Озвучив свои наблюдения Астероту, Цит попытался незаметно, как ему казалось, подцепить пальцем чужую броню. Ему было дико и мерзко ходить в доспехе покойника, и потому он думал, что, может, получится «случайно» порвать ремешки-крепления и оставить его тут? Но Астерот заметил это движение и усмехнулся:

— Ха! Оставь свои принципы. Нас не выгонят из леса только потому, что мы обворовали трупы. Да им плевать на собственных мертвецов, не так ли?

Он на пятках развернулся, прошелестев плащом по траве, и, сформировав плеть из Материи, хлестнул ей по дереву позади него. Материя высекла из коры искры, которые, начав падать, тут же с чем-то столкнулись, и этот кто-то зашипел, тряся обожжённой рукой.

— Покажись!

Астерот дёрнул ладонью, и Материя пошла рябью, переходя в один из своих Аспектов. Лунный Аспект был разновидностью заклинания истинного зрения, весьма сносно справляясь со снятием невидимости. Как только покрывшаяся серебристым налётом Материя соприкоснулась с телом невидимки, крупинки Аспекта попали на заклинание, и перед ними появился силуэт. Хлестнув ещё два раза, Астерот полностью сбил невидимость с молодой ещё эльфийки, зажавшей в дрожащих руках два коротких кинжала.

— Н-не п-подх-ходи, а т-то п-пожал-леешь! — заикаясь, она сделала шаг назад и упёрлась в дерево. Тогда разведчица выставила впереди себя оружие, будто и вправду веря, что Астерот испугается. Тёмный с интересом всматривался в обрывки плетений вокруг неё. Невидимость вешал явно опытный маг: хитросплетения Матерчатых каналов, пусть и в разрушенном состоянии, внушали уважение. Он бы вряд ли заметил невидимку, если бы не хрустнувшая под её ногой ветка.

— Пожалею? — Астерот выгнул бровь, сделав шаг ближе. — Я, чтоб ты знала, ни о чём не жалею. Могу тебя пожалеть, если надо.

— Т-ты н-не пос-сме-ешь... — нервы жертвы начали сдавать. И как таких в разведку берут?

— А давай ты мне кое-что расскажешь, и, может быть, выживешь? — хищно улыбнулся Тёмный, развеивая Аспект. Почти прозрачным туманом он стелился по земле, позволяя почувствовать, есть ли рядом с ними ещё невидимки. Прошло несколько секунд, и вся небольшая полянка между деревьями оказалась покрыта туманом. Никого больше не было, и Астерот, обрадовавшись, продолжил. — Такая, как ты, должно быть, очень сильно должна хотеть жить, правда? Ты ведь так молода... — Решив окончательно довести девушку, он провёл пальцем по её щеке. Сзади шумно выдохнула Лира, Цит смотрел на него ошалелыми глазами.

— Я... я могу убить теб-бя, отр-родье! — в голосе невидимки послышалась сталь, но надолго её не хватило. — Мои кинжалы легко вспарывают плоть! — она даже заикаться перестала, воспылав праведной яростью.

— Меня такими зубочистками ты даже не тронешь. — Астерот качнул ладонью перед глазами девушки, и лезвия её оружия окутались Тьмой. Он последовательно ткнул в них пальцем, и они отвалились от рукояти. Тут внутренний стержень эльфийки всё-таки сломался, она поняла, что ничего не сможет противопоставить этому человеку. На любой её аргумент найдётся разрушающее заклинание, которое когда-нибудь может попасть и в неё.

— Я... — по бледной щеке поползла некстати выкатившаяся слеза. — Я согласна с вашим пред-дложением.

Склонив голову, разведчица смиренно ожидала последующих действий Тёмного. В один миг она осознала, что ничего дороже жизни у неё нет и не было, так что пусть он делает с ней, что захочет, главное, чтобы она осталась жива. Из глаз эльфийки текли слёзы, но она не видела смысла их скрывать.

Вдруг лёгкое дуновение ветра донесло до неё чьи-то слова: «Не покорись тёмной твари, и нетронута будешь». Но, судя по всему, чужое послание услышал и Астерот, потому что сначала замер на несколько секунд, а потом повернулся туда, откуда подул ветер, и выпустил веер Материи. Эльфийка испуганно закрыла лицо ладонями, молясь Мученице, чтобы её не задело, и она осталась жива.

А Материя, словно голодная охотничья собака, остановилась, выкатываясь в разные стороны клубами, больше похожими на щупальца, и, наконец, кинулась на ближайшее толстенное дерево, цепляясь отростками-щупальцами за ветки. Часть сознания Астерота переместилась в Материю, чтобы лучше ей управлять, и в итоге к посланному по их Души эльфийскому снайперу, засевшему на толстой ветви, вылетело размахивающее щупальцами чудище.

— Сохрани меня, Мученица! — почти в одно слово выпалил эльф, выпрямившись и шагнув вперёд. Тьма и Астерот с интересом смотрели на падающее тело, каким-то чудом схватившееся за ветку почти у самой земли. Вспыхнув чёрным пламенем, щупальца Тьмы устремились за неудачливым самоубийцей, чтобы застать того в попытке перескочить с одной ветки на другую. Тело эльфа пронзил десяток острых пик, и он, дёрнувшись, всё-таки упал в траву, громко стукнув шлемом о корень дерева.

Невидимка, до сих пор стоящая тише воды, ниже травы, вздрогнула. Отродье только что убило её собрата, даже не сдвинувшись с места. Ноги её предательски задрожали, и она осела на землю. Подумать только, она жива до сих пор только по его милости...

— Возвращаясь к тебе, моя хорошая, сразу хочу спросить: сколько вас? А то вдруг я уже всех ненароком перебил. — Астерот повернулся к заложнице. Глаза его светились мрачным торжеством. Эльфы падали замертво от его заклинаний с такой лёгкостью, что Тёмный даже начал корить себя, что не пытался принять свою чёрную сторону раньше. Подумать только, сколько времени можно было бы сохранить!

— Нас около тысячи... было, — она не смогла удержаться, и в голос её добавились траурные нотки. — Теперь, наверное, около трёхсот. А после Вас, думаю, даст Мученица, эльфов десять выживет.

— С чем связан резкий спад вашей численности?

— Недавно на лагерь напали Осквернённые... Я, когда узнала об этом, была на полпути туда, и струсила, не решилась вернуться обратно. Все эти, должно быть, тоже... — эльфийка обвела дрожащей рукой лежащие на земле трупы и всхлипнула, смешно сморщив аккуратный носик. — Продавшиеся Скверне эльфы становятся так сильны, что нам с ними не совладать, так что я не уверена, что в лагере выживет больше половины эльфов. Если только Жрица нам поможет...

— Кто такая эта жрица?

— Жрица... — это слово даже сейчас пробудило что-то тёплое внутри неё, несмотря на то, что она сидела на допросе и невероятно сильно боялась сидящее перед ней отродье Тьмы. Казалось, скоро всё закончится, она вернётся к себе домой, заживёт обычной жизнью, но нет. Этим мечтам не суждено было сбыться. — После того, как мы попали сюда, она стала для нас всем. Благодаря её магическим способностям мы окрепли, смогли осесть в этом лесу, именно её сила поддерживает защитные чары.

— Сколько Осквернённых эльфов и почему они так опасны?

— Никто не знает точного их числа, но не больше пяти сотен. Когда мы оказались здесь, нас было под три тысячи, многие погибли в первые месяцы нашего существования в этом проклятом мире. Треть нас сразу откололась, образовав, как оказалось, тайный культ Скверны. Культисты легко добивались успеха в любых начинаниях, всегда возвращались с охоты, нагруженные добычей. Но за это они заплатили тем, что понемногу начали разлагаться внутренне. Скоро их перестал слушать Лес, с ними не говорили звери, от них отвернулись птицы, а самое страшное, они потеряли Материю Жизни. Именно из-за неё мы можем так долго жить, оставаясь молодыми и сильными. Без неё они стали похожи на гнилых стариков, потому что многим было за триста, а больше половины жили больше пятисот лет, и тогда они обратились к своей новой покровительнице. Скверна дала им страшную силу, позволила вновь ожить, заменила им Материю. Но за это она потребовала суровую цену: тела Осквернённых менялись: у кого-то вырастали новые руки, ноги, головы; кто-то лишался рассудка, становясь слепым оружием на поводу у Скверны; третьи становились жертвами бушевавших в их Душах жестокости и злобы. Жрица до последнего терпела культ у себя под боком, боясь потерять большую часть эльфов этих лесов, но этого вынести она не смогла. Она собрала оставшихся эльфов, верных ей и Великой Мученице, и они напали на Осквернённых. Сколько тогда полегло, лучше не вспоминать, но результатом той страшной Кровавой Ночи стал исход Осквернённых в их новое прибежище. На некоторое время они затаились, мы подумали, что прогнали их насовсем, но недавно они вернулись. Вторую Ночь пережила ещё меньшая часть эльфов. С тех пор вот уже двести лет по Лесу нельзя ходить поодиночке, ведь здесь бродят эти твари. За время своего изгнания им стало окончательно чуждо всё эльфийское, и сам Лесс ними борется, пусть и не так быстро, как хотелось бы.