И стоило ему съехать, как он тут же оценил тишину. О, как это было замечательно, жить одному! Слуги тенями двигались по особняку и не мешали ему работать. А последней становилось с каждым разом всё больше. Уже практически все дела в империи он решал самостоятельно. Отец лишь подписывал и курировал внешнюю политику, во всём остальном полностью полагаясь на старшего сына.

Во дворец Константин прибыл ровно через два часа. Он особо не торопился, зная, что если бы было что-то действительно из ряда вон, то за ним прислали бы гонца или карету. А так дело могло вполне потерпеть.

Быстро поднявшись по лестнице на второй этаж, наследник свернул в правый коридор, ведущий в кабинет отца. Перед дверями стояла стража, при виде наследника они лишь стукнули пиками об пол — своеобразно приветствуя будущего повелителя, а дверь уже распахнулась — пропуская Константина внутрь, в приёмную.

— Доброго дня, Ваше Высочество! Его Величество заждался, — шепнула ему строгий мужчина в годах, правая рука и помощник императора, лорд Ворник Альери.

— Зол? — коротко спросил принц, нисколько не волнуясь.

— Раздражён, — хмыкнул секретарь и проводил задумчивым взором высокого молодого человека, который быстро пересёк приёмную и стремительно без всякого стука, ворвался в кабинет императора.

Лорд Альери покачал головой, думая, что новость, скорее всего, не обрадует парня.

— Отец, как ты? — поинтересовался старший сын Михаила вместо положенного приветствия. — Прости, был занят.

— Неспешно поглощая завтрак? — хмыкнул император, поднимаясь из своего кресла, чтобы обнять сына.

Мужчины были очень похожи друг на друга. Оба высокие, правда, Константин на несколько сантиметров всё же обогнал венценосного отца. Чёрные волосы, чёрные глаза, носы с горбинкой, только Михаила-старшего украшала пышная с проседью борода, а принц был гладко выбрит. А ещё император уже не отличался грацией в движениях — стал тяжеловат и нарастил брюшко.

— Садись. К нам движутся суда франкийцев.

— Хорошо, у меня как раз есть к ним несколько предложений, — кивнул Константин, — и ради этой новости ты выдернул меня из дома?

— Твой дом — дворец, и когда я отойду от дел, жить тебе предстоит именно здесь, — поморщился император. — Нет, и это не самая главная новость, — многозначительно посмотрев на сына, Михаил добавил: — разведка докладывает, что твоя потерянная невеста всё-таки нашлась.

От неожиданности Константин растерянно захлопнул рот, громко клацнув зубами.

— Да, ты обо всём правильно подумал. Нужно встретить, как полагается, всё же твоя будущая жена прибыла. Будь добр, не показывай свой крутой нрав с самого порога. Приглядись к ней внимательнее. Отказаться мы можем, но лучше не нужно, сам всё понимаешь. Слово Комниных нерушимо!

Принц раздражённо потёр подбородок, стараясь успокоиться и сосредоточиться.

— Ты иди, обдумай всё, прими ванну, переоденься. Их корабли войдут в бухту Константинуполиса ближе к вечеру. И, сын, ты должен быть готов.

— Интересно, где он её отыскал, — покачал головой наследник, медленно поднимаясь.

— Не знаю, ведь принцесса исчезла, просто испарилась. Но герцог Омальский ищейка, преданный пёс Его Величества Карла. Он любого найдёт, нужно только время.

— Лучше бы не нашёл, — хмыкнул Его Высочество, — ну или ещё через пару лет.

— Всему своё время, — покачал головой император. — По твоему "отчаянному" стремлению отыскать Екатерину я уже давно понял, что жениться ты вовсе не спешишь. А надо бы, в твоём возрасте я уже был женат.

— Мама — это другое, — покачал головой наследник престола.

— Это потому что она твоя мать, — не сдержавшись император громогласно расхохотался.

— Мама — великолепная женщина! Ей нет и не может быть равных! — веско бросил Константин-Дука нахмурившись. — И вы любите друг друга, — вздохнул он. — Тебе очень повезло, отец!

— Мне хватило терпения и ума влюбить Анну в себя, потому что сам я полюбил её, можно сказать, с первого взгляда, — кивнул Михаил, — кстати, ей тоже отправили весточку, императрица должна вернуться во дворец как раз к вечеру.

— Снова на своей конюшне? — усмехнулся Константин, обожавший родительницу и великую императрицу Византии, Анну Сильво. О её увлечении породистыми скакунами знали все подданные. И такое непростое дело у неё действительно получалось просто прекрасно.

— А где же ещё. Она убеждена, что животные гораздо добрее людей. И многократно преданнее, — по-доброму вздохнул Михаил-старший. — Было бы хорошо, если бы она забирала и фрейлин с собой, а то эта толпа девушек и даже уже зрелых женщин не дают прохода твоему младшему брату.

— Ха! Пусть побудет на моём месте. А то только наука его влечёт, может, наконец, влюбится в кого-нибудь.

— Он мечтает лишь об Элоизе Уэстлендской, и пока не преодолеет этап принятия, что она выбрала другого… — грустно покачал головой Его Величество, золотая тонкая корона в его волосах таинственно сверкнула в лучах послеполуденного солнца, — и речи быть не может о какой-либо другой женщине. А чтобы не натворил глупостей, пусть занимается своими экспериментами.

Упоминание англосаксонской принцессы неприятно кольнуло в самое сердце Константина, он едва удержал маску равнодушия на лице.

Лои. Гениальная, жёсткая, и одновременно такая прекрасная синеглазая правительница далёкой туманной Англосаксии… Когда-то он решил не мешать младшему брату и не лез со своими матримониальными желаниями к Её Высочеству Элоизе. Потом думал, что зря. Сейчас старался не вспоминать и всячески избегал синеглазых девушек с каштановыми локонами.

— Чего замер? Иди. Времени не так много осталось, — напомнил о себе Его Величество, выдёргивая сына из пучины воспоминаний…

Горячая ванна и массаж с маслами, короткий отдых, после которого наследник успел посидеть над документами, требовавшими его срочного визирования. И вот уже вечер.

— Ваше Высочество, кареты поданы.

Константин молча кивнул, убирая бумаги в ящик стола и закрывая его на ключ. На ходу натянул камзол, оправил и вылетел из кабинета.

Всё же, какая она, его невеста? Вздорная? Взбалмошная? Красивая или страшная, похожая на своего отца герцога Франсуа Омальского? Если это так, то он, соблюдая все тонкости этикета, крайне вежливо, но откажется от такого союза. Всю свою жизнь смотреть на неприятное лицо и касаться далеко не точёной фигуры? Портрет он видел, но тогда Её Высочкество Лотаргинская была ещё совсем юной, подростком. Красивый разрез глаз принц точно запомнил, и тонкие черты лица присутствовали… Но мало ли как девушка могла измениться за столько лет? И где вообще была? Вдруг у неё уже были мужчины? Тогда она точно ему не пара, будущая императрица должна быть непорочна, чиста, как горны ручей.

Карета домчала его до пристани в рекордно короткие сроки: дорогу от дворца до причала расчистили императорские гвардейцы, разгоняя зевак и просто спешащих по своим делам горожан.

Корабли Франкии уже пришвартовались и охрана герцога, спустившись по сходням, весьма настойчиво оттесняла толпу зевак, гомонившую чуть в стороне и желавшую посмотреть на прибывших гостей.

Гвардейцы Константина споро расчистили площадку и оцепили приличное пространство, чтобы наследнику Византии не угрожала ни малейшая опасность.

Первым на берег сошёл тучный в белом парике, часто вытиравший платочком блестевший от пота лоб, герцог Омальский, следом за ним спешил приближённый к нему вельможа в таком же круто завитом, напудренном парике.

А дальше… отчего у Константина перехватило дыхание?

И это не потому, что на трапе появилась нарийская львица: он удивился, однозначно, но шокирован не был. Вовсе нет.

Девушка, спокойно ступившая на деревянный перекидной мостик, вот кто привлёк его самое пристальное внимание!

Точёная фигурка, облачённая в лёгкое шёлковое платье в пол цвета персика, оказалось необычного кроя: с завышенной талией, струящееся так, что при каждом движении невесомая ткань облегала сильные стройные ноги; рукава-фонарики, кокетливо привлекающие внимание к тонким рукам и плечам, скромному декольте и лебединой шее. Лицо Екатерины, а это, несомненно, была именно она, в обрамлении невероятных светлых локонов, было нежным, очень красивым, а большие карие глаза смотрели на мир с насмешкой и даже ехидцей, словно принцесса знала что-то такое, о чём не подозревали все остальные. Никакого головного убора она не носила, потому, наверное, вся её кожа искрилась невероятным золотистым равномерным загаром. Константин на короткое мгновение представил, что она вся такая… золотистая, и ему стало непривычно жарко и очень неудобно. Оттянув воротник рубашки, он шагнул вперёд, чтобы подать руку прелестной гостье.