Аспер следовал за своим провожатым. У него не было другого выбора, потому что всё равно они были единым объектом, бороздящим просторы Великого Ничто, но где-то внутри сидел неосознанный страх, что если не двигаться вместе с Астаротом, можно нечаянно выпасть за грань. А там, снаружи, кружили голодными пираньями Скверные, держась на расстоянии. Близко они оказаться не могли, но ничто не мешало им скалить зубы на расстоянии.

Они двигались мимо миров, сияющих яркими звёздами миллионов проживающих в них Душ. Некоторые слепили этим светом, некоторые, напротив, как будто поглощали этот свет, от третьих даже здесь ощущался жар, четвёртые своим холодом заставляли кровь в жилах далёкого тела застыть. Остальные ощущения не были знакомы Асперу, а потому не задерживались в памяти, не находя там известной ассоциации.

Их сопровождали не только миры. Астерот был удивлён, увидев, как между мирами кочуют разноцветные реки… нет, не Материй. Когда им довелось оказаться около одного из таких потоков, Тёмный наконец-то узнал в цветных линиях эмоции. Они были настолько сильными, что ощущались даже сквозь непроницаемую пелену: любовь, горечь, чья-то безудержная радость… Любовь.

Чаще других миры связывала именно любовь: разрозненные осколки-двери соединялись разноцветными, — а порой и бесцветными, — потоками любви. Астерот понимал, почему именно она сцепляла отталкивающиеся друг от друга пространства, к тому же абсолютно бессмысленно. У эмоциональных потоков он хотя бы мог выделить первопричину: яркие эмоции, возможно, испытываемые целым народом, племенем или чем-то вроде того, в его понимании могли породить такую сильную вспышку, чтоб она смогла вырваться в пустоту Великого Ничто.

Любовь же оставалась для него загадкой. Может, он Дар ещё не развил до такого уровня, чтобы это осознать? Полупрозрачные нити привязанности, толстые и крепкие канаты товарищеской любви, разноцветные, переполненные эмоциями и чем-то ещё росчерки влюблённости, изредка вздрагивающие от проходящих по ним вибраций, и такие же толстые, как и у товарищества, но светящиеся изнутри эмоциями ровные полосы долгой, стабильной романтической связи — всё это в каком-то совершенно случайном порядке исходило из одного мира и вплеталось в другой. Как, зачем, почему — Астерот не знал, молча провожая несуществующими здесь глазами пролетающие мимо любовные узоры.

Чем сильнее они приближались к эльфийскому миру, тем теплее становилось где-то внутри. Материя Жизни, которой дышал этот мир, согревала сердца и успокаивающими объятиями касалась Душ. Астарот уверенно двигался вперёд, не сбиваясь с нужного ему курса, и вот впереди забрезжил зелёный огонёк. Забрезжил, а потом вспыхнул лепестками изумрудного пламени, и пелена вокруг двух сгустков энергии пропала.

Они пропали. На какой-то преступный миг Души, переходя из околоэнергетического состояния в то, которое могло войти в мир, позволили себе исчезнуть.

Появился Астерот вместе с облаком страха. Он, бедный, испугался, что умер, но нет. Они всего лишь приземлились в эльфийском мире, перекочевав из безликой пустоты, бьющей по ушам тишиной, в живой мир, сбивающий с ног волной звуков, яркостью пейзажей перед глазами, и…

И всё это воспринималось отчуждённо, выглядело неживым. Физическое тело осталось там. рядом с Ниакрой, и Душа воспринимала мир, как только могла, но не справлялась с этой задачей так же хорошо, как это получалось у органов чувств.

Астарот оказался прав: Цит, «карманный хранитель» Астерота, и Первожрец до сих пор дрались с Явлением Скверны. Вокруг них расстилалась выжженная пустыня, изрезанная бороздами ядовитой Скверны, засыпанная камнями, землёй и мелкой пылью, заботливо прикрытая горелой травой. От вековых деревьев остались только воспоминания и дотлевающие где-то внизу корни. Внизу?

Да, они были наверху, висели под самым небом, выше, чем раньше вздымались кроны деревьев. Им не пришлось даже толком оглядываться, чтобы понять, где происходит сражение: достаточно было всего лишь поднять взгляд по течениям заполненных Скверной рек, сходящихся в одной точке. Как раз там Астарот с Астеротом и нашли бьющихся за власть Хранителей.

Первожрец выглядел изрядно побитым и усталым: хвалёная эльфийская выносливость не лучшим образом показала себя в этой битве. Аспер не знал, сколько здесь прошло времени, но вряд ли больше пары суток, потому что тогда от бесконечного обмена магическими атаками все бы уже устали.

Явление Скверны представляло собой нечто, хаотичное настолько, что его нельзя было нормально описать. Для каждой новой атаки оно формровало новые конечности и новые органы, порой совершенно друг с другом не совместимые, а Скверна, поступающая к нему из многочисленных разломов и дыр в земле, латала повреждения на физическом теле. Дрожащий контур то и дело менялся, по нему волнами проползали отпечатавшиеся на Явлении лица Осквернённых эльфов. Они беззвучно кричали, моля о помощи и пощаде, уверяя, что раскаиваются в своих грехах.

Лучше всех, пожалуй, выглядел Цит. Грозовое копьё, с которым он раньше дрался с Явлением, уже пропало, но ему на смену пришли разнообразные природные явления. Его руки были перепачканы в земле, но ниветер, резкими, режущими порывами слетающий с этих же рук, ни вода, застывающая на лету, превращаясь в мелкие режущие осколки льда, её не смывали.

Битва сейчас уже миновала свою самую активную стадию, большая часть каких-то трюков, приёмов, заклинаний была уже использована, так что эльф и полуэльф перешли к обмену либо атаками из сырой энергии, либо из чистой Материи. Явление скверны же как давило грубой мощью, так и продолжало. Не для него придумывали искусство боя.

Уговори своего Хранителя нам подыграть. Я на время воспользуюсь вторым. Займите эту тварь, потом увидите, что делать.

Голос Астарота звучал уверенно и требовательно. Времени на ответ или какой-либо вопрос он не оставил, сразу после своих слов огненным отблеском пронёсшись над землёй прямо к Первожрецу. Эльф из-за этого замешкался и чуть не поймал грудью осколок от очередного снаряда Явления. В последний момент перед ним из воздуха вылезла каменная стена, на которой зажёгся ярко-оранжевый огонь.

Астерот, не желая задумываться и разбираться, как это работает, молча повторил вираж демона: оттолкнулся от пространства, и, мельком глянув на смазавшийся серый мир вокруг, влетел в Цита.

Целый сноп новых ощущений тут же ворвался в его сознание, как и мысли, образы, воспоминания… С непривычки тяжело было с этим разобраться, поэтому Астерот просто-напросто отгородил себя ментальной стеной от сознания полуэльфа. Его эмоции всё равно пробивались через эту стену, но это всё равно было гораздо меньше той лавины, что хлынула в его голову в первую секунду.

Цит, не понимающий, что с ним произошло, не стал делать и попытки выслушать объяснения: от пропитанной Материей Тьмы руки по телу прошла цепь ментальных разрядов, вонзившихся в скукожившуюся Душу Астерота десятком маленьких иголок. Что происходило снаружи, Астерота не интересовало, с контролем этого прекрасно справлялся и сам полуэльф, у Тёмного же была другая цель.

Цит!

Половинчатый не ответил, послав вместо этого ещё одну цепь разрядов, от которой, правда, на этот раз Аспер смог защититься. Сам того не понимая, он перестроил Дар на защиту, сформировав прямо перед атакой тонкий щит, который, однако, выдержал попытку сопротивления.

Цит, это Аспер!

Полуэльф резко качнул головой, и Астерот неожиданно перевернулся через голову, ощутив ногами землю. Но тут же отключился от чужого тела, вспомнив, что вообще-то от него отгородился.

Стена была повреждена одним из разрядов, пришлось восстанавливать заново. Всё бессознательно, совершенно не обращая внимания на то, что работе с ментальщиной вроде как надо учиться: столетний маг управлялся с ней так же, как с Материей, только не пропускал через себя, а брал изнутри. Весьма разрушительный подход, но самый простой для интуитивного освоения.

«Астерот?..» — услышал он наконец ответ, когда тело перестало трястись. Тёмный не хотел выглядывать из го головы, опасаясь, что может нечаянно разрушить так старательно возведённую стену. — «Ты что здесь делаешь?!»