Стена, к которой тогда прижимался испуганный мальчишка, будто случайно оказалась перед Астеротом. Демон продолжал идти вперёд, уводя за собой остальных, а Аспер остановился, заметив на дереве следы крови. Брёвна были изрезаны, с торчащих щепок на землю стекала кровь.

Ещё свежая.

Эта мысль пробежалась холодной волной с головы до ног. Глаза сами собой выцепили вмятину на дереве, сопоставимую по размерам с головой мальчишки. Астерот может и хотел отвести взгляд от страшной картины, но что-то не давало ему этого сделать.

Холодная капля с силой врезалась ему в лоб и начала стекать по носу. По коже от неё побежали мурашки, под которыми перетекало что-то тёплое, но одновременно с тем противное и склизкое. Он не обращал внимания на эти ощущения, поглощённый стеной избы перед ним.

Выбоины в древесине свидетельствовали о драке, а остаточный Матерчатый след, который почти смыло дождём, рассказывал о том, что парень пытался отбиваться. Как бы ему ни хотелось подумать, что здесь напали не на того мальчика, а на любого другого, Аспер ощущал в этом следе уже знакомый ему характер, позволивший опознать юного мага. Плетения, отпечатавшиеся на ткани реальности, были неровными, резкими и угловатыми, местами перегруженными энергией: начинающий маг отбивался изо всех сил, но… Кровь была его, теперь сомнений в этом не оставалось.

Ещё две капли синхронно упали ему на плечи, разбившись на тысячи мельчайших осколков. Астерот выгнул спину, больше инстинктивно, чем осознанно, пытаясь сбросить чувство того, что на него сверху кто-то уселся, и как будто у него даже получилось. Давление на плечи пропало, чтобы вернуться в виде чьих-то объятий со спины, эфемерных, ненастоящих. И потому опасных.

Он развернулся на носках туфель, поморщившись от того, как вжались в обувь пальцы ног, и наотмашь ударил по пространству за собой Материей. Обновлённые Матерчатые каналы сохранились после воскрешения, потому что привязывались к Душе, а не её физическому воплощению, и потому удар получился быстрым, но тонкий чёрный серп рассёк лишь воздух.

Капли огибали Астерота, и лишь немногие падали на него. Хотя, каплями это называть было нельзя: сейчас, оставшись под дождём, он смог уловить в них отголосок чьей-то воли. Воды в них не было, только чужая воля, собранная в мелкие кристаллы, лишь из-за игры разума воспринимающиеся как капли дождя. Тучи же, нависшие над крышами домов, были ничем иным как проводниками этой самой воли.

Кто-то хотел уничтожить деревню, и у него это прекрасно получалось.

Посторонние мысли, будто подброшенные кем-то в сознание, могли бы его отвлечь, но Аспер не терял бдительности. Когда стук капель оказался прерван чьей-то рукой, маг выпустил в него тугой пучок Материи. Существо вскрикнуло, когда тёмно-фиолетовая игла пронзила руку от ладони до локтя, парализуя её подобно яду.

И тут же спиной Астерот ощутил чьё-то присутствие. Микропортал в сторону, и веер Материи снова разрезал пространство, а вместе с ним и пару чьих-то конечностей. Оказывается, Осквернённых было двое. Астерот улыбнулся, окутывая правую ладонь Материей.

Микропорталом прыгнул вперёд, туда, где ещё недавно стоял второй противник, уже лишённый двух похожих на чешуйчатые щупальцы отростков, и Материя на ладони перетекает в копьё. Резкое движение рукой, и в туловище Осквернённого образуется дыра. Копьё, вылезая с другой стороны, раскрывается подобно цветку, цепляясь лепестками за изменённые Скверной позвоночник и плоть.

Первая тварь не даёт насладиться зрелищем, которое Астерот прекрасно чувствует через Материю, даже не смотря туда. Пока второй пытается сорваться с крючка, однорукий подлетает к магу сбоку и замахивается смоченными чёрной водой когтями, но прямо перед ними за доли секунды возникает щит, с которого когти просто-напросто соскальзывают. Вроде, пара и вовсе сломалась — может, когтей, может, пальцев.

Второй, итак небоеспособный, получает новую порцию Материи, которая расходится по тому, что раньше было Матерчатыми каналами. Тьма скапливается в особо уязвимых местах, а затем по приказу Астерота единым движением прорывается к Матерчатому центру существа. Его тело скручивается, ломаясь сразу в десятках мест, физически и Душевно. Псевдодуша, управляющая телом, не выдерживает такой перегрузки, и тварь вздрагивает, когда магическая конструкция взрывается внутри его тела, доламывая кости и выворачивая оставшиеся руки. Перепачканные Скверной ладони с одним или двумя пальцами прикрывают лицо, перекошенное в страшном крике.

Это не люди — успокаивает сам себя Астерот, даже не желая смотреть на свалившийся к его ногам труп. Оставшийся Осквернённый орёт, заметив труп собрата, и зубами выдирает вместе с кусками плоти Матерчатую иглу из своей руки. Ещё один крик, и существо прыгает на Аспера.

В полёте оно несколько раз двоится, и маг удивлённо смотрит, как на него летит уже пять искорёженных тел. Мрак, царящий в деревне, не даёт их нормально рассмотреть, но каждый ощущается как нечто своеобразное, отдельное от основного Осквернённого. И вся эта прелесть в пяти ипостасях жаждет его проткнуть.

Микропортал снова спасает, перекидывая Астерота под нападающих, а после ещё одного он фактически прижимается спиной к бревенчатой стене, наблюдая, как пять пар рук, оканчивающихся неровными когтями, скрещиваются в одной точке, но пронзают лишь пустоту.

Обновлённые каналы напрягаются, пропуская с граничащей с безумием скоростью потоки Материи, которые вливаются в набухающие на ладонях подрагивающие огоньки. Язычки тёмно-фиолетового огня пробегают по пальцам вперёд и назад, а пламя на обеих руках разгорается всё сильнее, получая подпитку Материей.

Осквернённые, расцепив пальцы, перемешавшиеся после синхронной атаки, поднимают головы, оглядываются в поисках Астерота, и в один миг его находят. Их стеклянные глаза заполняются ненавистью — единственной эмоцией, на которую способны такие твари, и они кидаются вперёд, снова формируя ровный ряд.

То, что они работают на удивление слаженно, наводит Аспера на догадку, которую он тут же проверяет. С двух рук срываются шары огня, слабо, но освещающие Осквернённых.

Их силуэты всего на пару мгновений обрастают подробностями, — у кого-то три руки вместо двух, у кого-то, напротив, одна, третий смотрит на мир тремя глазами, у четвёртого нет носа, а пятый держит впереди правую руку, баюкая за спиной переломанную Материей левую, — но Аспер успевает заметить главную. Ни у кого из них нет ног: ниже пояса их тела переходят в извращённые подобия пуповин, уходящие в темноту. Так что приходится чуть скорректировать полёт шаров, и огни влетают в то место, где все пять жгутов плоти сплетаются в один толстый канат.

Скверна загорается, почти мгновенно от неё поднимается чёрный дым. Марионетки, управляемые кем-то, прячущимся в темноте, запинаются, падают на землю, вспахивая замёрзший песок лицами, когтями и переломанными костями. Ровный ряд распадается, каждый летит в свою сторону, испуская во все стороны волны психического страдания. Дар в Душе Астерота уязвлённо ёкает, сердце пропускает удар, оказавшись на пересечении пяти воздействий.

Аспер с ужасом понимает, что воющие марионетки медленно утягиваются кем-то во мрак, не переставая при этом выть, и его ноги, ему почему-то не подчиняющиеся, шагают вслед за ними. Узкие туфли будто сильнее сдавливают пальцы будто в попытке остановить его, и шаги действительно получаются с большим трудом.

Левую часть груди что-то начало жечь. Жар переходил в боль и из боли в жар, кругами водной ряби расходясь по телу. Тут же рука Астерота окуталась Материей и загородила собой грудь, защищая от внешнего воздействия, но он ничего не почувствовал. Грудь продолжала гореть без огня, а рука, замершая чуть впереди, не встречала никакого сопротивления, не отражала и не принимала на себя никакой атаки.

Тогда Аспер, оставив на месте руки небольшой щит из Материи, — на всякий случай, даже не задумываясь, зачем, — и коснулся груди. Действительно, кармашек на рубашке, которого он там раньше не помнил, был тёплый. Астерот захотел залезть в карман, но тот оказался зашит, причём зашит так, что сквозь эту нить даже у Материи не получилось проникнуть. Так что ему ничего не оставалось, кроме как просто этот шов разорвать.