И люди, ты встречаешься с множеством людей. С одной стороны они такие же, как и у нас, в этом мире, а с другой… Чувствуется в них что-то чужое, непонятное. И пусть тебе там, в сновидениях, бывает хорошо, да временами просто очень здорово, но где-то в уголке сознания понимаешь — ты тут только гость, и это отравляет твой сон. И самое странное: время от времени ты узнаешь эти места, эти города. Ты уже бывал там раньше, в детстве или юности. И это невероятное открытие жутким холодком отзывается в твоем сердце. Неужели это возможно? Попасть снова в мир твоего детства. Хотя это вряд ли, нельзя войти в реку дважды.

С каждым взрослым ведь бывало так: он пытался зайти в мир, где провел детские годы, где родители, еще живые и молоды, где друзья детства носятся беззаботно по улицам, а деревья были большими. И ты находил свой милый дворик, надеясь снова получить толику тепла от пропитанного солнцем детства, и тут же был жестоко разочарован. Любимый некогда дворик вдруг стал очень маленьким и тусклым, деревья, по которым ты ползал малышом, уже срублены, детские площадки заросли бурьяном, изумрудные газоны в которых ты выискивал божьих коровок, теперь заставлены чадящими автомобилями и засыпаны пластиковым мусором. И в нем не видно нынешних детей, свои молодые годы они проводят дома, у компьютеров. И ты уходишь отсюда разочарованным и поникшим, встречаясь со своим ушедшим детством только в безумных снах.

Хотя может быть наши сновидения, это просто зеркальные миры, поймавшие неведомым образом наши мысли и чувства, и воплотившие их наяву? Они возвращают нам наши детские воспоминания и пожелания, а мы ловим собственные же эмоции, только спустя многие годы. Каким же неописуемым образом наш разум проникает в эти параллельные миры? Загадка из загадок.

Михаил, анализируя обрывки своих сновидений, затерявшихся в памяти, очень сомневался, что они поддаются какому либо научному объяснению. Больно странный этот мир — мир наших сновидений, загадочный и чрезвычайно нелогичный. «Если признать, что их придумывает в часы отдыха мой мозг, то мне пора в дурку» — подумывал он в минуты размышлений — «А ведь многие творческие люди черпали вдохновение и информацию именно из снов. Тогда и искусство вместе с наукой идут в дурку».

Что бы это ни было, но приснившийся этой ночью кошмар, удручающе подействовал на утреннее настроение. А оно и так с вечера пошло вниз, вместе со стрелкой барометра. Солнце закрыли налетевшие с севера мрачные тучи, и пошел затяжной дождь, пузыря лужи, сбивая пыль с веток. Михаил, наконец, решился и встал с постели, часы показывали полседьмого. Нина дежурила сегодня в ночь, Петька нес вахту на базе разведчиков. Все взрослые были мобилизованы на оборону и рабочих рук в поселке остро не хватало. Атаман совершил несколько обязательных гимнастических упражнений и подошел к окну. Дождь закончился, и видимо недавно. Капли дождевой воды еще срывались с веток и шлепались на траву и асфальтированные дорожки двора. Сквозь разрывы облаков понемногу пробивалось синью небо. Похоже, к обеду ветер раздует их и опять наступит солнечная погода. Но настроение оставалось тягостным, что-то неведомое и страшное тяжким грузом давило на душу. Какое-то невнятное предчувствие, выражение «на душе кошки скребут» очень подходит к такому состоянию. Михаил решительно взял полотенце и вышел в коридор. Неожиданно открылась дверь из спальни дочери и оттуда выглянула Огнейка.

— Ты чего не спишь, доча? — спросил Михаил.

— Мне папа какой-то сон плохой приснился.

— Хм, мне тоже. Ну, пошли умываться и завтракать, раз встали.

Чуть позже они сидели за столом и уминали под свежезаваренный кофе омлет из яичного порошка со свежими булками. Патрульные любезно оставили корзинку с хлебом у калитки. Видимо Петька постарался, молодец! Михаил всматривался в окно, как будто там можно было увидеть то, что угнетало его уже второй день.

— Пап, а ты тоже их ждешь?

— Кого? — отец удивленно посмотрел на дочку.

— Их — Огнейка посмотрела на него внимательно своими, удивительно голубыми и чистыми глазами — Ты еще разве не понял?

Михаил широко раскрыл глаза и только сейчас ясно осознал суть мрачного предчувствия. Он еще не всегда мог толково использовать свой проявившийся после Катастрофы Дар, уж очень сложен он был для понимания обычным человеком. А супергероем он себя так и не почувствовал, не смотря на все пережитое и пройденное. Но тут, после слов дочери, его как будто накрыло волной понимания, пазлы сложились, голова очистилась от тумана, и сразу же засосало под ложечкой.

— Они вышли — глухо пробормотал он, потом метнул удивленный взгляд на дочь — Милая, ты тоже можешь?

— Не знаю, папа. Иногда все так странно, даже не объяснить. А ты все время занят, мама же боюсь, меня не поймет.

Отец уже другими глазами посмотрел на девочку. Во всей этой будничной суете он теперь редко мог просто так посидеть напротив ее, поговорить с ней, пообщаться. А ведь она сильно изменилась за этот год. Неожиданно его дочь подошла к той черте, когда девочка из ребенка начинает превращаться в девушку. И черты лица меняются, и вместо детской угловатости вдруг проявляется женственная мягкость и изящность. И взгляд, взгляд ведь совершенно не детский! Последний год для всех людей прошел необычайно сложно, и дети теперь значительно раньше начинали взрослеть. Мир перевернулся, и каждый искал в нем свое новое место для жизни.

Михаил решительно встал и направился к рабочему телефону. Ответила Печорина.

— Наталья, собирай весь комсостав к десяти часам. Переходим в зеленый режим.

— Что, уже? — Наталья заметно охнула, голос был удивленным — Откуда у вас информация?

— Наташенька, не спрашивай, объявляй!

— Поняла — уже спокойней ответила дежурная, ее прошлый опыт работы в прокуратуре заставлял не задавать лишних вопросов.

Михаил же положил трубку древнего советского аппарата, взятого себе в дом по причине надежности, и сразу стал набирать номер лечебницы, требовалось еще переговорить с женой.

В правление атаман заявился в полдесятого утра. Народ все подходил и подходил к крыльцу, кучкуясь в небольшие группы. Новости ведь быстро разносятся по поселку. Михаил на ходу поздоровался со всеми и вошел внутрь. На прошедшей неделе в правлении провели, наконец-то, ремонт и небольшую перепланировку. Спасибо Тозику, прислал на подмогу аж три бригады строителей. Все перегородки в помещении были убраны, и теперь из пристроенных снаружи сеней человек сразу попадал в одну большую комнату. У самой длинной стены находился огромный стол дежурного. На нем стояли телефонные станции, гарнитуры раций, аппарат для селекторных совещаний и большой компьютерный монитор. На стене за местом дежурного висел огромный ЖК экран. В углу притулилась небольшая серверная стойка, у окон находились три обычных конторских столика, а напротив их стояли несколько современного дизайна диванчиков. Кабинет атамана превратился в угловой загородок, с раздвижными пластиковыми дверцами. После ремонта в правлении стало светло и просторно, вместо печки стояли чугунные батареи, окна были закрыты белыми бумажными жалюзи. Девушки уже заставили подоконники цветочными горшками. У стоящей в самом темном углу кофемашины и СВЧ печки появилась современная стойка с посудой и чайными принадлежностями. Вещи и мебель в правление подбирались практичные и удобные.

Михаил быстро зашел в комнату правления и огляделся. У большого стола на своем обычном месте сидела Печорина, уступив место дежурного Подольскому. В дальнем углу на своей неизменной табуретке находился Хант, о чем-то тихонько переговариваясь с Ружниковым. На центральном диванчике сидели в ожидании полковник Стеценко, каптри Воронов и Сергей Прокопьев. Они о чем-то оживленно разговаривали, полковник по своей привычке яростно жестикулировал. Северянин Воронов с нордическим спокойствием наблюдал за крутящимися у его глаз руками белоруса.