А принц в этот момент замер и наблюдал за ней. Его поразила метаморфоза, произошедшая с девушкой. Из-за суровой маски воина выглянула любознательная девочка, ещё не разучившаяся дивиться чуду. Морщинка озабоченности на её лбу разгладилась, в глазах, обычно холодных и настороженных, вспыхнул живой огонёк восторга, а плотно сжатые губы разомкнулись в безмолвном удивлении. В этот миг она была прекрасна той особенной красотой, которая рождается из чистого, незамутнённого восприятия мира.

Рядом с ними, словно из-под земли, вырос хозяин заведения — низенький, круглолицый мужчина, чьё лицо расплылось в сияющей улыбке, от которой щёки его казались ещё круглее. Он повалился в низком поклоне; его дорогой, но заношенный шелковый халат говорил о процветающем, но хлопотном бизнесе.

— Ваше Высочество! Сияющая честь для моего убогого заведения! Ваша ложа на балконе, как всегда, к вашим услугам! Прошу, прошу!

Когда они уселись на втором этаже, уже вечерело. На улице один за другим зажигались фонари, окрашивая город в тёплый, медовый свет. Жара медленно спадала, уступив место лёгкому ветерку, приносящему с реки долгожданную прохладу. Принц откинулся на спинку резного кресла, наблюдая, как закатный свет играет в ещё не убранных со стола чайных чашках, превращая фарфор в расплавленное золото.

— Ну что, последняя надежда моей армии? — начал он, и в голосе его прозвучала непривычная мягкость, словно он пробовал на вкус новое для себя ощущение. — Заказываем курочку, овощи, фрукты, сладости и чай с жасмином?

Девушка с удивлением взглянула на него. Она поразилась, что он дословно помнил её просьбу из тюремной камеры. Неужели для него это было так важно? Или просто цепкая память полководца?

— Нет, не хочу вспоминать тюрьму. Пусть принесут всё, кроме этого, — ответила она твёрдо.

— Всё? — приподнял он бровь, хотя внутренне был готов к такому повороту. Он вообще к ней ко всему был готов, но она умудрялась удивлять его каждую минуту.

— Господин Чжу, вы забыли, где только что побывало ваше… королевское лицо? Разве вы не хотели извиниться? — парировала она сухо, но в глубине её серых глаз он уловил знакомую усмешку — ту самую, что делала её похожей на хищного зверька, играющего с добычей.

«А вот и женское „я не сержусь“», — с внутренним торжеством подумал принц. Он знал этот код, он читал его по губам, по едва заметному изгибу бровей. И это знание доставляло ему почти физическое удовольствие.

— Всенепременно. Но, признаться, я бы с удовольствием повторил — то мгновение было слишком скоротечно.

— Если вы осмелитесь повторить, господин Чжу, то удовольствие будет ещё более мимолётным, — её голос прозвучал как удар обточенного льда о хрусталь. — Но на сей раз Вам, как минимум, придётся выкупить для меня эту таверну, а Ваше драгоценное лицо в этот раз рискует пострадать. Второго предупреждения не будет.

— Хорошо, я подумаю, — усмехнулся он, наслаждаясь этой словесной дуэлью больше, чем любым пиром.

— Мне тоже есть над чем поразмыслить, — ответила она с внезапной серьёзностью. — Смотрите, не передумайте потом.

К ним, пружинисто перебирая ногами и сияя, как полная луна в пятнадцатую ночь, подкатил хозяин.

— О, Сиятельнейшие гости! Чем может порадовать вас моё скромное заведение? У нас есть превосходные молочные поросята, только что…

— Принесите нам, пожалуйста, всё, кроме курицы, овощей и фруктов, — невозмутимо произнёс принц, не отрывая взгляда от Ли Сиань, изучающей в этот момент бамбуковую дощечку с меню.

Она оторвалась от чтения и бросила на него взгляд, в котором смешались укор и лёгкое неодобрение, словно он был непослушным ребёнком, которого при всех не хочется стыдить.

— Его Высочество изволит шутить, — мягко сказала она хозяину. — Я буду черепаховый суп, а затем — зелёный чай и махуа.

И снова погрузилась в изучение меню, словно ничего не произошло. Воцарилась пауза. Хозяин замер с вытаращенными глазами, переводя взгляд с принца на девушку и обратно. А принц смотрел на неё с нарастающим изумлением, смешанным с восхищением.

— И это всё? — наконец проговорил он, когда хозяин всё ещё стоял в оцепенении. — Ты можешь заказать сейчас что угодно, а выбираешь самые простые и недорогие блюда?

— Я заказываю то, что хочу попробовать. Никогда не ела черепаховый суп, — пояснила она спокойно и терпеливо, как учитель, объясняющий прописную истину нерадивому ученику.

Хозяин с немым сочувствием посмотрел на принца. Было ясно: если тот вздумал ухаживать за этой диковинной девой, путь его будет жесток и тернист, и усыпан не розами, а битым стеклом.

Когда принц заказал для себя несколько изысканных блюд и хозяин наконец удалился, потирая вспотевшие руки, девушка подняла на него вопрошающий взгляд.

— Ваше Высочество, скажите, Вы вообще отдаёте себе отчёт, за что именно платите мне этим ужином?

— А разве не за то, что ты сама едва не упала на меня в карете? — парировал он, чувствуя, как кровь быстрее бежит по жилам от этого вызова.

— Вы и вправду полагаете, что это была уловка? Что я… кокетничала с Вами? — спросила она с лёгкой усмешкой, и в этой усмешке было столько превосходства, сколько бывает только у людей, знающих себе цену.

— А разве нет?

— Вы же намеренно меня провоцировали, верно? Вам было интересно понаблюдать, как я выхожу из себя?

— Интересно, — чистосердечно признался он, и это признание далось ему легче, чем он ожидал. — Не тебе же одной позволено испытывать моё терпение. И, к слову, я действительно подумаю над твоим предложением насчёт таверны в обмен на твою… благосклонность.

Ли Сиань резко вскинула голову. В её глазах промелькнула целая буря эмоций — гнев, упрямство, растерянность. Но через мгновение она взяла себя в руки, и её голос прозвучал тихо и весомо, словно отточенная сталь, готовая к удару:

— Ваше Высочество, известно ли вам, что я могу лишить человека жизни простой бамбуковой палочкой для еды?

Она взяла одну из палочек, лежащих на столе, и задумчиво покрутила её в своих тонких, но сильных пальцах. Свет свечей заиграл на бамбуке, превращая безобидный предмет в нечто зловещее.

— Если вонзить её под определённым углом в глазницу, смерть будет не мгновенной, но… неизбежной. Во мне сокрыто множество талантов, о которых вы не ведаете. И, смею надеяться, вы понимаете, что речь сейчас не об искусстве… куртизанки.

Она аккуратно положила палочку на место и встретила его взгляд — прямой, чистый и исполненный такого ледяного собственного достоинства, что у него перехватило дыхание.

— А потому, прошу вас, не затевайте со мной этих игр, господин Чжу. Я готова поддержать любую беседу, но подобные темы считаю унижением своего достоинства. Мне не нужна таверна. Мне от вас ничего не нужно, кроме того, о чём мы уже договорились. И я питаю надежду, что подобное времяпрепровождение — первый и в последний раз. Впредь все свои вопросы я предпочту решать через офицера Чжоу.

В этот момент слуги внесли заказанные блюда. Ли Сиань, словно захлопнув невидимую дверь, перенесла всё своё внимание на дымящуюся пиалу с черепаховым супом, принявшись тщательно изучать его содержимое. Её лицо вновь стало непроницаемым и холодным.

Принц же сидел и смотрел на неё, и в душе его бушевала странная буря. Эта бесстрашная девушка, его пленница, сумела за один вечер заставить его испытывать к ней не просто интерес, а глубочайшее уважение. Любая другая на её месте потребовала бы самых дорогих яств, но не она. Любая другая, почуяв его благосклонность, попыталась бы что-то выпросить, но она отталкивала даже саму возможность его помощи. Она отстаивала свои границы не как слабая женщина, молящая о пощаде, а как равный ему человек — с холодным умом и стальной волей. И самое поразительное — она всерьёз предпочитала ему общество простого офицера! Офицера Чжоу, который, наверное, и двух слов связать не умеет!

Таверна была бы самой дорогой ценой, которую мужчина когда-либо заплатил бы за благосклонность женщины в его царстве. Но глядя на девушку, он с внезапной ясностью осознал, что отдал бы даже за одну её искреннюю и добровольную улыбку, обращённую к нему, и целый город. Но ей это было не нужно. Абсолютно. И от этого желание обладать ею становилось только сильнее, перерастая в нечто большее, чем простая прихоть.