- Не думай, что достал меня, - прошипел тот, - ещё увидимся – и очень скоро.

Выдав эту банальность, маг растворился в воздухе, словно его и не было. И сразу же все повскакивали со своих коек.

- Он был здесь, - каким-то удивительно густым басом произнёс Громила ворон, - но ты сумел его ранить, командир. Не смертельно и вряд ли сильно, но ранил. Он зол и будет снова пытаться достать тебя.

- Кто он? – тут же спросил наёмник. – Кто это был?

- Тот самый маг-ментат, что пытался не пустить нас через Завесу, - ответил я. – Он мстит нам за гибель его учеников, но, похоже, после того раза, это стало нашей личной вендеттой.

- Тогда готовь себе гроб и рой могилу, командир, - скривил губы с обычной своей мерзкой ухмылке Шрам. – Против мага-ментата тебе долго не продержаться.

- Многие так говорили, - усмехнулся в ответ я, - тот же фон Вольг, к примеру.

Теперь он скривился, словно от зубовной боли. Не любил Шрам, когда ему напоминали о прежнем командире, которого я отправил на тот свет. Правда, драка у нас вышла грязная и жестокая, у меня против фон Вольга, и правда, было мало шансов. Однако я жив, а вот он – грызёт землю где-то у Фабрики.

И тут я понял, что это не мои воспоминания. Личность наёмника не так-то просто оказалось вычистить из себя, что-то всплывало против моей воли, как этот вот эпизод схватки со здоровяком фон Вольгом во время рейда бойцов Лиги на таинственную Фабрику.

- Он не придёт снова, - заверил меня Громила ворон, наверное, чтобы сменить тему и не дать развиться конфликту между мной и Шрамом. – Не в материальном плане точно.

- Тогда всем спать, - велел я. – Моё дежурство закончится через час.

Я уселся у светильника и какое-то время слушал, как бойцы снова ложатся на койки, устраиваются поудобней, а вскоре все уснули.

Громила оказался прав – маг больше не пытался достать меня, и через час я сменился, подняв наёмника. Однако тот не отпустил меня сразу, попросил остаться переговорить.

- Много времени это не займёт, - заверил он меня. – Мне не даёт покоя вопрос – как ты решился на это? На то, чтобы Серая лисица произнесла фразу наоборот. Это ведь не гарантировало результат, ты мог вместо того, чтобы вспомнить всё и вернуть себе личность, превратиться в овощ. Ментальная магия штука в высшей степени непредсказуемая.

- Лучше тебя знаю, - усмехнулся я. – Нам теорию магии читали во время курса подготовки. Из нас собирались сделать полноценных охотников на волшебников, и давали вполне серьёзную теоретическую базу, на уровне первого курса факультета тауматургии Рейсского университета. Оттуда я и знаю, что один раз наложенное ментальное заклятье, хотя и рассеивается через час, но оставляет глубокий след в разуме человека.

- Что-то такое мне объяснял мой маг, когда говорил о вмешательстве в твою личность, - кивнул наёмник.

Эти слова резанули меня по живому, но я решил не обострять ситуацию. До поры.

- В общем, твой маг просчитался, - ответил я, кажется, даже без паузы, - он считал меня обычным охотником, вроде ребят из своры Калеба Менге. Я из первого набора, нас обучали и готовили куда лучше следующих, и алхимической дряни на нас не жалели.

- Сколько из вас умерло в процессе этой… подготовки?

- Две трети, - невесело усмехнулся я, - и это считалось хорошим результатом. В первой партии охотников наши кураторы были готовы к восьмидесятипроцентным потерям.

Я невольно процитировал девушку-мистика, что сообщила нам об этом при выпуске. Она, наверное, спряталась за казённой формулировкой, чтоб хотя бы в собственных глазах снять с себя ответственность, переложив её на кураторов, о которых говорить отказалась.

- Вас и правда подготовили очень хорошо, - кивнул наёмник. – Мой ментат несколько недель провалялся в коме, а после около месяца был в состоянии овоща, пускал слюни и ходил под себя. Думали уже не оправится, но он пришёл в себя. Вот только к тебе подходить отказался категорически. Видел когда-нибудь истерику у мага-ментата? Не самое приятное зрелище, скажу я тебе.

- Самонадеянность до добра не доводит, - бросил я напоследок, и направился к своей койке. Но прежде чем улечься, не удержался и спросил: - А ты собирался вернуть мне личность? После того, как сыграю свою роль в твоём плане, конечно.

- Конечно, - усмехнулся наёмник, - ведь двух лучших наёмника в Эрде быть не должно.

Ответ прозвучал двусмысленно, как раз в духе наёмника, и я поверил ему.

Завернувшись в одеяло, я почти сразу уснул. Но лишь для того, чтобы угодить в лапы печальному магу.

Закрыв глаза, я открыл их сразу же. Я лежал на своей койке, а вокруг все спали. И сидящий у светильника наёмник тоже.

Я сел, свесив ноги с койки, и громко, понимая, что никого не разбужу, произнёс:

- Сон во сне во сне, как банально. Ты считаешь я куплюсь на такую дешёвку?

Тишина. Полная. Никто не шевелится на койках, не сопит, не храпит, а ведь Громила ворон мастер выводить ещё какие рулады. Не успел я подумать об этом, как каюта наполнилась привычными звуками, и даже Ворон захрапел так, что мне стало тревожно за его здоровье.

- Где ты? – спросил я, не спеша вставать. – Выходи уже, хватит скрываться. Или я снова лягу спать. Сон во сне во сне, да?

Я сделал вид, что действительно ложусь обратно, и тут он атаковал. Привычно налетел на меня, словно громадная летучая мышь. Но я был готов, и успел перехватить его руки, поймав его кулаки. Мы так и замерли, словно борцы на арене. Все шумы, наведённые магом, стихли, мы стояли в полном безмолвии, от которого зазвенело в ушах. Я смотрел прямо в его выцветшие глаза, полные печали о чём-то несбывшемся, и давил пальцами, словно хотел переломать ему все кости в кистях.

- Тебе не сломить меня здесь, - прошипел он. – Оружие не поможет. В мире грёз я сильнее.

- Здесь я сам себе оружие, - ответил я.

Я знаю, что сейчас моё тело корёжат судороги, и все в каюте снова на ногах, пытаются успокоить их, прижать меня к койке, не дать запасть языку. Алхимическая дрянь в моей крови бурлит, и я чувствую отголоски боли – она обрушится на меня, как только приду в себя. Но сейчас всё это не имело значения. Передо мной враг, и я убиваю его. Из-под ногтей моих струилась отравленная кровь, впитываясь в бледную плоть печального мага. Жилы на запястьях его быстро почернели, а после яд из моей крови, опасный для него в мире грёз, наверное, даже больше, чем в материальном, принялся стремительно распространяться по его телу. Вздувшиеся вены на предплечьях стали чёрными едва ли не быстрее, чем жилы на запястьях, как будто ему начали переливать чернила, заменяющие его кровь.

Во взгляде печального мага проскользнул страх, но он быстро собрался, и обрушил на меня ад. Я снова вспоминал все свои убийства. Кошмар фронтов, охоту на магов, которая стоила жизней десяткам солдат, бойню в Отравиле и безумные события в Марнии. Но всё это было каким-то блёклым, словно кинофильм на выцветшей плёнке, что привозили на фронт передвижные агитбригады. Из-под картинки то и дело проглядывало лицо печального мага.

Алхимическая дрянь из моей крови убивала его, а я держал крепко, не давая вырваться. Ад, что обрушил он на меня, сошёл на нет, мы снова глядели друг другу в глаза. И это было моей ошибкой. Никогда нельзя смотреть в глаза магу-ментату. Видимо, первая попытка оказалась неудачной – он действовал по шаблону, не задумываясь. Но теперь ему пришлось призвать на помощь всю силу собственного разума, чтобы освободиться.

Это было похоже на удар молотом прямо по мозгу. В глазах потемнело, я отшатнулся, и хватка пальцев на правой руке разжалась. Печальный маг, так и не сказавший ни слова, взмахнул освободившейся рукой. В пальцах его словно из воздуха появился длинный, узкий клинок. Им маг рассёк запястье, оставив кисть руки в моих пальцах.

- В следующий раз, - прошипел он, - я прикончу тебя.

- В следующий раз, - пообещал я, - тебе от меня не уйти.

И провалился в бездну беспамятства.