— Вы всегда остаётесь в тени.

— Таков мой рок.

Собеседника капитана Берека можно было принять за шута, если бы не мрачная репутация, окутывавшая его. Звали его Артур Квайр, он часто добавлял к своему имени «капитан», хотя и непонятно чего именно, и был он личным доверенным человеком его величества, занимавшимся выполнением особо деликатных и грязных дел. Он подстраивал «несчастные случаи» неугодным персонам, до которых король по тем или иным причинам не мог добраться своей властью, поднимал и гасил мятежи, открыто запугивал или тайно шантажировал богатых и именитых людей как в Страндаре, так и за границей, добывал для короля планы его соседей, — в общем, был человеком столь незаменимым, сколь незаметным. Однако те, кто доподлинно знал, чем занимается капитан Квайр, считали его человеком, лишённым чести и морали, которые сам Квайр считал не более чем предрассудками.

Всегда предпочитавший честную драку Берек презирал Квайра за то, что тот бил в спину, исподтишка и желательно чужими руками. На руках самого Квайра крови и в самом деле было не так уж много.

Карета остановилась, и два капитана вышли из неё на зимний холод и ледяной порывистый ветер. Они поспешили вслед за встречавшими их гвардейцами в жарко натопленный холл королевского дворца.

Несмотря на то что время шагнуло за полночь, во дворце было довольно многолюдно. Многие придворные не спешили покидать его, покуда его величество не отойдёт ко сну, о чём объявят слуги. Никто не хотел пропустить мига, когда король отправится в опочивальню, чтобы лично засвидетельствовать своё почтение монарху и пожелать ему спокойной ночи. А раз по дворцу сновали придворные, но тут же были слуги, среди которых каждый первый на кого-нибудь шпионил, а частенько не гнушался брать деньги сразу у нескольких вельмож, и конечно, королевские гвардейцы, чинно вышагивающие по коридорам, дежурящие у дверей и на лестничных клетках.

Мимо всех их проследовали капитан Квайр и Иеремия Берек, шагая вслед за парой гвардейцев, возглавляемых сержантом в новеньком мундире и начищенной до блеска кирасе. Их провожали взглядами — завистливыми и заинтересованными в равной мере. Осведомлённые люди знали в лицо Берека с Квайром, отлично понимая раз эти двое во дворце, значит, скоро начнётся нечто интересное. Вот только где начнётся и что именно, даже самым осведомлённым оставалось только гадать.

Милостью Господа его величество король Страндара Роджер IV был персоной во многом выдающейся. В лучшие годы он славился статью и красотой, чем привлекал дам, однако от красы телесной к теперь ничего не осталось. Возраст, бремя власти и скверные привычки, среди которых не последнее место занимала страсть к прекрасному полу, избороздили его лицо морщинами. Их должна была скрыть густая борода, однако и она уже не справлялась с непосильной задачей, и скорее старила короля. Прежде атлетическое тело его величества теперь обрюзгло, и скрыть это не могла даже одежда особых покроев, придуманных специально для него, сшитая лучшими портными Страндара, Адранды и Салентины. Роджер IV, не скупясь, приглашал их в Престон, но даже подлинные чудотворцы среди мастеров нити и иглы были почти бессильны. Но куда хуже дело обстояло с его ногами. Введя в моду тугие подвязки для чулок, Роджер IV столь рьяно использовал их, что сам же стал первой жертвой этой моды. Ноги его распухали столь сильно и причиняли такую невыносимую боль, что он почти не мог стоять или ходить без посторонней помощи. Ковылять, опираясь на трость, его величество посчитал ниже своего достоинства, и проблему решил истинно по-королевски. Теперь его всюду носили на особых носилках с малым троном.

Однако ни годы, ни скверные привычки никак не сказались на остроте его ума. Роджер IV был столь же прозорлив, как и в юности, когда добивался престола, несмотря на все препоны.

Вошедшие в малый зал приёмов Квайр с Береком сразу опустились на колени перед монархом. Все знали, что Роджер IV легко может продержать в этой неудобной позе даже самых пожилых и титулованных придворных сколько угодно долго, демонстрируя свою власть над ними. Однако этой ночью у его величества не было ни времени, ни желания показывать, кто главный в этом зале. Взмахом руки он велел обоим подняться и подойти ближе. Продолжением царственного жеста его величество отпустил гвардейцев. Когда же за ними закрылись двери, Роджер IV обратился к Квайру и Береку.

— Любезные капитаны мои, — при этих словах Берек едва заметно скривился, что не укрылось ни от короля, ни от Квайра, — я призвал вас, дабы вы снова соединили усилия ради славы Страндара.

— Я готов! — выпалил Берек, шагнув вперёд. — Лишь укажите мне цель, государь.

— Цель сейчас ясна всякому, кто имеет глаза, — скривил полные губы в ухмылке его величество, — ведь именно туда направлены взоры монархов всех Святых земель.

— Водачче, — произнёс Квайр, ухмыляясь в ответ, и ухмылка его была удивительно мерзкой.

— Проницателен как всегда, мой хитроумный капитан. — Берек подумал, что если Квайр из них двоих хитроумный, то какой же он.

— Последние события, верность которых я проверял для вас, ваше величество, — согнул тот спину в поклоне, полном фальшивого подобострастия, — говорят о том, что в городе всё изменилось. Город официально подписал Салентинскую унию, войдя в неё на правах полиса, а прежний властитель Водачче стал полноправным дожем и имеет теперь место в Совете Высоких[2]. Он запретил в городе исповедовать все религии, кроме учения Веры, отменил закон, запрещавший некоторым орденам Церкви пребывать в Водачче. В общем, стал самым обыкновенным салентинским дожем.

— И чем я могу служить вашему величеству у берегов Водачче? — поинтересовался Берек. — Нужно остановить там торговлю? Это будет сложно для моих морских псов, но возможно. Каперство в том регионе сулит большие барыши, а рейды можно списывать и на красноволосых.[3] Их ведь сколько не давили Барлетта и герцог Бардорба, они всякий раз поднимают голову.

— Заманчиво, мой верный морской пёс, — длинные, распухшие пальцы короля оставались удивительно быстрыми и ловкими, он оставил в покое бороду и сплёл их, уложив ладони на объёмистом чреве, — но не сейчас. Не сейчас. Нынче у нас совсем иная цель.

Он помолчал немного, как будто собираясь с мыслями или же ожидая вопросов, однако оба капитана не спешили задавать их.

— Сейчас многие не только смотрят на Водачче, но и тянут к нему свои руки, — продолжил Роджер IV. — Салентина первой заполучила этот приз, однако его ещё надо удержать. На Водачче нацелились Адранда и Билефельце, да только они уравновешивают друг друга. Наши отвергшие Господа друзья из Виисты тоже не прочь раскрыть рот на этот кусок пирога — им пригодится такой порт на побережье Внутреннего моря, но куда больше Смотрители желают щёлкнуть по носу Святой престол.

— Так, значит, мы поможем виистанцам? — решился-таки задать вопрос Квайр. — По чести сказать, недолюбливаю я их. Слишком уж гневно они обрушиваются на столь любимые мною пороки. Я больше двух десятков раз приговорён в Виисте к смертной казни, и из них, представьте себе, ни разу за шпионаж. Там карают смертью за распутство! Немыслимо!

— Воистину так, — согласился король, и его лицо озарилось улыбкой — никто не смог бы оспорить у него лавры первого распутника Страндара, даже сейчас. — Ты правильно сказал, мой хитроумный капитан, мы поможем Виисте захватить Водачче, или же попробовать сделать это. Даже если им удастся заполучить этот порт, он принесёт им больше проблем, нежели выгод, и заставит увести известную часть флота из Полночного моря в Срединное.

— Но дело не только в этом, — понял Берек. — Главная цель вовсе не в том, чтобы, усилив, ослабить нашего союзника в Святых землях.

— Верно, мой прозорливый морской пёс. Главная цель всего предприятия — это Валендия. Карлос VIII, который с помощью герцога Бардорбы сумел сохранить корону, теперь ищет реванша. Его королевство ослабло после гражданской войны, и многие в Святых землях скинули его с политической доски.