На бегу я спрятал «нольт» и нож – кидать их не стал, не так уж мы богаты снаряжением, чтобы разбрасываться им. Сорвал с плеча автоматическую винтовку. Две очереди по три патрона проредили строй крелльцев. Те стояли плечом к плечу по команде офицера перезаряжая длинноствольные ружья. На наше счастье, они в самом деле оказались капсюльными дульнозарядными, и даже у умелых бойцов на перезарядку ушло не меньше полуминуты. Смертельно долго в современном бою.

Первые три пули достались офицеру – он подавился свинцом и повалился на снег, истекая кровью. Второй очередью прошёлся по остальным трём крелльцам – одного ранил, остальные же пригнули головы, однако тут же побросали ружья, взявшись за тяжёлые револьверы. Я перекатом ушёл с линии огня, вскинулся на колено и очередью срезал ещё одного крелльца. Тот как раз взводил курок револьвера. Оставшиеся двое взяли меня на прицел, позабыв о Руфусе и Шраме – зря, очень зря. Оба были живы и вполне могли сражаться, несмотря на ранения.

Рявкнул двуствольный дробовик Дюкетта. На таком расстоянии от дроби толку не было, и он правильно сделал, что зарядил его пулями. Пара стальных флешетт разворотила живот раненого крелльца, заставив того переломиться пополам, словно он решил вдруг отвесить мне поясной поклон. Второй даже успел выстрелить из своего револьвера, но там, куда он целил, меня уже не было. Я хотел уже прикончить его, но пока менял магазин в винтовке, меня опередил Шрам. Его МЗ-13 рявкнула трижды, и последний креллец повалился на каменистую землю прямо под ноги якам. Здоровенные зверюги продолжали выдёргивать неизвестно откуда тощие стебли травы и флегматично жевали их. Пальба и кровь их ничуть не смутили.

Вагрийцы пришли в себя – видимо, я прикончил их командира, что не лучшим образом сказалось на дисциплине, однако теперь они решили взять нас в клещи. Нас с ними разделяла схватка эльфа с его противницей, вмешиваться в которую вагрийцы тоже не спешили. Разбившись на две группы, они обходили нас с обеих сторон, прикрываясь сражающимися эльфами. Палить через схватку не рискнули ни мы, ни они, хотя вагрийцы держали свои кавалерийские карабины наготове.

- Идти можете? – спросил я у со стоном пытающегося встать Руфуса.

- Вряд ли, - честно признал тот.

- Шрам, хватай его, - велел я, не оборачиваясь, - и бегом к вездеходу. Я прикрою.

- Бегом не выйдет, командир, - раздался из-за спины голос Шрама. – Мы оба хромые утки.

Я рискнул обернуться, на мгновение выпустив из поля зрения вагрийцев, и увидел, что Шрам пускай и стоит на ногах вполне уверенно, однако бежать вряд ли сможет. Правая штанина ниже бедра у него была вся в крови.

- Хромайте так быстро, как сможете, - бросил я и снова повернулся к врагам.

Вагрийцы уже обогнули схватку и вскидывали карабины – расстояние было просто убойное, останусь на месте, и я точно покойник. Однако в первую очередь нужно прикрывать отступающих, а потому моя жизнь сейчас не на первом месте. Я дал длинную очередь во всю дюжину патронов из магазина, заставив одну группу из троих вагрийцев залечь. Кажется, даже зацепил кого-то, но вряд ли серьёзно. Четвёрка тут же открыла по мне огонь из карабинов. Я бросился наутёк, на ходу вставляя второй магазин. В запасе оставалась ещё пара. Тут меня поддержал Шрам. Стрелял он держа винтовку одной рукой, но ни о какой меткости и речи не шло – он вёл огонь на подавление, стараясь прижать к земле бегущую четвёрку северян.

Несмотря на это все семеро вагрийцев открыли по нам ответный огонь. Пули засвистели опасно близко, но пока мне везло. Вагрийцы не лучшие стрелки, они предпочитают рукопашный бой. В окопах от них уже не спастись, перережут, на открытой же местности шансы есть.

Я успел найти укрытие, нырнув за выступающий из земли скальный выход. Залёг за ним и навёл винтовку на бегущих вагрийцев. Патронов осталось мало, поэтому бил короткими очередями. Старался уже не прижать к земле, я выбивать по одному-двое, срезая тех, кто бежит слишком близко. Они быстро смекнули откуда ветер дует и кинулись врассыпную, кое-кто последовал моему примеру и залёг, чтобы уберечься от моих выстрелов. Однако была и троица вагрийцев, несмотря ни на что бежавших вперёд. Они палили из карабинов без особого порядка, вот только вместе с остальными заставили меня пригнуть голову. Я успевал высунуться лишь на секунду, дать короткую очередь и тут же нырнуть обратно, прижатый плотным огнём врага. Одного из троицы сумел срезать, но оставшиеся двое упорно бежали ко мне.

Я понимал, что рукопашной не избежать. Не боялся её, хотя она может обернуться по-всякому. Слишком уж круты в ней вагрийцы, в Аурелии с ними мало кто может потягаться на равных. Расстреляв предпоследний магазин, я перезарядил винтовку, примкнул штык и достал левой рукой из ножен нож. «Нольт» был бы удобнее, но не в этот раз. Мне очень быстро может понадобиться скорострельность и убойная сила МЗ-13, которой и близко не может похвастаться даже столь мощный пистолет, как «нольт».

Как только парочка вагрийцев оказалась рядом со мной, я встал в полный рост, держа винтовку на предплечье левой руки. Не самый удачный выбор, однако сейчас иного мне просто не оставалось. Бежавшие ко мне вагрийцы притормозили, и тут же оба получили по три пули в грудь. Я перекатился в сторону, встал на колено и открыл огонь по остальным, прижимая их к укрытиям. Вот только врагов было слишком много, и очень скоро укрытие пришлось искать мне самому.

Подходящих камней рядом не оказалось, и я просто распластался на земле и принялся отстреливаться короткими очередями. Винтовочные пули рыхлили землю всё ближе, рикошетили от камней рядом со мной. Я пытался прижать врагов, но я был один, а их четверо – даже если кто-то ранен, численное преимущество слишком велико, а для рукопашной схватки расстояние великовато. Даже если рвану к ним со всех ног, вагрийцы расстреляют меня раньше, чем доберусь до первого. Открытая местность не лучшее место для подобных манёвров.

Вагрийцы приближались короткими перебежками. Я пытался срезать их короткими очередями, однако меня уже натурально прижали к земле, и я едва успевал сделать хотя бы пару выстрелов, прежде чем на меня обрушивался шквал свинца. Огонь неприцельный, но палили густо, пачками, патронов не жалели, не оставляя мне даже призрачного шанса на ответный выстрел.

А потом я услышал самую сладкую музыку – лучшей не придумать в этой ситуации. И даже солирующий хриплый баритон Громилы ворона её не испортил.

- Прижмись к земле, командир! – выкрикнул он, и голос его, усиленный рупором, заставил пригнуть головы всех. Кроме сражающихся эльфов, конечно, тем как и якам, было на всё плевать – они были полностью поглощены схваткой.

Музыкой же, что аккомпанировала ему, был гул раскручивающегося блока стволов. Я вжался всем телом в землю, и почти сразу на вагрийцев обрушился ливень свинца. Тяжёлые пули нашпиговали их в считанные мгновения, превратив в разорванные на куски трупы. Очередь смолкла также быстро, как и началась, и я поднял голову. Ни одного живого, и даже целого вагрийца рядом, лишь окровавленные куски мяса, что прежде были людьми.

Нет, меня не тошнило от их вида – на фронте и не такого навидался, да и жалости к убитым не было. Достаточно вспомнить оставленные ими позиции с ритуально умерщвлёнными пленниками, которых часами пытали во славу мрачных богов Севера.

Я спрятал за спину винтовку, вынул «нольт» и нож, однако к месту схватки приближаться не рискнул. Наблюдал со стороны. Когда же снова услышал звук раскручивающегося блока стволов пулемёта, тут же вскинул руку, останавливая Ворона. Без связи, конечно, сложновато, жестами на таком расстоянии обмениваться не лучший выбор – Громила мог просто не увидеть меня, однако выбора у нас не было, пришлось полагаться лишь на них. Ворон, к счастью, обратил на меня внимание, и блок стволов погудев ещё секунд десять, остановился.

Кажется, за то время, что мы сражались с вагрийцами и крелльцами эльфы только ускорились. Оба превратились в пару расплывчатых пятен и взблесков клинков. Увидеть движения обоих было практически невозможно. И всё же иногда я различал короткие эпизоды их схватки. Они словно замирали на короткое мгновение, прежде чем снова сорваться в вихре безумной пляски боя. Tottettanz – пляска смерти, так на староэкуменическом, бытовавшем прежде современной лингвы, называли подобные поединки. Одно из таких вот мгновений и решает его исход – так вышло на сей раз.