Тепло, которым заполнили Душу видения поджидающего Аспера триумфа, медленно собиралось в одной точке его тела. В сжатом кулаке правой руки. Тёмный ощущал, как потоки неизвестной ему энергии проходят через плоть, стекают по костям, разрядами молний перескакивают по мышцам. Он не осознавал ни природу этого колдовства, ни её цели, но был почему-то уверен, что происходящее с ним не несло в себе зла.

Вскоре, — сколько прошло, секунд десять? Может, час? — ощущение жжения в теле стало нестерпимым, и Аспер остановился. Остальные тоже встали, не рискуя подойти к Асперу, из правой ладони которого на дорогу капал янтарный свет. Он не мог пошевелить ничем, кроме руки, полностью парализованный странным явлением, и не мог отвести от кулака взгляд, потому что ему в кои-то веки было интересно.

Детский, чистый, неподдельный интерес заставлял всматриваться в собирающийся на костяшках пальцев свет, на капли, кометами падающие вниз и улетающие куда-то в Великое Ничто. Боли не было, был только интерес. Вдруг мышцы ладони задрожали, и кулак сам собой разжался.

Свет вырвался из ладони, и сразу стало холодно. Астерот невольно шагнул назад, выпустив из себя поток энергии, и прижал пульсирующую руку к себе, не зная, что будет дальше. Но к нему уже пришло новое ощущение.

Суставы заломило, кости, казалось, начали трескаться, выпуская из себя холодный пар. Кожу начало покалывать, а почти прозрачный белый туман медленно обволакивал тело Аспера, сминая остатки тепла и слабой, непонятно откуда взявшейся ярости. Белёсая дымка успокаивала, приводила Душу в порядок после варварского выхода прошлой энергии, и, видимо, посчитав свою работу сделанной, отделилась. Она недолго сохраняла силуэт Астерота, тут же начав претерпевать изменения, обретая новую форму.

В голове калейдоскопом закружилось… нечто. Ну, раньше для Аспера это было бы «нечто», сейчас же он осознал, пусть и не хотел в это верить, что через него проходили чужие сознания, может, даже Души.

Где-то в глубинах черепа схлестнулись огонь и мертвенно спокойная вода. Ярость накатывала буйными волнами, её толкали в спину ненависть и злоба, но они бессильно разбивались о холодную стену ледяной отчуждённости. Всего один жест, одно слово, одна мысль — неважно, чем это было, но ничтожный в своих масштабах пучок энергии, выпущенный оплотом спокойствия, и красно-оранжевое буйство разлетелось в разные стороны.

Он видел выжженные поля, покрытые серыми деревьями, лишёнными листвы. Над ним огненная геенна, разверзнув тысячи пылающих пастей, пыталась проглотить чистое безоблачное небо. Меж них сновали необычайно быстрые золотистые росчерки, не только сдерживающие, но и весьма эффективно оттесняющие геенну.

С громким, как будто даже немного азартным плеском эмоциональная пустота закружилась, выписывая в воздухе пируэты, которым позавидовала бы любая эльфийская танцовщица. Каждое движение несло в себе неприкрытую мощь, которую прозрачная субстанция не стеснялась исполльзовать, и воздушные лезвия одно за другим вонзались в испуганно сжавшийся огонь.

Из-под каменных монументов и статуй, от расписанных золотом склепов и часовен потянулись к нему золотистые нити, окутавшие тело… Нет, не его, а того, что формировалось из тумана. Неосторожное движение рукой, будто владелец тела ещё только учился им управлять, — совсем как малое дитя, — и золотой кнут щёлкнул по светлому пятну.

Огненные протуберанцы возмущённо взвыли, и новая волна огня побежала по сознанию Астерота. Тёмный, балансируя на грани потери себя, смотрел, как ярко-рыжее пятно приложило к груди руки, замерло так на секунду, и потом извергло из себя поток ярко-жёлтого света.

Туманная сущность разлетелась в стороны, пропуская атаку куда-то за тропу, и собралось снова. Завыли плачущие вдалеке женщины, застонали сминаемые Души, и белёсое существо, взмахнув слишком тонкой, чтобы принадлежать человеку, рукой, отправило «светлому» эфемерную пощёчину, от которой тот на мгновение пропал.

Замок из тёмно-коричневого камня, несущий на себе следы прошлых сражений и осад, вспыхнул янтарным огнём, и свет, из которого состояло существо, взорвался, ослепив всех, кто стоял на тропе. Правда, туманному на это было всё равно: расписанный золотом и засохшей кровью кристалл подлетел в воздух, медленно повернулся, и дым сделал то же самое: разлетелся, прилипая ко всем остальным.

Пока в ушах звенело, глаза ничего не видели, а тело ничего не чувствовало, два существа продолжали друг на друга нападать. Кожу время от времени охлаждали свежие порции тумана, сознание подогревала чужая ярость… Но стоило звону рассеяться, на его место пришёл голос. Два голоса. Три?..

— Астерот! — Лира? Да, кажется, она. — Очнись!

— Остановись, юнец! Остановись, пока я не убил тебя! — Знакомый голос, пусть Аспер и не смог сходу вспомнить, чей. Вслед за ним тут же последовало два светлых росчерка, от которых оппонент туманного увернулся почти что играючи.

— А силёнок-то хватит, деда? — В третьем голосе сквозило самодовольное бахвальство, а любовь к себе, которую «светлый» разбрасывал вокруг себя щедрыми порциями, начинала раздражать. Потому что плавно перетекала в какую-то одержимость собственной силой. — А если вот так? — «Юнец», усмехнувшись, топнул ногой, высекая из тропы сотни закруживших вокруг дерущихся искорок.

— Астерот! Что с тобой?! — Продолжала надрываться Лира, теперь, видимо, начав трясти его за плечи. Картинка перед газами зашаталась, начала хаотично прыгать в разные стороны, а девушка не останавливалась, а лишь усиливала толчки. Кожу обожгло искрами, но крика Лиры почему-то не последовало, хотя она и продолжала свои попытки раскачать Астерота и уронить.

— Ты думал этим остановить меня?! — Обгоревшую кожу остудил поднявшийся холодный ветер, и раны мигом перестали болеть.

— Нет, я…

— ХВАТИТ! — Астерот и сам не понял, зачем резко крикнул. Слово словно само вырвалось из его груди, засветившейся, хоть он и не видел, зелёным огнём. — ВОН ОТСЮДА!

-Асте… — Очередной крик Лиры прервался стуком упавших тел. Тропа опасно завибрировала, противясь резко увеличившемуся количеству «пассажиров», а Астерот, вернувшись в своё тело, первым делом схватился за голову. Дико болели виски, сводило от боли зубы, закрытые глаза резал свет мерцающих вокруг миров…

Боль ушла. Перед этим он услышал два осторожных шага и тихое слово, которое прошептал первый голос. Он сказал это спокойно и ровно настолько, что болевые ощущения сами собой стихли и сошли на нет. По телу, разгорячённому злобой, по коже, изъеденной нематериальными искрами, по Душе, разворошённой чужими разборками, будто потёк холодный ручеёк. Небольшой, но его более чем хватило для того, чтобы залечить нанесённые незваными гостями раны.

— Ты?.. — Цит изумлённо выдохнул, узнав кого-то из прибывших. Астерот же. дождавшись, когда боль окончательно уйдёт, открыл глаза.

Перед ними на тропе сейчас стояли два весьма хорошо знакомых Астероту… персонажа. У одного из них из головы, пробивая собой красный хитин, росли разного размера рожки, с прошлой их встречи как будто даже немного выросшие. Они складывались в подобие короны, увенчанной тремя толстыми рогами, заканчивающихся оранжевыми кристаллами — два росли из висков, и один, самый большой рог, исписанный ритуальными рисунками, рос ровно между ними.

Он явно одевался в том же месте, что и Астарот, хотя и выглядел и близко не так элегантно. Грудь и живот скрывала белая рубашка без рукавов, на ногах болтались из-за энергетических потоков обычные штаны, пусть и сшитые из какой-то твёрдой ткани. На поясе болтались красивые позолоченные ножны, из которых выглядывала украшенная драгоценными камнями рукоять меча. Жёлтые глаза лукаво блестели, в них плясали огоньки азарта и предвкушения. Демон сложил на груди руки, будто выжидая, что скажет Астерот.

Рядом с ним стоял старик, опирающийся на… Нет, конечно же, это был не старик, а пятисотлетний некромант, обрётший в своё время славу освободителя родного мира от Скверны и нарёкший себя Глашатаем Немёртвого Бога. Именно его костяная ладонь, раскрытая в сторону Астерота, и его короткое заклинание забрали у Тёмного боль.