— Госпожа, снимите, прошу, верхнее платье, — раздался его спокойный голос. — Госпожа Ши, приступайте к замерам.

Она подчинилась. Ткань скользнула с плеч.

— Так… — Господин Линь говорил размеренно, будто диктовал цены на рис. — А теперь прошу снять всё, что мешает. Замеры, госпожа Ши!

Помощница взялась за шнуровку её нижнего платья, и в следующее мгновение застыла.

Руки и плечи девушки были испещрены сине-желтыми пятнами — цветущая гамма заживающих синяков, от фиолетового через лиловый к грязно-зеленому. Госпожа Ши невольно бросила взгляд в сторону ширмы, за которой невозмутимо попивал чай принц.

Ли Сиань почувствовала этот взгляд кожей. Щеки вспыхнули.

— Госпожа Ши, — сказала она тихо, но четко, — это не дело рук Его Высочества. Я тренирую солдат гарнизона. Иногда приходится несладко.

Она надеялась, что голос звучит ровно. Надеялась, что за ширмой не слышно. Надеялась, что земля разверзнется и поглотит её прямо сейчас, вместе с этой дурацкой ширмой и не менее дурацкими замерами.

— Госпожа, — подал голос господин Линь, — разница между замерами… весьма значительна.

Пауза. Он замялся и кашлянул.

— Я всего лишь портной, но за долгие годы наслушался советов лекарей. Вам вредно так сильно стягивать грудь. Это губительно для здоровья.

— Благодарю за совет, — ответила она сухо, стиснув зубы.

— Судя по всему, вы обладаете прекрасными формами, — продолжал старик с профессиональной бесстрастностью, — которые требуют иного подхода.

— Господин Линь, — её голос дрогнул, — не могли бы вы обсуждать мои… формы… потише?

За ширмой с софы раздался звук — не то хмыканье, не то кашель.

Принц в это время как раз подносил пиалу к губам. Он представил себе как сейчас злится и смущается девушка — и не удержался.

— Ваше Высочество, — голос Ли Сиань прозвучал из-за ширмы с натянутой вежливостью, за которой угадывалось цунами, — не сочтите за труд, подождите меня в карете?

«Пропустить такое? — подумал он, решив проигнорировать ее просьбу. — Да ни за какие сокровища Поднебесной».

Он устроился на софе ещё удобнее, вытянув длинные ноги. На лице его застыло выражение абсолютной невинности, но в уголках губ пряталась улыбка.

— Для таких случаев, госпожа, — оживился портной, явно обрадованный возможностью продемонстрировать свои таланты, — у меня есть чудесное изобретение. Госпожа Ши, принеси-ка размер госпожи!

Госпожа Ши вышла и вернулась с охапкой предметов, глядя на которые Ли Сиань почувствовала себя первобытным человеком, впервые увидевшим механизм для ловли ветра.

Тончайший шелк, переплетенный шнурками и лентами. Тонкое плетение, которое, кажется, дышало само по себе. Конструкция, напоминающая архитектурное сооружение, но для тела.

— К этим верхним — вот ещё и для низа, для комплекта, — тараторила госпожа Ши, раскладывая всё это великолепие перед ней. — Взгляните, какая прелесть!

— Боже правый… — выдохнула Ли Сиань. — Столько завязок. Чтобы надеть это, потребуется целый день и десять служанок в помощь. И то они запутаются. Это не для меня!

— Но, госпожа…

— Мы берем всё, что вы там предлагаете, господин Линь, — раздался спокойный голос принца.

Тишина.

Ли Сиань замерла.

— Мне не терпится взглянуть, — добавил он, и в голосе его послышалась усмешка.

Что-то внутри неё щёлкнуло. То самое, что включалось только в безвыходных ситуациях — когда отступать было некуда, а враг наседал.

— Господин Линь, — её голос зазвенел сталью, — а у вас есть размеры Его Высочества? Принесите их ему, раз ему так любопытно. Я же отказываюсь от этого и ничего никому показывать не намерена!

Портной побледнел так, что даже седина на его висках, кажется, поседела ещё сильнее.

— Госпожа, как можно так обращаться к Его Высочеству! — прошептал он еле слышно.

Девушка даже бровью не повела. Она стояла голая по пояс, в одних нижних штанах, с синяками на руках, со странными «штучками» в руках — и смотрела на ширму так, будто могла прожечь её взглядом.

— Ли Сиань, — голос принца прозвучал мягко, но в нём слышалась непреклонная воля, — ты берешь всё, что предложил тебе господин Линь.

— Ваше Высочество, прошу, не командуйте хотя бы здесь. — Она выдохнула, чувствуя, как начинает уставать. По-настоящему, глубоко, до дрожи в коленях. — Позвольте мне самой решать насчёт всех… этих женских штучек.

— Конечно, решай сама. — Пауза. Такая длинная, что воздух в лавке, казалось, загустел. — Или… мне подойти и помочь с выбором?

Он не помнил, когда в последний раз испытывал такое лёгкое, почти мальчишеское веселье. Её смущение было подобно редкому и изысканному вину — он хотел смаковать его, глоток за глотком.

За ширмой воцарилась тишина.

Ли Сиань стиснула зубы и начала мысленно считать.

Раз. Два. Три.

Госпожа Ши смотрела на неё с ужасом и восхищением одновременно.

Четыре. Пять. Шесть.

Она представила, как принц заходит за ширму. Как смотрит на неё. Как берёт в руки эти «штучки».

Семь. Восемь. Девять.

«Я убью его, — подумала она. — Прямо здесь. Этой вот штуковиной. Она достаточно тяжёлая».

— Госпожа Ши, — сказала она вслух, как можно ровнее, — продолжаем.

После долгих препирательств, примерок и вздохов — в основном её собственных — господин Линь спросил:

— Ну как, госпожа? Вам нравится?

Ли Сиань смотрела на своё отражение в зеркале и молчала.

Конструкция, которую на неё надели, приподнимала и подчеркивала грудь так, что она сама себя не узнавала. Из зеркала на неё смотрела не воин, не пленница, не Ли Сиань. Из зеркала смотрела Женщина. С большой буквы. Со всеми вытекающими.

«Как я очутилась в этой ситуации? — думала она, чувствуя, как сердце гулко стучит в висках. — В этой невыносимой, немыслимой, абсурдной ситуации?»

Офицер Чжоу дождался бы снаружи. Офицер Чжоу сидел бы в карете и даже не пикнул. Офицер Чжоу не предлагал бы «помочь с выбором».

А этот…

«Почему я его вообще слушаюсь?»

С каждым вдохом воздух становился для неё всё гуще и тяжелее. Комната поплыла.

— Это чудовищно, — выдохнула она. — Я это… не надену.

— Но, госпожа! — всплеснула руками госпожа Ши. — Вам лишь непривычно! Уверяю вас, Его Высочеству это непременно понравится!

«КОМУ⁈»

Комнату качнуло. Зеркало поплыло. Голоса стали далёкими, как сквозь воду.

— Госпожа! — вскрикнула помощница. — Вам дурно?

Принц не ждал приглашения.

Он рванул за ширму одним движением, сбросив всю маску невозмутимости. Подхватил бесчувственное тело на руки — знакомо-лёгкое, знакомо-холодное — и перенёс на софу.

— Распахнуть все окна! — голос его прозвучал властно, хлестко, как удар плети. — Воды!

Он опустился рядом на колено, всматриваясь в её лицо. Бледное. Слишком бледное. Даже светлые волосы казались сейчас почти белыми.

Госпожа Ши проявила расторопность и накинула на девушку ее верхнее платье.

Сиань очнулась быстро. Моргнула раз, другой. Увидела лицо принца так близко, что можно было разглядеть каждую ресницу.

Нахмурилась.

Попыталась приподняться. Поблагодарила всех богов, которых смогла вспомнить за то, что сверху на ней платье.

— Ты снова потеряла сознание, — сказал он, легким движением придерживая её за плечо. — Ты сегодня хоть что-нибудь ела?

— Отпустите. — Она высвободилась, села, поправила волосы. — Мне лучше. Я пила с вами чай.

— Ясно.

— Всё в порядке, правда.

— Мы можем вернуться в гарнизон прямо сейчас. Ты очень бледна.

Она покачала головой.

— Нет, — сказала она, с трудом поднимаясь. — Второй раз я этого не переживу. Давайте закончим сегодня.

Он смотрел, как она идёт обратно за ширму. Спина прямая, плечи расправлены — будто не она только что была в обмороке. Будто не она — хрупкая, почти невесомая.

«Железная», — подумал он. — «Из чистого металла. Или изо льда. Но лёд тоже тает».

Когда всё, наконец, было решено, данные записаны, а фасон жилетки обсуждён, Ли Сиань, смертельно уставшая, бросила взгляд на принца: