— Хорошо, хорошо, сейчас! — Она осторожно отодвинула паренька в сторону и подошла поближе к старику. Астерот последовал за ней, с удивлением отмечая абсолютное отсутствие эмоционального фона у седовласого. Приподняв подол платья, она осторожно присела рядом с дедом, стараясь не касаться воды.
— Тилесса… — Прошептал потрескавшимися губами старик, не поворачивая в её сторону головы. Его голос хрипел, а тело, за исключением волос, оставалось недвижимым. Подойдя ближе, Аспер увидел, что по выступающим венам начинающего мага постоянно текла чёрная вода: сама поднималась к пальцам левой руки, и, проходя по ним спиралью, утекала к локтю, скрываясь под обрывками одежды, которые ещё недавно были опрятной чистой рубахой, и стекали с пальцев с правой стороны, проходя, наверное, по всему телу старика. — Пришла…
— Да, — она на пару секунд замолчала, потом обернулась и с надеждой посмотрела на Аспера, прошептав одними губами: — Как его зовут? — Но тут же дёрнулась, как от пощёчины, поняв, что дед её услышал.
— Имя хочешь, да? — Ощерился старый маг, показывая два неровных ряда пожелтевших зубов. — Ты хочешь знать, как обратиться, да, чтобы… чтобы что? А ты, разноимённый, — его голос вдруг стал громче и будто бы твёрже, отбросив характерную для пожилых людей мягкость, — молчи. Я тебя вижу, пусть ты и не сможешь этого понять. Я всех, всех, всех вас вижу… — Вместе с затиханием бредней старика его голос тоже терял в громкости, как будто резкий крик отнял у него слишком много сил.
Астерот отвёл взгляд от странного деда, скользнув нечаянно по чернильной воде. Он поспешно отвернулся, но перед глазами осталась чёрная полоса, на которую, как он ни старался, он всё равно смотрел. А через пару секунд она начала словно светиться изнутри, и в ушах зазвучала какофония разных голосов, сливающихся в единую нечеловеческую песню. Закружилась голова, он осел на гальку, а дед, как ни в чём не бывало, продолжил:
— А моё имя ты должна, Тилечка, знать…
— Избавь от чар Астерота. — Со сталью в голосе потребовала Тилесса, не сводя глаз со старика. — И верни Гритоса.
— О, надо же, вспомнила-таки… — Он хрипло рассмеялся, ни частичкой тела при этом не двинувшись. Он сидел словно статуя, сдвинуть с места которую — задача невыполнимая. — Да вот есть одна загвоздочка… он умрёт без меня. — Старик опять засмеялся, но на этот раз жижа, текущая по его телу, начала собираться на спине. Она бурлила, пенилась, и через десяток секунд разорвала остатки рубахи, оголив горбатую спину.
Аспер сначала и не понял, для чего бесноватый дед так сделал, а потом заметил сквозную дыру в его теле. Корочка запёкшейся крови покрывала немаленькую часть спины, по ней было видно, что рана, хоть и, очевидно, недавняя, но при этом как будто частично зажившая.
Сама же дыра в груди старика выходила слева от позвоночника. Удар, скорее всего, был нанесён спереди, потому что ближе к спине рана сужалась. Деда словно на копьё насадили, но ни копья, ни чего-нибудь наподобие рядом не лежало. Избавились от улики?
— Что, не ожидала, да? — Когда вода прорвала рубаху, она вместе с этим ещё и сорвала часть корки на ране, отчего теперь каждый вдох и выдох старика сопровождались бульканьем и сипением. — Озеро остановило кровь, оно поможет жить мне вновь! — Он, истекая кровью сразу из обоих концов своей раны, начал раскачиваться из стороны в сторону.
— Чего ты хочешь? — Устало спросила Тилесса, приложив тонкие руки к вискам. Своим, конечно же, деда она трогать не рисковала. — Зачем ты требовал меня? Не чудесным же излечением похвастаться.
— Да, ты права… Я хотел тебе сказать, что…
Астероту казалось, что психоделические узоры перед глазами уже ушли, прихватив с собой тысячи воющих прямо ему в уши людей, но в самый интересный момент они вернулись с новой силой. Перед глазами всё поплыло, складываясь в причудливую и одновременно с тем пугающую картинку, его окружил страшный крик, перемешивавшийся с плачем, почему-то воплями радости, проклятьями и благословениями.
Он схватился за голову и закрыл глаза, но их тут же обожгло ярким светом, и, сколько он ни жмурился, свет становился только ярче. Как он ни старался спрятаться от голосов, пытающихся прорваться в разум, у него ничего не выходило, а они, напротив, с каждым ударом резко ускорившегося сердца были всё громче.
В панике Аспер попытался почувствовать это наваждение как магическое воздействие, но не получилось, слишком уж сильно ему мешали. Тогда решился прибегнуть к рискованному, но, на его взгляд, единственному возможному выходу из ситуации.
Собрав остатки своей воли, он попытался отрешиться от происходящего с ним ужаса и нащупать в себе когда-то подаренные ему способности. Они уже проявлялись сегодня, но спонтанно, а сейчас он хотел обратиться к Дару. Вряд ли, конечно, видение эмоций находящихся рядом людей тут поможет, так что надо что-то другое… Но что?
Свет перед глазами резко вспыхнул, и что-то толкнуло его в грудь, повалив на гальку. Сквозь крики и плач множества людей до него донёсся вскрик Тилессы, а потом всё затихло. В ушах остался лишь звон, глаза ничего не видели, где-то в глубине Души разгорался новым огнём Дар. Астерот не хотел подниматься, ожидая, что морок вернётся, но ни голоса, ни нестерпимо яркий свет возвращаться не спешили.
Он лежал на гальке и понемногу приходил в себя. Пока слух не вернулся, он чуть ли не кожей чувствовал, что пока он бился с наваждением, произошло нечто плохое. Попытался сконцентрироваться на этом ощущении — всё равно больше не на чем, — и словно на мгновение перенёсся туда, откуда не так давно сбежал. Потянуло холодом, от которого он уже успел отвыкнуть. Иноймир, Материя Смерти. Кто-то умер?
Но кто? Тилесса выгнала того, кто вселился в деда, или, наоборот, это старый маг убил брюнетку? Смерть была свежей, это Тёмный понимал на удивление чётко. Материя, вышедшая в момент отлёта Души, ещё не успела рассеяться, значит, труп свежий. Может, ещё даже можно что-то сделать?
Несмотря на то, что рапира, похоже, осталась с его старым телом, Аспер всё же чувствовал её. Может, у него даже получится воссоздать свой клинок? Хотя, называть рапиру просто клинком будет кощунством, потому что настоящая ценность её была в том, что она аккумулировала в себе самые разные Материи, позволяя их использовать, даже не имея особых способностей к конкретному виду. Поэтому он, схватившись за фантомный образ рапиры, попробовал своей волей зацепить растекающуюся рядом с ним Материю Смерти.
Лёгкий, даже приятный после недавних пыток голубоватый свет потёк к нему. Глазами он всё ещё ничего не видел, но магическое зрение работало. Несмотря на повреждённые Матерчатые каналы, он чувствовал, как по телу протекает Материя, собирается в его Душе и оттуда по неосязаемой связи уходит в оставшуюся где-то далеко рапиру.
Он старался делать это незаметно: владение несколькими Материями сразу, особенно если одна из них развита на довольно высоком уровне, встречалось редко, а в такой небольшой деревушке могло наделать шуму. Нет, он и сейчас выделяется на фоне местных жителей, но если они узнают, что он каким-то чудом может управлять чуть ли не каждой Материей…
Возвращался понемногу слух, и он услышал, как Тилесса с кем-то разговаривает.
— …послушайте, я не знала, что такое случится! Нет, озеро может сводить с ума, но обычно оно так только на совсем маленьких детей ополчается! Да и не было раньше с его стороны настолько…
— Молись Госпоже, чтобы он остался в здравии. — Сухо процедил знакомый голос. Только как будто ему не хватало какой-то детали, яркой черты… — Давно пора вас тут всех разогнать к Дьявольской Праматери! Общаться с этим вашим «Озером», которое вы так боготворите, питаться тем, что оно даёт, этими дрянными рыбами…
— Но… Господин! — Дрогнувшим на мгновение голосом прошептала Тилесса. — Озеро… Оно так только в первый раз делает, потом-то всё хорошо! На нём же вся деревня держится, без него мы пропадём!
— Благородные Тёмные с бесовщиной не якшаются. — Ядовито бросил мужчина, и, судя по стуку мелких камушков, развернулся. — А вы что стоите? Убийцы. — С ненавистью прошипел, похоже, ещё один визитёр из города. — За что ты ополчился на старика?! Чем он заслужил вот это?!
