Охранение всё же выставили, просто оно было невелико и мне посчастливилось его благополучно миновать, когда я нырял под днище броневика. Двое бородачей-гномов, отчаянно потеющих в своих кирасах и стальных шлемах, вооружённые укороченными штурмовыми дробовиками и треугольными щитами, вскинули оружие, как только увидели меня. У меня не было времени на схватку с ними, а потому я просто выстрелил несколько раз на бегу, заставляя обоих укрыться за щитами. Пули бессильно звякнули по ним и шлемам гномов. Враги были готовы уже пальнуть в ответ, когда я распластался в длинном прыжке, ныряя в здание. А за нашими спинами взошло второе солнце — магиумное.

Самое жуткое, что взрыв моих самодельных мин был абсолютно бесшумным. Просто на месте одного из броневиков вырос здоровенный шар плазмы, превративший боевую машину в ничто. Не взорвались внутри неё снаряды, не вспыхнуло топливо, бронетранспортёр просто перестал существовать, от него даже пепла не осталось. Как и от обоих гномов, наводивших на меня дробовики. Они, наверное, даже не поняли, что их убило.

Поднялся настоящий ураган — с чудовищно громким хлопком воздух заполнил выжженное взрывом пространство. Потоки его сбивали с ног и волочили по пыли солдат, валили навесы, раскидывали ящики. В образовавшуюся воронку съехал второй броневик — ствол его пушки уставился в небо. Защитные сооружения второй линии обороны мятежников Огано местами просто разметало, оставив лишь жалкие остатки пулемётных гнёзд и позиций миномётов. Среди них поднимались на ноги ошеломлённые солдаты, явно не понимающие, что стряслось.

Не воспользоваться такой возможностью было бы просто преступлением, и «Топоры» своего шанса не упустили. Их не зацепило взрывом и лишь слегка потрепало мгновенным ураганом, и наёмники с боевым кличем пошли в новую атаку. Впереди бежали самые крепкие бойцы в штурмовой броне и с большими осадными щитами, из-за которых палили, особо не целясь во врагов.

Но пеших наёмников опередили имошаги. Даже не знаю, где они укрывались, однако всадники с гиканьем вылетели из переулков и помчались к разгромленной позиции солдат Огано. Командиры бойцов мятежного генерала пытались навести порядок. Звучали команды на африйском диалекте экуменика, сдабриваемые щедрыми порциями ругательств на самых разных языках. Кто-то успел упасть к пулемёту и даже дал по несущимся во весь опор имошагам длинную очередь. Кто-то уже палил по ним из винтовок и дробовиков. Кто-то просто искал укрытие. Кто-то просто побежал прочь сломя голову.

Несколько самых профессиональных солдат во главе с офицером, отдающим команды свистком, встали на пути имошагов, примкнув штыки и дав слитный залп по врагу. Наверное, только пулемётчику удалось нанести имошагам больший вред. Несколько всадников в чёрных бурнусах вылетели из сёдел, но остальные накинулись на живой бастион со всей своей дикарской яростью. В ход пошли кривые сабли, и уже спустя пару минут от солдат остались лишь изрубленные трупы. Хотя и имошагам эта короткая схватка стоила не одного бойца.

Когда до разгромленной второй линии обороны добрались «Красные топоры», им осталось только подавить последние очаги отчаянного сопротивления.

Я вышел из дома не скрываясь. Многие «Топоры» знали меня в лицо, и я не опасался получить пулю. Да и шагал уверенно, не таясь, без оружия, принять меня за одного из солдат Огано было бы сложно. Рядом со мной тут же оказался предводитель имошагов. От его коня несло потом, да и сам лихой всадник был разгорячён короткой кровопролитной схваткой. И ему явно не хватило крови. Он поигрывал кривой саблей, которую ещё не очистил от следов недавней схватки, и весело глядел на меня.

— Твоя работа? — спросил вождь имошагов, кивнув себе за спину.

Я лишь пожал плечами и не стал ничего говорить. Хвалиться своими подвигами на поле боя имошаги считали ниже достоинства настоящего мужчины.

— Я сразу увидел, что у тебя стальные яйца, не как у других, — рассмеялся вождь всадников. — Среди них нет мужчин, а значит, нет и воинов. Крестьяне с оружием в руках.

— Одолжишь одного из коней? — спросил я у него, указывая на нескольких оставшихся без всадников животных, что бродили без цели по улицам. Остальные имошаги не обращали на них внимания.

— Если сладишь, бери любого, — ответил вождь. — Это злобные твари с норовом, они подпускают к себе только тех, кто сильнее их.

Я выбрал себе коня поменьше размером, стоявшего недалеко от воронки.

— Только поспеши, — крикнул мне в спину вождь, — мы скоро едем дальше и никого ждать не будем.

Я махнул ему не оборачиваясь, всё моё внимание сейчас занимал конь. Здоровенная тварь больше самого крупного першерона, что таскали пушки во время войны. Конь косил на меня не самым добрым взглядом, рыл каменистую землю копытом, а стоило мне подойти поближе, тут же оскалил зубы. Я ведь говорил уже, что у коней имошагов довольно длинные клыки?

Сразу понятно, обычная стратегия знакомства с лошадью тут не сработает. Никакой ласке и лакомству эта тварь не поддастся — она признаёт только силу. Так что придётся забыть всё, чему меня учили в юности, когда я только познавал азы верховой езды, и действовать грубо. Даже жестоко.

Я подошёл к коню, схватил его за узду — строгую, с металлическим мундштуком, и одним рывком заскочил ему на спину. Даже не ожидал от себя такой прыти — я уже и не помню, сколько лет не ездил верхом, но навыка как-то не растерял, несмотря на отсутствие практики. Конь тут же попытался сбросить меня, но я уже сунул ноги в стремена и натянул удила. Животное подо мной заржало, снова попыталось избавиться от меня, но я держал повод крепко, не давал ему свободы. Почувствовав твёрдую руку, зверь прекратил попытки освободиться, и я направил его к основной группе всадников.

Вождь имошагов всё же решил подождать меня, наверное, чтобы глянуть, сумею ли я сладить с их боевым конём. Теперь он вскинул окровавленную саблю над головой и махнул ею, указывая остальным дорогу, и лихие всадники пустили коней рысью. Кони шли размашистым бегом и удивительно ровно, без привычных рывков. Их спины едва двигались вверх-вниз, я почти не чувствовал этого, седло и потник из толстой овчины отлично сглаживали эти движения.

К седлу оказался приторочен длинный чехол, из которого торчал приклад. Я без зазрения совести вынул оружие — прежнему хозяину оно уже без надобности, а мне пригодится, пока я верхом. Им оказался вполне современный самозарядный карабин гальрийского производства. Даже не ожидал увидеть такой в Афре. Быстро передёрнул затвор — патрон покойный имошаг предпочитал иметь в стволе. Предусмотрительно, хотя и опасно. Я поймал вылетевший патрон и сунул его в карман в поясе. Он вполне подходил к моей М-13, а лишних боеприпасов не бывает.

Пока я занимался оружием, конь мой скакал вместе с остальными, влекомый стадным инстинктом. Мне оставалось только отдать повод и держаться в седле. Теперь же я огляделся и увидел, что мы несёмся по улицам, преследуя тех солдат Огано, что решили спастись бегством. Всадники легко нагнали их и теперь развлекались, рубя одного за другим. При этом имошаги гикали и хохотали, обмениваясь шутками на родном языке, соревновались друг с другом, кто ловчее прикончит бегущего врага.

Иные из бойцов Огано предпочитали смерть в бою, вспомнив про гордость слишком поздно. Они останавливались, вскидывали оружие, чтобы дать отпор хохочущим всадникам. Кто-то даже выстрелить сумел, но всякий раз имошаги оказывались быстрее, их сабли обрывали жизни с одинаковой жестокостью.

Мне сабли не досталось, да и не нужна она мне была. Я следил за зданиями и боковыми улицами. Нет ничего хуже для группы всадников, чем фланкирующий огонь. Нас вряд ли сознательно вели в ловушку, но пары пулемётов и десятка винтовок хватит, чтобы остановить скачку имошагов. Город всё же не лучшее место для кавалерии.

Я успел заметить пулемётчиков за секунду до того, как они открыли огонь. Ими оказались проклятые полурослики. Многие считали их малопригодной для войны расой — невысокие и лишённые силы, присущей гномам, или ловкости гоблинов. Однако эти ребята быстро доказали свою полезность на поле боя. Они носились по траншеям и тоннелям, таская на себе снаряжение и быстро доставляя его в нужное место. Да и лучших курьеров, чем полурослики, не найти. Уверен, эта парочка сумела затащить пулемёт на крышу некогда зажиточного дома и расположиться там за то время, что понадобилось нам, чтобы доскакать сюда.