Видимо я старею. Чтобы угомонить девчонок, мне понадобился почти час, но всё это время, и сейчас, когда они уснули, положив свои головы на моё хрипящее, как загнанная лошадь, тело, у меня в голове крутилась только одно слово, произнесённое Лапочкой:
Перепутать, перепутать, перепутать…
Почему мне кажется, что это слово как-то связано с капитаном и его невнятной речью, над которой я думаю так часто, что у меня на синапсах уже мозоли натерлись от этой темы.
Мои руки ультимативно прижаты к кровати двумя обнажёнными телами, ну да для того, что я задумал, они мне и не нужны. Переформатировал наши разговоры с капитаном в текстовый вариант, вывел его перед собой, пытаясь вчитаться в него быстро и нахрапом. Нет, первая идея не сработала. Вариант, когда первая и последняя буква стоят там, где и надо, а остальные перемешаны в произвольном порядке, не сработал. Такие тексты при минимальной сноровке читаются на раз, здесь же понимания ни в одном глазу.
Значит тут использовали какой-то другой вариант. Пойдём от простого: в тексте множество союзов, состоящих из одной гласной буквы, и они вроде все были нормальными, не изменёнными. Так… тогда можно сделать предположение, что и остальные гласные буквы находится на своих местах. Тогда, предположим, вот это «Фо» может значить «Но», или «То». А вот эта «Афа», может быть «Ага»…
И так уставший мозг от малейшего напряжения начал засыпать.
Нет не сейчас. Я встряхнулся, аккуратно высвобождая руки, и, оставив девушек спать в обнимку друг с другом, потихоньку выбрался на палубу.
Как оказалось, вовремя. В лечебных водах Небесной Гавани, корабль уже полностью восстановился и теперь готовился к отплытию.
И так затянутая облаками гавань покрылась туманом, парящим над водой. Едва ощутимый ветерок неспешно нёс его на берег, закручивая в молочные жгуты. Глухо звякнул корабельный колокол, с шуршанием расправился маневровый парус, и мы начали медленно отчаливать, направляясь не туда откуда прибыли, а прямо на облачный берег.
Я в удивлении начал оглядываться, наблюдая за реакцией экипажа. Не то чтобы я боялся разбиться об облака, но всё же…
Реакция была спокойной, как будто мы каждый день начинали своё путешествие с врезания в берег.
Мы и не врезались. Нос корабля погрузился в них, исчезая в серой пелене, а совсем скоро она дошла и до меня и, если бы я в это время не держался за поручни, моментально потерялся бы, настолько пелена была плотной.
— Вот чёрт, — я поёжился от пробежавшегося по спине морозца, — и зачем я из кровати вылез?
Зачем, зачем? Мне надо было проснуться, а там среди девичьих тел я бы сейчас уже сопел в обе дырки… Черт, как-то двусмысленно получилось. Поведёшься с Лапочкой, и на ум начинают лезть одни пошлости…
Я ещё раз поёжился. Это даже хорошо, что здесь так прохладно, сон сразу ушёл, а туман мне не помешает, буквы в тексте мне видны отлично.
Ещё раз поглядел в обволакивающую корабль мглу и открыл текст, в котором было больше всего коротких слов и наибольшее количество гласных букв.
Начнёмс… Предположим это «нога», тогда вот это «бог», или «мог», или «рог»… Твою мать, так можно гадать вечно. Ладно, вот это точно «ты». Хотя нет, может быть ещё и «вы», и «мы»… Что же будет, когда я дойду до более длинных слов? Может пойти другим путём? У меня есть записи Лапочки и наша запись, где мы получаем от него задание. Зная, что из вещей он потом выбирал, можно найти их в тексте и с помощью опознанных слов попытаться разобраться и с остальными словами. Я выбрал новый текст, но как не искал, так и не нашёл там ничего похожего на шапку главного жреца или большой каменный член. Может капитан эти вещи называл как-то по-другому? Наверняка. Вот только знать бы как именно…
Мозги у меня совсем закипели, и я убрал текст, тут же осознав, что небесная хмарь вокруг нас почти растаяла, а впереди сквозь туман начали пробиваться яркие звёзды. Нереально яркие. Ещё пара мгновений и туман полностью растаял, а ночное небо раскинулось над нами от горизонта до горизонта, как и открытое море, по которому мы сейчас плыли. Правда небо ночным назвать можно было с трудом. Звёзд было столько, что было почти светло, создавалось впечатление, что какой-то великан запнулся и рассыпал лукошко с светлячками, засыпавшими своими телами всё небо. Роскошная луна огромная и яркая, как масляный фонарь не уступала звёздам, превращая ночь в сумрачный день.
Это было настолько красиво, что я тут же бросил своё нудное занятие и начал крутить головой, торопясь насладиться этим чудом. А оно открывалось всё глубже с каждой минутой, Млечный путь, превратившийся в свадебную фату, усыпанную миллионными алмазов, то и дело пересекали росчерки падающих звёзд.
Вроде, если на падающую звезду загадать желание, оно сбудется. Чтобы такое загадать? Чтобы этот шифр разгадался сам по себе? Или загадать желание, чтобы понимать капитана напрямую, без всякого переводчика? Или пойти дальше и сразу попросить, чтобы все старые боги уже угомонились и отправились в небытие, туда, где им самое место? Было бы неплохо, вот бы новые хозяева этого мира удивились такому повороту событий и тому, что мы справились, не прибегая к их помощи. А возможность этого никуда не делась, одна просьба, которую Новые боги обязались беспрекословно выполнить. Я прямо сейчас мог попросить их уничтожить преследующего нас ящера, и они сделали бы это, но это слишком мелко. В добытой Резаком книге было достаточно информации о нём, чтобы я был уверен, что мы и сами справимся. Меня больше волновали несколько коконов, которые всё ещё висели в пещере Зарождения, находящейся сейчас под замком, попавшим к нам из другого неведомого мира. Эти боги, лишившиеся большей части своих сил даже не родившись, ещё не определились с тем, кем им быть и какими силами они будут владеть. Когда нам суждено будет добраться туда — это придётся узнать на собственной шкуре.
Ладно, что там с желанием-то? Надо успеть пока звездопад не закончился. Чего мне там хочется? Я провёл быстрый мониторинг своих хотелок. Потом более тщательный и понял, что ничего особо не хочу.
— Зажрался ты, батенька, — пожурил я сам себя, — загадал бы хотя бы титьки богине Жизни помять, уж больно они у неё хороши.
В небе вспыхнула и погасла звезда, над горизонтом появился самый краешек ещё одной луны. Кровавая луна, повелительница разнообразной нечисти. Интересно это хороший знак или не очень? Иногда она нам помогала, иногда не очень, в любом случае надо быть осторожнее.
Я огляделся в последний раз, мысленно соглашаясь с Резаком, что в неверном лунном свете ванты корабля выглядят как переплетение жил, перила схожи с китовым усом или жабрами, а щупальца осьминога словно слегка шевелятся, скребя деревянными присосками по доскам обшивки. А вот дельфины с приходом ночи пропали, теперь и словом перекинуться не с кем.
Я горестно вздохнул, от жалости к самому себе и снова занялся расшифровкой текста. Дьявол, надо было всё-таки загадать умение разгадывать шифры, но нет, титьки богини ему подавай, понимаешь.
Прошли десяток кружек с горячим кофе, а на востоке начала разгораться заря, когда я понял, что больше уже не могу. Глаза закрывались сами по себе, а в голове стоял туман, сквозь который сплошным потоком протекал винегрет из букв, а результатом стала расшифровка лишь с самого первого нашего разговора с капитаном. Вернее две трети этого разговора. Самые длинные слова мне так и не дались. Ну и ладно, завтра над этим подумаю. Вернее, уже сегодня, но слегка попозже. А сейчас…
Спотыкаясь на каждом шагу, я добрёл до своей каюты, нырнув под бочок дружно сопящей сладкой парочке и тут же отрубился.
Необходимо хорошенько выспаться, так как расшифрованного хватило, чтобы понять, что с утра нам предстоит серьёзный разговор с капитаном.
Не сказать, чтобы в этот раз сон доставил мне какое-то удовольствие. Сначала это была просто чернота, куда я погрузился весь полностью без остатка, а затем она окрасилась в кровавые оттенки, выявляя вокруг меня смутную картину обступивших меня со всех сторон рёбер какого-то существа, меж которых была натянута полупрозрачная плёнка, по которой змеились многочисленные, ритмично пульсирующие вены и капилляры. Под моим лежащем телом ощущалась липкая влага, растёкшаяся по ужасно твёрдому и нервному полу. Я немного поворочался, пытаясь найти позу, в которой особо крупные шишки не врезались бы мне в бока и опять прикрыл глаза. Этот сон мне не нравился, так что я не собирался его смотреть. Это частично помогло: кровавая муть сменилась мутью серой, и я снова отрубился.
