К нам в номер постучался неизменно вежливый коридорный и сообщил, что он с двумя рабочими зайдут через полчаса, чтобы закрыть все окна ставнями во избежанием попадания песка.
- Я думал хоть одним глазком взглянуть на бурю, - посетовал я.
- Не рекомендуется, - с искренним сожалением в голосе ответит тот, - и прямо запрещено законом. Во время бури все окна должны быть закрыты ставнями.
Вернулся он ровно через полчаса, следом за ним вошли трое крепких парней с тяжёлыми ставнями. Мы с Адамом внимательно наблюдали за ними, стараясь прикинуть, как лучше всего будет эти ставни снимать. Причём изнутри. Да ещё и будучи одетыми в далеко не самые удобные противопылевые костюмы. Ставни крепились снаружи, их притягивали мощными болтами к специальным отверстиям в оконных рамах. Сами ставни были достаточно широкими, чтобы полностью перекрывать проём. С ними придётся повозиться, но ничего особенно сложного нет. Даже в том, чтобы находясь снаружи поставить снятый ставень на место. И не такое проделывали.
Коридорный ещё раз попросил прощения за беспокойство, и вместе с рабочими покинул на номер. Следом я вывесил табличку «Не беспокоить», и запер дверь. Пришло время подготовиться к едва ли не самому дерзкому рейду за последние годы.
Мы разложили на полу, на большом куске брезента всё наше снаряжение. Оцелотти взял как обычно три аришских револьвера. Устаревшая, но надёжная конструкция – такие лучше всего подходят для мест, вроде Афры, где простота и надёжность стоят на первом месте. Я же взял пару «нольтов» и боевой нож. Оружия брали минимум и только то, с какими обращались лучше всего, зато боеприпасов как можно больше. В карманы на поясе, в куртке, на штанах я разложил запасные магазины к «нольтам», ещё парочку прицепил в каждой кобуре под мышкой. Драка нас ждала не хуже чем в Отравиле, так что патронами надо запастись как следует.
Я и сам не понял, откуда возникло в голове это название. Никогда прежде не слышал о таком городе, это точно. Какой ещё Отравиль. Ерунда! Я выбросил это из головы, но краем глаза заметил, что в номере кроме нас с Оцелотти стоит мой спаситель. Он замер у закрытого ставнем окна и укоризненно качает головой. С чего бы это? И как, мать его, он тут оказался?! Глянул прямо на него, но мой спаситель по своему обыкновению пропал, будто его и не было вовсе. Если бы не трупы, которые он оставлял после каждого своего появления, я бы посчитал его плодом больной фантазии. Однако лишь сегодня он не помог мне, просто надобности не возникло. И какого хрена он тогда вообще заявился, да ещё и головой вот так качает, гад!
Я выбросил всю эту ерунду из головы, сосредоточившись на оружии.
Пистолеты и револьверы мы упрятали в специальные кобуры, которые вместе с противопылевыми костюмами принёс нам Пайтон. Это были даже не кобуры, а настоящие чехлы, закрывающие оружие полностью, чтобы исключить попадание песка. Недостаток только один – быстро вытащить оттуда пистолет или револьвер не выйдет. А потому первым в здание школы алхимиков вхожу я, полагаясь на навыки рукопашного боя. Ну и пару осколочных гранат – эффективное оружие в замкнутом пространстве, вроде вестибюля, правда, если самому есть куда спрятаться.
Оцелотти взял лишь револьверы и какое-то невероятное количество патронов к ним. Опоясался парой оружейных поясов, разложил дополнительные боеприпасы по карманам брюк, упрятал в десяток потайных кармашков плаща, которому не собирался изменять, надев противопылевой поверх него. Сначала Адам вообще заявил, что привычного плаща ему хватит, однако, увидев воочию противопылевой костюм, понял, насколько сильно недооценивает мощь бури.
- Это какой же ветер должен быть, чтобы от него спасаться такой толщины тканью, - покачал головой он, пробуя ткань пальцами.
- Ветер ерунда, - отмахнулся Пайтон. – Чтобы не унёс, достаточно гаек в сапоги насовать, а вот песок – другое дело. Здесь есть особая казнь, оставить человека нагишом в бурю. После находят ободранный до голых костей скелет.
Отчего-то мне верилось, что это именно так, а вовсе не работа каких-то особенно безумных хищников, что промышляют во время бури. Ветер и песок одни из самых страшных врагов в Афре, они убивают куда больше народу, чем пули и осколки.
Мы уже успели пару раз примерить костюмы и понимали, насколько те сковывают движение. Однако выбора нет, раз уж я решил действовать в самый разгар песчаной бури. Мы с Оцелотти быстро оделись, надёжно закрепив кобуры под костюмами, и занялись ставнем. Инструмент для работы нам обеспечил Пайтон – ничего сверхъестественного не понадобилось отвёртка, пассатижи и хороший ломик. Ломиком орудовал Оцелотти, отжимая ставень в сторону, остальная, более тонкая, работа досталась мне. Ему одной рукой было никак не справиться.
Провозившись почти четверть часа, если не больше, мы выбрались наружу, сумев затворить за собой ставень, так что внутрь номера не должен попасть песок. По крайней мере, его не наметёт слишком много, надеюсь. Ещё минут пять потратили на спуск по стене. Я заранее закрепил трос и аккуратно спустились с нашего третьего этажа на землю. Лихо соскользнуть не удалось, нас слишком трепал чудовищный ветер, несущий рыжий песок.
Вообще, оказавшись за пределами номера, я едва не отказался от идеи налёта под покровом песчаной бури. На такую чудовищную мощь стихии я не рассчитывал. Это было страшнее, чем полёт через манашторм. Здесь не было даже такой эфемерной защиты, как обшивка аэроплана, от разгула стихии нас отделяла лишь толстая ткань противопылевого костюма.
Каким-то чудом я успел схватиться за трос, прежде чем особенно злой порыв ветра сорвал меня с балкона, на который мы выбрались, и унёс куда-то в неведомые дали. Пыль и песок обрушились казалось со всех сторон, видимость упала почти до нуля. Я едва видел собственные руки. Нас с Оцелотти нещадно мотало из стороны в сторону пока мы спускались по тросу, руки жгло даже через толстую ткань костюмов. Но мы сумели добраться до земли, вцепившись теперь уже в трос, ведущий вдоль здания.
Именно тогда я понял суть выражения тыкаться как слепые котята. Самым сложным было переходить от дома к дому, потому что тросы нередко обрывались, и нужно было сделать несколько шагов, не держась за них. Притом что не видишь дальше вытянутой руки, а когда налетает злой порыв ветра, несущий особенно много пыли и песка, и того меньше. Эти шаги приходилось делать вслепую, щупая воздух перед собой и отчаянно надеясь, что память не повела, и сейчас ты ткнёшься ладонями в стену, а после нащупаешь новый трос – путеводную нить в этом кошмаре.
Самым неприятным и пугающим в этой ярости стихии было то, что мы практически не видели её. Пыль и песок застили глаза, постоянно приходилось неловкими из-за перчаток пальцами чистить от них линзы. Как управлялся одной рукой Оцелотти, не представляю, но он не отставал. Порывы ветра мотали нас, пытаясь повалить на землю, руки ныли от постоянного напряжения, глаза болели от попыток всмотреться в рыжую круговерть и различить в ней хоть что-то, кроме собственных ладоней, а иногда и их увидеть было за счастье.
Об первую ступеньку лестницы, ведущей ко входу в школу алхимиков, я просто споткнулся. Трос резко вильнул в сторону, и хотя я вроде было к этому готов, но оказалось, что это немного не так. Каким-то чудом сумел удержаться на ногах, и поднялся по ступенькам, готовясь к самой сложной части нашего безумного предприятия. Конечно, на каждом этапе оно могло сорваться. Выбраться из гостиницы в пылевую бурю уже само по себе безумие, прорваться через охранников школы алхимиков, сколько бы нас внутри не ждало, найти нужные сведения, а после исчезнуть в буре – всё это меркнет на фоне самой сложной задачи. Попасть внутрь школы.
Я мог бы запастись взрывчаткой – за деньги Пайтон хоть тонну динамита мне достать может, по крайней мере, он заверил меня в этом, и я был склонен доверять ему. Вот только двери в школу вполне могут выдержать и такой удар, имперские здания строились на совесть, с очень большим запасом прочности. Ну и конечно доставить сюда тонну взрывчатки под покровом песчаной бури у нас вряд ли получилось бы, поэтому вариант с грубым взломом отмёл сразу. Придётся действовать тоньше – это, уж простите за невольный каламбур, самый тонкий момент. Из тех, что очень легко может порваться.
