Объезжали мы и любые поселения. Как только из кабины или наблюдательного пункта кто-то замечал дома или, что попадалось куда чаще, высокий частокол, мы тут же сворачивали в сторону. Встречаться с гэльцами у нас не было ни малейшего желания.

- Странно они тут живут, - поделился как-то Громила ворон, который от нечего делать разглядывал одно из поселений в мощный бинокль. Все, кроме него, брали на наблюдательный пункт снайперскую винтовку с оптическим прицелом, но Ворон попросту не поместился бы там с оружием и довольствовался биноклем. – Я за ними считай час наблюдал, пока они за горизонтом не скрылись. Живут укладом дикарей, такое только в самых глухих частях Афры видел.

- Так здесь такая же глушь, как в Афре, - усмехнулся Волчица, - только на севере.

- Да нет, - досадливо махнул рукой Ворон, - в Афре их намеренно держат такими, дикарей проще в рабство обращать и загонять в шахты или продавать на хлопковые плантации в Аришалию. Это выгодно всем – и мелким вождям, которые имеют с этого свой навар и работорговцам вроде Алвиша Кенделе. А кому выгодно держать в дикости гэльцев? Эльфы уж точно не спешат торговать ими как штуками ситца или чёрным деревом.[1]

- Магия, - ответила Княгиня, - вот ответ на свой вопрос. Колдовство несовместимо с прогрессом, поэтому гэльцы и живут своим укладом, как и сотни, а может и тысячи лет назад.

- Да брось, - тут же встрял Шрам. – Сейчас магия служит прогрессу точно также как любая другая наука. Магическая наука – вот что это такое.

- Жалкие фокусы вот что это такое, - оборвала его Княгиня. – Настоящая магия не наука, а искусство. Вот в Альбии Ада Кинг и Чарльз Бэббидж создали аналитическую машину, которая сумела напечатать копии нескольких картин. Я видела их своими глазами – даже недоучка скопирует их лучше, чем эта машина. Я уж не говорю о том, чтобы создать нечто своё. Понимаешь? Магия это вдохновение, искусство, а не наука и точный расчёт.

- Много ты знаешь об этом, - пробурчал себе под нос Шрам.

- А она права, - встал на защиту Княгини Громила ворон, сам же поднявший эту тему. – Меня в детстве натаскивали шаманы из Вышкора, священного города моего народа. Они тоже жили укладом, как их деды-прадеды, и знаете что – мой трюк с воронами всего лишь жалкий фокус в сравнении с тем, что могли творить шаманы Вышкора.

- Да что они такого натворить могли? – глянул на него словно на ребёнка Шрам. – Попрыгать с бубном и вызвать дождь, что ещё? Это же просто оболванивание тружеников, которых и держат в дикости твои шаманы, чтобы они их кормить не перестали.

- Может и так, - пожал могучими плечами Ворон, - да только один из них мог договориться с водными и воздушных духами, чтобы дождь пошёл, когда надо и пролился, где надо и шёл ровно столько, сколько надо, чтобы не погубить посевы и зерно успело просохнуть ко времени сбора урожая.

- Скажи ещё, что ты участвовал в их ритуалах, - криво ухмыльнулся Шрам, что придало его и без того неприятному лицо особенно скабрёзное выражение.

- Один раз, - снова не поддался на провокацию Ворон, - когда все, кто хоть чему-то научились, останавливали бурю. Она бы смела всё на своём пути. Тогда умерли больше половины шаманов, просто истощили себя. От них осталась лишь оболочка. Жуткое зрелище, скажу я тебе. После этого я и сбежал, понял, какая судьба меня ждёт. Лучше от пули, чем вот так как они, в иссохшую мумию превратиться.

- А говорят, - нарушила затянувшееся после его слов молчание Волчица, - что очень крутые маги могут даже мир вокруг себя менять.

- Это какие-такие маги на такое способны? – рассмеялся, правда, довольно натужно, Шрам.

- Вроде того, кому мы тело везём в багажном отделении, - бросил я, и шутить на эту тему у него желание сразу пропало.

Все знали, что у Колыбели нас не ждёт ничего хорошего, и готовились к прибытию на место. Прямой опасности пока не было, и вездеход больше не гнали с бешеной скоростью. Тем более что под рыхлым летним снегом здесь могло скрываться что угодно.

И чем ближе мы подъезжали к Колыбели, тем безумнее становился пейзаж вокруг. Однажды небо скрутилось жгутами, образовав подвижную арку всех оттенков серого и стального. Мы несколько часов ехали в этом тоннеле, стараясь не думать, что будет если небеса решат занять привычное место. Крайне необычные ощущения, когда смотришь на звёзды за окном, до которых кажется можно дотянуться. Нужно только открыть дверь и выйти из вездехода, чтобы оказаться в этом серо-стальном море звёзд.

В другой раз небо и земля обернулись багровыми фонтанами, как будто всё вокруг стало кровью. Этот жуткий кровавый шторм бушевал вокруг, лишая видимости, заливая алым лобовое стекло. «Дворники» лишь размазывали потёки крови по стеклу, не в силах справиться с ними. После того, как миновали этот кровавый шторм, пришлось остановиться и долго отмывать вездеход от его последствий.

Но хуже всего был бесконечный день, когда небо обратилось в громадный кристалл, в чьих гранях бесконечно отражалось всё, что окружает нас и сам вездеход. Вести снежный крейсер оказалось невозможно, пришлось закрыть всё лобовое стекло бронещитами и ехать вперёд практически наощупь, глядя в узкую щель, прямо как в бою. Да и то через пару часов езды терялось чувство реальности и водителя приходилось менять. Тогда за рулём вездехода побывали все, кроме Дюкетта с Гастом и всё ещё не пришедшего в себя Хидео.

Нашим единственным путеводным маяком был маленький кусок нормального – насколько его можно было назвать таким по эту сторону Завесы – мира. Мы держали курс на него, не потеряли ни разу, несмотря на полное безумие, творящееся вокруг. Но и когда приступы, как мы стали называть эти спонтанные изменения реальности, заканчивались, местность вокруг была далека от нормы.

Мы проехали несколько километров по уложенным один к одному, словно камни мостовой покойникам, на горизонте то и дело маячил гигантский тёмно-багровый замок, как будто сделанный из засохшей крови. В другой раз сразу после того, как небо снова стало привычным, а не кристальным, нас накрыла тень гигантской башни. В противовес кровавому замку, она была чёрной и лишь на одном из её балконов сидел старик в алых одеждах, словно поджидающий кого-то.

- Вот почему все гэльцы малость трёхнутые, - выдал Громила ворон.

Мы часто говорили, собирались в нашей общей каюте и говорили – просто ни о чём, лишь бы развеять тишину. К звуку двигателя все давно привыкли и перестали воспринимать его.

С заявлением Ворона было сложно поспорить. Пускай с гэльцами мы встречались на фронте меньше всего – основу армии Лиги составляли вагрийцы, лишь когда линия фронта сместилась ближе к границам самой Лиги стало появляться всё больше крелльцев. А вот гэльские воины (язык бы не повернулся назвать их солдатами) были редкостью даже тогда. Их шаманы сражались с нашими магами на невидимом фронте, и воины в основном защищали шаманов, не торчали в траншеях, не говоря уж о том, чтобы ходить в атаки. Исключением были берсерки – полубезумные бойцы, накачанные шаманскими настоями, они не чувствовали боли и дрались пока их не порубишь на куски. Вот среди них было прилично воинов из Гэль, даже самые отмороженные вагрийцы предпочитали ходить в бой с холодным разумом, несмотря на все их воинственные кличи и потрясание оружием – всё было лишь мишурой, дрались они всегда жестоко и расчётливо.

- Жить здесь и остаться нормальным может только полный псих, - согласился с ним я.

- Сколько нам ещё кататься здесь, командир? – спросила Княгиня. – Мы скоро сами тут умом тронемся.

Если Завеса давила на психику, держа нервы натянутыми словно струны, то местность по ту её сторону, просто сводила с ума. Очень тяжело засыпать, не зная, когда и где проснёшься. И всех мучил один, никем не высказанный, страх – все мы боялись, что изменения затронут вездеход или нас самих. А может быть уже затронули, просто мы этого ещё не поняли, или не поймём никогда.

- По карте близко, - пожал плечами я. – Сама же видела.