– Ну куда вы?! Я уже отдохнул, давайте сюда! Идите лучше книги свои читайте, а то еще вдруг упадете, кто меня на свободу отпустит? – не выдержал я, выхватывая у него из рук тряпку и взбираясь на эту клятую лестницу.
– Ишь, шустрый какой… Я тогда пойду ужин готовить. Ты как хочешь, а я есть твою горелую кашу не собираюсь, – проворчал он, поворачиваясь в сторону кухни.
Угу. А то я не видел его хитрую ухмылку, как только отобрал эту тряпку. И чего это он? Я о себе беспокоюсь. У старикана жить действительно неплохо. Еда есть, особо не перетруждаюсь, что я раб – почти не ощущается: гости к нему не приходят, а на улицу я только за покупками выхожу и стараюсь справиться побыстрее.
Да и ущемлять меня, как я опасался, он не стал. Ни словом, ни делом. Что касается побоев, здесь тоже мимо. Не считать же за таковые пару подзатыльников, полученных за мое не совсем цензурное описание ситуации в целом, когда уронил стул себе на ногу?
За ужином я смиренно насыпал себе слипшуюся комками горелую кашу и принялся ее мужественно есть, стараясь не коситься на аппетитно пахнущее рагу в тарелке Джошуа. Демоны! Я еще и посолить забыл.
Старик дождался, пока я съем пару ложек, после чего со вздохом встал и насыпал мне порцию своего рагу. Я удивленно на него воззрился.
– Что смотришь? Ешь давай, – фыркнул он, возвращаясь на свое место.
Я смерил его настороженным и растерянным взглядом и принялся за еду. Продолжая коситься на старика, старался не чавкать очень уж громко. Но рагу действительно было восхитительным.
– Хочешь, научу тебя готовить так же? – словно между прочим спросил старик.
Я машинально кивнул. Почти сразу спохватился, пытаясь найти в этом предложении подвох, но его не было…
***
Со временем Джошуа перестал указывать, что мне еще нужно сделать по дому. Я и сам старался сделать так, чтоб все сияло. Ведь знал же, что если не сделаю – старик полезет это делать. А я при этом почему-то не мог оставаться в стороне.
Он стал учить меня готовить и, неожиданно, мне понравилось. Сначала я выучил все рецепты, что он знал, а потом добрался и до кулинарных книг. С ними дело шло хуже, ведь читать я умел с трудом. Но и тут Джошуа взялся за меня, начав учить.
Он же и предложил мне попытаться поступить в кулинарный колледж, как только стану свободным. Я с энтузиазмом ухватился за эту идею и, уже не отлынивая, учил все, что мне давал Джошуа.
А еще он вечерами мог долго рассказывать разные истории из своей жизни. От некоторых историй хотелось смеяться, некоторые нагоняли тоску, во что-то было сложно поверить, а над чем-то потом еще несколько дней раздумывал.
Но что больше всего меня удивляло, он никогда не пытался давить на меня авторитетом, не дал мне почувствовать себя тем, кем я на тот момент являлся – безродным мальчишкой, воришкой, попавшим в рабство. Наверное, именно с ним я впервые почувствовал, что такое семья.
Мы с ним с упоением планировали, как сложится моя жизнь, когда я стану свободным. Джошуа предложил мне жить у него и дальше, в обмен на небольшую помощь по дому. Даже подобрали небольшой колледж неподалеку, в котором я смог бы учиться…
А потом, спустя семь месяцев, старик не вернулся домой с дежурства. А на следующий день пришла молодая девушка, брезгливо оглядевшая дом и неожиданно повеселевшая при взгляде на меня, а особенно, на мой ошейник.
Она же и сообщила, что ночью задержанный преступник пытался бежать и, выбрав Джошуа, как самого слабого среди всех, напал на него, смертельно ранив ножом. Старик скончался на месте. Преступник отправился на каторгу, добавив к своему сроку еще несколько лет.
А все имущество Джошуа переходит теперь к его двоюродной племяннице. Что очень хорошо. Для нее. Ведь она так давно мечтала о своем личном рабе.
Естественно, все договоренности с Джошуа аннулировались – требовать их мне было не с кого. И не успел переварить новость, что больше не будет задушевных бесед со стариком и я снова остался совсем один в этом мире, как начался мой личный кошмар, растянувшийся на долгие годы…
Последний день Алана в школе рабов (18+! Слэш)
События за 7-8 лет до встречи Алана с Адрианой. От лица Алана
– … шикарный выбор! Все как на подбор! Таких нигде больше не найдете! Посмотрите, какие красавцы. Высокие, стройные, выносливые, обученные по самой последней методике. У каждого свой характер, который он по желанию хозяина может показывать, а может забыть о нем на долгие годы. Очень удобная вещь, ценное приобретение, которое придется по вкусу самому избирательному покупателю! – аукционщик расхваливал товар на все лады.
Сверхбогатые аристократы с интересом прислушивались к его сладким речам и прикидывали, сколько смогут сегодня потратить. Я, как и другие выпускники элитной рабской школы, стоял на коленях за кулисами и ждал отмашки распорядителя, что мы можем выходить в зал, где потенциальные покупатели смогут осмотреть товар со всех сторон и пощупать, чтоб удостовериться в качестве. Некоторые за дополнительную плату смогут на месте и опробовать. Для подобных аукционов это нормально. И хоть для многих из нас он первый, в том числе и для меня, мы знали, чего можно ожидать. В конце концов, нас больше двадцати лет к этому готовили.
– Алан? Ты почему здесь? Твоя группа поступает на продажу на следующей неделе, – услышал я голос учителя Лоркхана.
Я склонился в почтительном поклоне, едва не касаясь лбом пола, и лишь после этого, старательно глядя лишь на носки его туфель, ответил:
– Госпожа куратор сказала, что хочет продемонстрировать меня одной важной персоне, которая посетила сегодняшний аукцион, господин, – с должной степенью подобострастия ответил я.
– Ничего не понимаю. Она же обещала тебя мне, как только ты выпустишься. Пойду поговорю с ней, – пробормотал учитель и покинул закулисье.
Я же впервые задумался, а хочу ли, чтоб меня сегодня купили, или лучше надеяться на то, что учитель Лоркхан заберет меня к себе? Выпускники нашей школы стоят очень дорого, но госпожа куратор позволяет учителям за все время работы одного раба взять себе. Учитель Лоркхан раньше не пользовался этой возможностью. Его устраивало, что он и так в любой момент может остановить любого раба в коридоре школы и использовать того так, как только хочется. Школьные правила этого не запрещают, скорее, даже поощряют. Раб должен быть готов к тому, что хозяин может захотеть его в любой момент.
Хозяева бывают разные, но именно нашу группу готовили для особых господ, любителей игр поострее. С детства аккуратно подводили к этому, сначала в теории, постепенно углубляясь в нее все больше, а по достижению определенного возраста перешли к практике.
В конце каждой недели мы проходили психологические тесты. Те, кого посчитали психически нестабильными, списывались и считались браком. Их напрямую продавали в бордели, где любили проводить время садисты посерьезнее тех, кто мог нас купить. В конце концов, аристократы платили немалые деньги, а значит, ценили свое имущество, и даже если их «вещь» ненароком сломается, не поскупятся на хорошего целителя, который ее «починит». Единицы из выбракованных попадали обычными рабами на какие-то фермы или заводы, но условия там не лучше.
По школьной программе у нас было множество различных предметов. От самых обычных, на которых учили различные языки, правила этикета, историю нашей страны, легенды нашего мира и прочее, до совсем уж специфических, где мы изучали историю возникновения того или иного девайса для наказания, различные техники минета и ланета, искусство порки и все в том же духе. Конечно, была как теория, так и практика.
У каждого учащегося был свой особый блокнот, в который вносились все его провинности. Туда записывался сам проступок, подпись того, кто его зафиксировал, рекомендуемое наказание, фактическое наказание, дата и подпись того, кто его исполнил. Когда должна была быть практика, наказания за провинности получали прямо на уроке, тем девайсом, который на тот момент проходили по теме. Нас учили не только принимать удары, но и наносить их самим друг другу. Нередко хозяева приводили в действие приговор не сами, а через рабов, поэтому мы должны были уметь правильно определить количество ударов за любой проступок, выбрать инструмент, если хозяин не высказал предпочтений, и рассчитать силу, с которой следует выполнить требуемое.
