищением сказала девушка, проводя рукой по чёрному, длинному, роскошному меху.

— Очень тёплая и почти новая. Сегодня поспишь под ней. Она лучше любого одеяла, а завтра мы купим тебе твою собственную накидку.

— А это чья?

— Моя.

— Аааа, ну… тогда… я не могу её взять.

— Почему?

— Ну, потому что она… Ваша.

— А накидку офицера Чжоу ты бы взяла? — вырвалось у принца прежде, чем он успел подумать.

Девушка закатила глаза и вздохнула:

— Я бы взяла накидку любого из солдат Вашего гарнизона. А Вашу не возьму.

Принц смотрел на неё с потрясением:

— Да все накидки гарнизона, да чего уж, всего государства, не сравнятся с этой, — он не нашёлся, что ещё ответить.

— Да, наверное. Но дело не в этом.

— А в чём⁈ — спросил принц, вглядываясь в девушку и пытаясь понять, что происходит в её маленькой голове. «Вряд ли она знает про традицию моего государства, связанную с меховыми накидками», — подумал он.

Она долго смотрела в одну точку перед собой и не знала, стоит ли ему вообще об этом говорить. Потом подняла голову и, посмотрев ему прямо в глаза, сказала:

— А в том, что я просчиталась. Ошиблась в том, что для меня было важнее всего, когда я брала у Вас клятву относительно моей свободы.

В глазах принца промелькнуло понимание, и она это уловила.

— Ваше Высочество, я… просто хочу, чтобы вы понимали. Мне ничего от вас не нужно, — закончила она, и в её голосе впервые не было ни ехидства, ни вызова, только хрупкая, обнажённая правда.

И в этот момент принц с абсолютной ясностью вспомнил слова своего отца, старого императора: «Сын мой, остерегайся женщины, которой от тебя ничего не нужно. Ибо если она всё-таки захочет что-то взять, это будет не кошель или власть. Такая женщина заберёт твоё сердце и душу, и ты отдашь их добровольно». И он понял, что уже отдаёт.

Какое-то время они сидели молча, а потом принц решился сделать ещё один ход.

— Хорошо, — сказал он с подчёркнутой безмятежностью. — Если ты не возьмёшь мою накидку, на рынок ты тоже не пойдёшь.

Девушка посмотрела на него с вызовом, тяжело вздохнула и заявила:

— Хорошо. Я возьму Вашу накидку, но возьму её насовсем. И на рынок мы идём завтра!

Сначала он остолбенел от её наглости, а потом его охватил такой приступ смеха, что, казалось, стены павильона задрожали. Она снова его обставила — это невозможное, великолепное, непобедимое маленькое чудовище. И в этот миг, сквозь смех, два решения сформировались в его сознании с кристальной ясностью: эта накидка теперь принадлежит ей по праву. И эта женщина станет его женой. Оба решения показались ему единственно верными и естественными за всю его жизнь.

— Хорошо, — ответил он, успокаиваясь. — Забирай эту накидку насовсем и рано утром будь готова. Я за тобой зайду.

А девушка смотрела на него с растущим изумлением и думала, что более странного и непредсказуемого человека она не встречала. Чем отчаяннее она пыталась оттолкнуть его, тем сильнее он к ней притягивался.

Она была уверена, что он не согласится отдать ей эту роскошную вещь и найдёт десяток причин отменить поездку. Но он согласился на всё. И этот странный человек, похоже, получал искреннее удовольствие, поддразнивая её, и у него это выходило куда искуснее, чем у неё самой.

Когда они продолжили ужин, щёки Ли Сиань постепенно порозовели от тепла меха и, возможно, от чего-то ещё. Принц не мог оторвать от неё взгляда.

— Тебя вообще хорошо здесь кормят? — спросил он.

— В тюрьме кормили лучше, — ответила она, пожав плечами.

— Ясно, я распоряжусь, чтобы тебя снова кормили тем, что тебе нравится.

— Это ни к чему, Ваше Высочество. Я не хочу чувствовать себя Вам обязанной.

«Ну да, — с внутренней улыбкой подумал он, — обычно ты предпочитаешь не просить, а требовать и завоёвывать».

— А на что ты тратила бы деньги, если бы тебе платили жалованье? Я имею в виду не мелочи, а в более серьёзном смысле.

— Вы будете платить мне большое жалованье? — уточнила она, и её ресницы предательски дрогнули.

«Боже, она умеет этим пользоваться», — с ужасом и восторгом подумал он.

— Ну, допустим, — осторожно согласился он.

— Если бы у меня были деньги, достаточно денег, — задумчиво начала девушка, — я бы обязательно отсюда сбежала.

От неожиданности мужчина слегка подавился и закашлялся. Она посмотрела на него и безучастно поинтересовалась:

— Постучать по спине?

Он отрицательно мотнул головой.

— И куда бы ты сбежала? — прокашлявшись, спросил принц. — К себе на родину? У тебя там остался кто-то, кто тебя ждёт?

Она грустно посмотрела на свои палочки с кусочком рыбы между ними.